— Глянь, какая мокрая, — хрипло прошептал он Артему, проводя пальцем по ее полным, влажным губам. Блестящая жидкость осталась на его коже.
Он не стал медлить. Склонясь над ней, он провел своим широким языком по всей промежности спящей жены, от самого низа до чувствительного бугорка клитора. Катя вздрогнула всем телом и глухо застонала. Ее руки сжали простыни. Влад, воодушевленный этой реакцией, принялся за работу с усердием заправского любовника. Он лизал ее долго и жадно, то концентрируясь на клиторе, заставляя его пульсировать под натиском языка, то опускаясь ниже, к самому входу, и вгоняя внутрь кончик своего языка. Звук был громким, влажным, непристойно звучным в ночной тишине.
Последние лучи солнца утопали в глади озера, окрашивая воду в багровые тона. На деревянной веранде просторного гостевого домика царило оживление. Воздух был густым и теплым, пахнущим углями от мангала, горячим шашлыком и сладковатым дымком дорогих сигар.
Алексей, именинник, откинулся на спинку плетеного кресла, с удовлетворением наблюдая за своим немногочисленным, но шумным обществом. Ему стукнуло тридцать два, и он отметил это в неплохой мужской компании: рядом сидел его начальник, Виктор Петрович, раскрасневшийся и размякший после нескольких стопок коньяка, его лучший друг Денис, с которым они были не разлей вода со школьной скамьи, и еще пара старых приятелей по университету. Единственным женским присутствием в этом мужском кругу была его жена, Катя.
Она сидела напротив, пристроившись на широком подоконнике. На Кате было простое льняное платье песочного цвета, которое выгодно подчеркивало ее загар. Невысокая, хрупкая, с короткой стрижкой каре, которая открывала изящную шею, и скромной грудью, она казалась легкой и беззащитной на фоне крупных мужских фигур. Алексей поймал ее взгляд и улыбнулся. Она ответила ему усталой, но теплой улыбкой.
Праздник был в самом разгаре. Пустые бутылки из-под виски и пива теснились в большом мусорном пакете. Стол, ломившийся от закусок, постепенно пустел. Разговоры становились все громче и бесшабашнее, переходя от рабочих тем к воспоминаниям о молодости и сальным анекдотам. Катя первую половину вечера помогала по хозяйству, подносила закуски, поджаривала на мангале последнюю партию мяса, но к полуночи ее запасы энергии иссякли. Алексей видел, как она старается скрыть зевоту и ее глаза начинают блестеть от выпитого и накопившейся усталости.
— Я, пожалуй, прилягу, — сказала она с легкой улыбкой. — С днем рождения, любимый.
Она подошла к Алексею, поцеловала его в щеку. Ее губы были мягкими и тёплыми. Публичный поцелуй был быстрым и целомудренным, но он поймал легкий, пьянящий аромат ее духов, смешавшийся с запахом дыма.
— Спи, рыбка, — ласково потрепал по плечу.
Она кивнула гостям и скрылась внутри дома, вскоре ее шаги затихли на деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.
После этого начался традиционный исход. Первыми, сославшись на ранний подъем, уехали коллеги. За ними, кряхтя и благодаря за прекрасный вечер, попрощался Виктор Петрович, оставив Алексею в подарок дорогую бутылку односолодового виски. К часу ночи на базе отдыха остались только Алексей, Денис и тишина, нарушаемая лишь треском кузнечиков и далеким плеском воды.
Они сидели втроем — если считать третьим бутылку виски — и лениво перебрасывались словами. Было жарко, и Денис, румяный и распаренный, расстегнул рубашку на груди.
— Черт, мужики разъехались, а пить еще не надоело, — проворчал он, растягивая слова. — Эй, Леш, а не позвать ли нам подкрепление? У меня тут рядом два кореша коттедж снимают, Артем и Владик. Помнишь, на моей свадьбе были? Нормальные пацаны.
Алексей, уже изрядно выпивший, лишь махнул рукой.
— Зови. Места много.
Вызов занял не больше двадцати минут. Вскоре на территорию базы, оглашая ночь громким рокотом мотора, заехал внедорожник. Из него вышли двое. Артем — высокий, немного сутулый брюнет в очках, с умным, слегка насмешливым взглядом. И Владик — его полная противоположность: приземистый, широкоплечий, с коротко стриженной головой и бычьей шеей. Он был в простой черной футболке, которая туго обтягивала его рельефную грудную клетку и мощные бицепсы.
— С днюхой, хозяин! — густым басом провозгласил Владик, потрясая в воздухе ящиком холодного пива. Артем молча улыбнулся и протянул Алексею бутылку дорогого коньяка.
