Трясущимися руками Елена пыталась раскрыть паспорт перед проводником. Жуткий холод и волнение сковали пальцы. Сверив данные со распечаткой проводник молча кивнул в сторону следующего вагона. — Это не мой? — Елена дрожащим голосом спросила у него. — Да, ваш следующий. — буркнул недовольным голосом проводник кашлянув. Цокая каблуками по перрону, Елена, едва не переходя на…
Стеклянный лифт поднимался беззвучно, открывая панораму ночного города, утыканного мишурой огней. Андрей смотрел на неё, не видя. В ушах ещё стоял гулкий смех жены в телефонной трубке: «Извини, я загулялась! Встретимся после праздников, ладно?». После праздников. Он стоял посреди пустой квартиры, смотрел на нарядную ёлку и вдруг резко, почти истерично, захотел сбежать. Бронирование дорогого номера…
Машина зарылась в сугроб с глухим, окончательным звуком. Ветер завывал за окнами, засыпая лобовое стекло плотной, белой пеленой. В свете фар кружились бесчисленные снежинки. — Ну всё, — сказал Кирилл, выключая двигатель. — Дальше — только пешком. И то, если повезет не заблудиться. Я посмотрела на него. В темноте салона его профиль казался резким, уставшим…
Банный жар размыл границы времени. Пять лет — не пять лет, когда сидишь на полке обнажённый, а напротив — та, чьё тело ты когда-то знал наизусть. Лена. Мы встретились днём, в холле турбазы «Сосновый Гай». Я приехал с друзьями, она — со своей компанией. Старые университетские связи всё ещё путались паутиной. «О, смотри-ка, кто!» —…
Инга проснулась рано, когда солнце только-только пробивалось сквозь плотные шторы дачного домика. Бабье лето в этом году выдалось холодным – воздух был свежим, с привкусом осени, и она плотнее закуталась в одеяло, прежде чем встать. Ей было 32, ростом 168 сантиметров, худенькая, с маленькой грудью, которую она иногда шутливо называла «нулевкой», но с заметной, упругой…