Новая порция алкоголя и компания влили в вечер второе дыхание. Разговор зашел о рыбалке, о футболе, о женщинах. Алексей, чувствуя, что градус его опьянения достиг критической отметки, с трудом поднялся из-за стола.
— Пацаны, я сдаюсь. Пойду к жене, а то она там одна… Ты, Дэн, разместишь ребят? В соседней комнате две односпальные кровати стоят.
— Да без проблем, — кивнул Денис. — Иди, мы тут еще немного посидим.
Алексей, шатаясь, побрел в дом. Воздух внутри был немного спертым и пропитанным запахом еды и алкоголя. Он с трудом одолел лестницу, держась за перила. Верхний этаж был погружен в тишину и полумрак. Он толкнул дверь в спальню.
Лунный свет, просачивавшийся сквозь незашторенное окно, серебристым прямоугольником ложился на пол и на две односпальные кровати, стоявшие на расстоянии друг от друга. Лишь тут до его пьяного сознания дошло, что в последнем свободном домике, который им удалось снять, не было двуспальных кроватей, а днём они забыли сдвинуть те что есть вплотную друг к другу. На дальней, у стены, под легким покрывалом, спала Катя. Она лежала на боку, повернувшись к нему спиной. Одеяло сползло до талии, обнажив тонкую линию ее позвоночника и белую, почти сияющую в темноте майку. Ее дыхание было ровным и глубоким.
Алексей с облегчением рухнул на свою кровать, скинув с себя шорты и футболку. Голова гудела, тело ныло от усталости. Он натянул на себя угол простыни и почти мгновенно провалился в тяжелый, пьяный сон.
Его сон был бездонным, как черная вода озера. Он не знал, сколько прошло времени — час, два, — когда его сознание начало медленно всплывать со дна. Его разбудил не звук, а скорее, ощущение. Шестое чувство, говорящее, что в комнате кто-то есть, кроме них.
Он не шевелился, лишь приоткрыл веки, оставляя глаза прищуренными. Свет луны теперь казался ярче, и он ясно видел два темных силуэта, крадущихся от двери к кроватям. Это были Артем и Владик. Они двигались бесшумно, как тени. Алексей почувствовал, как его сердце замерло, а потом забилось с бешеной частотой где-то в горле. Он понял, что они пьяны, но их движения были полны странной, хищной целеустремленности.
Они остановились у кровати Кати. Владик, широкоплечий и кряжистый, жестом показал на Алексея. Артем, наклонившись, всмотрелся в его лицо. Алексей замер, изображая глубокий сон, ровно дыша через полуоткрытый рот. Через секунду Артем выпрямился и кивнул Владику. Угроза миновала.
И тут же взгляд Алексея прилип к тому, что происходило дальше. Он не испытывал ни гнева, ни ревности. Лишь странное, сосущее чувство внизу живота и нарастающий, дикий интерес. Он стал ждать, затаив дыхание, сгорая от любопытства и предвкушения.
Луна, поднявшись выше, заливала комнату холодным серебристым светом. Теперь Алексей видел все до мельчайших деталей, будто на ярко освещенной сцене. Двое мужчин замерли у ложа его спящей жены, и в этой тишине было слышно лишь тяжелое, возбужденное дыхание Владика и ровный, безмятежный вздох Кати.
Владик был инициатором. Его взгляд, скользнув по лицу Алексея и убедившись в его «сне», упал на Катю. Медленно, почти ритуально, он протянул свою крупную, покрытую выступающими венами руку к покрывалу, прикрывавшему ее бедра. Ухватил край ткани и, не производя ни звука, стал стягивать ее вниз. Сначала обнажились ее округлые, загорелые бёдра, потом – гладкие длинные ноги. Алексей почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он лежал неподвижно, но все его существо было напряжено до предела, а под простыней он чувствовал, как его собственное тело отзывается на зрелище плотным, болезненным возбуждением.
Пальцы Владика, грубые и настойчивые, коснулись кожи бедра. Сначала это было едва ощутимое прикосновение, поглаживание кончиками пальцев. Катя шевельнулась во сне, что-то неразборчиво прошептала, но не проснулась. Влад, ободренный ее безмятежностью, усилил нажим. Ладонь скользнула выше, под край короткой ночной сорочки, и принялась массировать ее ягодицу через тонкую ткань трусиков. Он сжимал и отпускал ее упругую плоть, и Алексей видел, как под его пальцами мышцы жены непроизвольно напрягаются и расслабляются.
В это время Артем, до этого остававшийся в тени, подошел с другой стороны. Он наклонился к ее лицу, губы оказались в сантиметре от ее кожи. Он не целовал жену, а лишь чувствовал ее тепло, вдыхал ее запах – смесь шампуня, пота и едва уловимого аромата, что был присущ только ей. Потом его губы коснулись шеи, чуть ниже мочки уха – ее самой чувствительной точки. Алексей знал это. Он видел, как ее тело отозвалось легкой дрожью даже сквозь сон.
Не отрывая губ от ее кожи, Артем одной рукой нашел застежку лифчика на спине. Уверенные движение – щелчок, едва слышный в тишине, – и он расстегнул ее. Батистовая ткань ослабла. Тогда он аккуратно, помогая себе второй рукой, стянул с нее и лифчик, и майку, зацепившуюся за рукав. Верхняя часть ее тела оказалась полностью обнаженной перед двумя мужчинами.
Лунный свет лег на небольшую, но упругую грудь. Ее соски, нежно-розовые, уже начинали твердеть на открытом ночном воздухе. Артем, не скрывая более своего восхищения, прошептал что-то похожее на «красота» и склонился над ней. Он взял один сосок в рот, лаская его языком, в то время как его пальцы принялись теребить и пощипывать второй. Катя издала глубокий, горловой стон, ее бедра инстинктивно двинулись вперед, навстречу ласкам Влада. Она все еще спала, но ее тело уже полностью проснулось и отвечало на чужие прикосновения.
Владик, видя это, ускорился. Он засунул большие пальцы за резинку ее трусиков – простых хлопковых, тех самых, что Алексей купил ей в прошлом месяце, – и медленно, сантиметр за сантиметром, стал стягивать их вниз по ее бедрам. Ткань скользила по ее гладкой коже, открывая аккуратно выбритый, почти девичий лобок. Когда трусики соскользнули на колени, Владик одним рывком снял их до щиколоток и отбросил в сторону.
Теперь она лежала перед ними полностью обнаженная, беззащитная и прекрасная в лунном свете. Ее ноги были слегка раздвинуты, губы приоткрыты в немом стоне. Владик, завороженный открывшимся видом, опустился на колени между ее ног. Он грубо, почти по-хозяйски, раздвинул их еще шире.
— Глянь, какая мокрая, — хрипло прошептал он Артему, проводя пальцем по ее полным, влажным губам. Блестящая жидкость осталась на его коже.
Он не стал медлить. Склонясь над ней, он провел своим широким языком по всей промежности спящей жены, от самого низа до чувствительного бугорка клитора. Катя вздрогнула всем телом и глухо застонала. Ее руки сжали простыни. Влад, воодушевленный этой реакцией, принялся за работу с усердием заправского любовника. Он лизал ее долго и жадно, то концентрируясь на клиторе, заставляя его пульсировать под натиском языка, то опускаясь ниже, к самому входу, и вгоняя внутрь кончик своего языка. Звук был громким, влажным, непристойно звучным в ночной тишине. И Алексей, не выдержав, схватил свой каменный член и принялся неторопливо надрачивать, наблюдая как на его глазах двое мужиков трахают спящую жену.
Пока крепыш работал языком, его пальцы не оставались без дела. Он ввел один, потом два пальца внутрь нее, двигая ими в том же ритме, что и языком. Алексей слышал тихое, сочное хлюпанье и отчётливо представлял себе, как внутренние мышцы жены судорожно сжимаются вокруг пальцев другого мужика. Ее живот вздымался, она начала тихо, бессознательно постанывать, таз двигался, подмахивая лицу Владика.
Артем, тем временем, переключил свое внимание с ее груди на лицо. Он следил за ее реакцией, за тем, как подергиваются веки, как губы складываются в беззвучный крик наслаждения. Он тоже был возбужден до предела, Алексей видел огромный бугор на его штанах. Артем снял свои очки, положил их на тумбочку, и его взгляд, лишенный теперь стекол, показался Алексею еще более пронзительным и хищным.
Владик, доведя ее почти до пика, замедлился. Он отстранился от нее, его подбородок и губы блестели от соков жены. Он посмотрел на Артема, и между ними прошел безмолвный диалог. Пришло время для чего-то большего. Алексей, затаив дыхание, понимал, что самое интересное начинается сейчас. Его свободная рука сжала простыню так, что кости побелели, а вторая стала ещё ожесточённее дрочить ствол. Он наблюдал, как приятели готовятся трахнуть его жену, и это зрелище вызывало в нем шквал противоречивых, но невероятно сильных эмоций. Стыд, возбуждение, ревность, одержимость – все смешалось в один огненный клубок внизу живота. Он был готов смотреть до конца. Он ХОТЕЛ увидеть, что будет дальше.
Владик медленно поднялся с колен. Его глаза горели триумфом. Он расстегнул пряжку ремня, и грубый звук падающей на пол джинсовой ткани прозвучал как выстрел. Его член, большой и напряженный, резко выпрямился. Он был толстым, с проступающими венами, и в лунном свете казался каким-то зловещим орудием.
Артем, не отрывая взгляда от Кати, тоже освободился от штанов. Его тело было более поджарым, но уровень возбуждения ни в чем не уступал коренастому приятелю.
— Ротик-то свободен, — хрипло бросил Владик, уже подходя к изголовью кровати.
Артем кивнул, его движения были быстрыми и точными. Он встал на колени на кровати рядом с Катей, прямо перед ее лицом. Она лежала с полуоткрытыми глазами, ее сознание плавало где-то между сном и явью. Ее губы были приоткрыты, дыхание прерывистым.
— Открой рот, красотка, — скомандовал Артем, уже не шепотом, а обычным, низким голосом.
Катя повиновалась с какой-то сомнамбулической покорностью. Возможно, ее пьяный мозг все еще интерпретировал происходящее как размытый эротический сон. Артем направил свой член к ее губам. Он провел головкой по ее нижней губе, вымазав ее в стекающей слюне, а затем, без всяких прелюдий, резко и глубоко вошел ей в рот.
Катя подавилась, ее тело напряглось, из горла вырвался глухой, рвотный звук. Слезы выступили у нее на глазах. Но Артем не остановился. Он положил руки ей на голову, вцепившись пальцами в ее короткие волосы, и начал ритмично двигать бедрами, трахая ее в горло. Это было не ласковое сосание, а жесткое, почти насильственное использование. Звуки были громкими и влажными, смешиваясь с ее хриплыми попытками дышать носом.
Но вскоре контакт был разорван. Владик, стоя сзади, грубо перевернул Катю на живот. Он приподнял ее бедра, заставив встать на четвереньки, в классическую позу раком. Он одной рукой раздвинул ее ягодицы, другой направил член. И с низким, победным рычанием одним мощным, безжалостным толчком вошел в нее до самого основания.
Катя взревела, но ее крик практически сразу был заглушен членом Артема, глубоко в горле. Ее тело затряслось, забилось в конвульсиях между двумя мужчинами. Глаза Алексея, прищуренные до узких щелочек, впились в эту картину. Он видел, как ее спина выгибалась от каждого толчка Владика, как ее ягодицы пружинили от его мощных ударов, как ее щеки растягивались вокруг члена Артема. Он слышал сочные, громкие шлепки кожи о кожу, хлюпающие звуки и ее глухое, захлебывающееся похныкивание.
Влад трахал его жену с животной, первобытной силой. Каждый его толчок бил с полной отдачей, заставляя все ее тело подаваться вперед и насаживаться горлом ещё глубже на хуй Артёма. Он впивался пальцами в ее сочные бедра, и Алексей был уверен, что завтра на них проступят синяки. Его собственное возбуждение было таким острым, что граничило с болью, когда он с силой оттягивал кожу к основанию ствола. Он боялся лишний раз пошевелиться, боялся выдать себя, но и прекратить не мог.
— Да, получай, шлюха, — хрипел Владик, ускоряя темп. — Обслужи нас по полной.
Артем, видя, что Владик близок к финалу, тоже участил свои движения. Он глубже вгонял член в ее горло, и Катя уже почти не издавала звуков, лишь давилась и хрипела, ее тело обмякло, покорно принимая их двоих.
Внезапно тело Владика напряглось, он издал протяжный, хриплый стон, вжался в Катю и замер, изливая в нее свою сперму горячими пульсирующими толчками. Он пробыл внутри нее еще с полминуты, прежде чем медленно, с мокрым звуком, выскользнул наружу.
И в этот моменьт Артем резко выдернул свой член у нее изо рта. Он был мокрым от ее слюней. Он провел им несколько раз по заплаканному лицу, по губам, и, сдавленно кряхтя, обильно кончил ей на щеки, подбородок и шею. Густая, белая сперма каплями заляпала кожу и волосы жены.
Катя, освобожденная, рухнула лицом в подушку, вся в сперме, ее тело била мелкая дрожь. Она тяжело, прерывисто дышала, издавая тихие, бессвязные звуки.
Владик, тяжело дыша, отошел, глядя на свое дело с удовлетворением. Артем, вытирая рукой остатки спермы с члена, смотрел на Катю с холодным, оценивающим интересом. Он перевел взгляд на Владика.
— А теперь, братиш, самое интересное, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая жажда. — Давай развернем ее. Пора освоить и другую дырочку.
Владик, все еще тяжело дыша, кивнул Артему. Его глаза блестели от азарта. Он грубо взял Катю за плечо и бедро и перевернул ее на спину. Она была совершенно бессильна, ее конечности двигались, как у тряпичной куклы. Ее глаза были стеклянными, полными слез и спермы, губы растерзаны и опухшие.
— Держи ее, — бросил Владик, приподнимая ноги и закидывая их так, чтобы ее таз приподнялся, обнажая анус.
Артем, уже с новым возбуждением, встал на колени между ее ног. Он плюнул себе в ладонь, обильно смазал свой член и ее плотно сомкнутое анальное отверстие, все еще влажное от предыдущих ласк.
— Расслабься, детка, сейчас будет немного тесно, — с садистской нежностью прошептал он, приставляя головку к заднему проходу.
Катя, почувствовав давление в новом, запретном месте, инстинктивно попыталась сжаться, вырваться. Но Владик держал ее мертвой хваткой. Артем наклонился вперед, уперся и с постоянным, неумолимым усилием начал входить в попку. Это было медленно и, должно быть, болезненно. Лицо Кати исказила гримаса боли и шока, ее горло вырвал приглушенный, хриплый крик. Она зажмурилась, ее пальцы впились в простыни.
Но Артем не останавливался. Он входил в нее миллиметр за миллиметром, растягивая тугое отверстие, пока, наконец, не вошел полностью. Он замер на мгновение, наслаждаясь ощущением невероятной тесноты и горячими судорожными спазмами ее тела. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, прислушиваясь к ее стонам, которые постепенно из болезненных стали более томными, смешанными с наслаждением. Ее тело, предательски, начало отвечать на эту новую, шокирующую стимуляцию.
— Да… Вот так… Готовь ротик, — прохрипел Артем, ускоряя ритм.
Владик, все это время наблюдавший, не выдержал. Он подошел к изголовью и, грубо взяв Катю за волосы, притянул ее лицо к своему снова возбужденному члену.
— Открывай, шлюшка, — рыкнул он. — Принимай целиком.
Она повиновалась, ее рот снова заполнился до отказа. Растягивая горло. Теперь она лежала, пронзенная с двух сторон, полностью во власти двух мужчин. Артем трахал ее в анал с методичной, почти научной точностью, находя угол, который заставлял ее тело вздрагивать и издавать самые громкие стоны, несмотря на член, забивавший рот. Владик, в свою очередь, двигался в такт Артему, создавая безумный, синхронизированный ритм, от которого вся кровать скрипела и ходила ходуном.
Алексей, наблюдавший за этим, чувствовал, как его собственное семя готово вырваться наружу. Он видел, как его жена, его скромная и порядочная Катя, превратилась в похотливую, грязную шлюху, принимающую двух почти незнакомых мужчин во все дырочки своего тела. И это зрелище было самым возбуждающим, что он видел в своей жизни.
Спустя несколько минут неистового темпа Артем застонал, его тело напряглось, и он, с силой вжавшись в Катю, кончил ей в анал, заполняя горячей спермой. Он медленно вышел, оставив ее растраханный анус растянутым и покрасневшим.
Владик, почувствовав, что его черед близится, выдернул свой член у нее изо рта. Он встал плотнее рядом с ее лицом, взял свой член в руку и, глядя прямо на ее заплаканное, перемазанное спермой лицо, с громким стоном начал кончать. Густые струи били ей на лоб, щеки, веки и в волосы, добавляя новые слои к уже высыхающим следам Артема.
Когда последние спазмы отпустили его, он тяжело рухнул рядом с ней на кровать. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием мужиков и тихими всхлипываниями Кати. Она лежала неподвижно, покрытая потом, спермой и собственными выделениями, кажется она тоже успела кончить, ее тело было одним большим синяком от страсти и грубых рук.
Артем первым пришел в себя. Он молча встал, подобрал свою одежду и, кивнув Владику, направился к двери. Владик, с трудом поднявшись, с насмешливым взглядом бросил последний взгляд на Катю и на притворяющегося спящим Алексея, и последовал за ним.
Дверь в спальню тихо закрылась. Алексей лежал, ощущая, как по пальцам стекает сперма после собственного оргазма, не шевелясь, слушая, как их шаги затихают в коридоре. Он слышал, как Катя тихо плачет в подушку. Он не шел к ней, не утешал ее. Он просто лежал и смотрел в потолок, сжимая в руке все еще напряженный член, возбужденный до боли, с головой, полной противоречивых чувств и образов только что увиденного.
Загрузка...