Начальница и рабочие

Ирина Павловна сидела в углу дивана, подобрав под себя ноги. Туфли скинула еще час назад. Одна валялась у стола, вторая — под креслом, куда ее зашвырнул Максим, когда они дурачились. В голове гудело. Не так, чтобы совсем уж никак, но достаточно, чтобы мысли двигались медленно, как в киселе.

Корпоратив подходил к концу. Точнее, официальная его часть давно закончилась, и теперь в переговорной, переоборудованной под банкетный зал, остались только свои. Отдел продаж. Пять человек. Ирина Павловна, как руководитель отдела, должна была уйти первой, еще час назад. Но Максим, щенок, подлил ей шампанского, потом коньяка, потом опять шампанского. А потом предложил сыграть в карты.

— На желания, — сказал он, и глаза у него блестели. — По-простому, по-студенчески. Чего мы, не свои люди?

Свои. Поэтому она и осталась. Поэтому и села за стол, раздала колоду. Поэтому и проиграла.

Сначала проиграла Кристина, самая младшая, стажерка. Ей загадали выпить стакан водки без закуски. Она выпила, сморщилась, все посмеялись. Потом проиграл сам Максим — его заставили станцевать на столе. Он станцевал, еще и пиджак снял, раскрутил над головой. Потом проиграла Ольга, бухгалтер. Ее заставили позвонить бывшему мужу и сказать, что она его до сих пор любит. Ольга позвонила. Бывший, судя по всему, послал ее матом, она вернулась за стол злая, но не ушла.

А потом Ирина проиграла.

Дважды. Сначала — на туза, которого она ждала всю партию, а он не пришел. Потом — на десятку, которую перебил Максимов валет.

— Что, Ирина Павловна? — Максим улыбался, но как-то нехорошо. Не так, как положено улыбаться подчиненному. — Два желания. Или одно, но большое. Как скажете.

— Одно, — сказала Ирина. Ей казалось, что так безопаснее. Одно большое — это лучше, чем два неизвестных.

— Тогда так, — Максим обвел глазами остальных. Кристина хихикнула. Ольга смотрела в стол. Павел, системный администратор, которого вообще-то в отдел продаж не звали, но он пришел, потому что у него было пиво, — Павел просто смотрел. — Вы остаетесь. Мы все уходим. А вы остаетесь здесь. И… — он сделал паузу. — И ждете.

— Чего жду? — Ирина попыталась собраться, но коньяк сделал свое дело. Язык ворочался с трудом.

— Узнаете, — сказал Максим. — Вы проиграли, Ирина Павловна. Желание есть желание.

Они ушли все. Слышно было, как в коридоре Максим ржал, Кристина ему вторила, Ольга шикала, Павел что-то бубнил про то, что он вообще-то не при делах. Потом хлопнула дверь. Потом все стихло.

Ирина осталась одна.

В переговорной пахло салатами, коньяком и чьим-то потом. Кондиционер щелкал, но почти не работал. Ирина посидела минут десять, потом встала, покачиваясь, подошла к двери. Заперто. С той стороны.

— Максим!!! — крикнула она и сама испугалась, как жалобно прозвучал голос. — Открой!!!

Тишина.

Она подергала ручку. Толку ноль. На столе валялись карты, пустые стаканы, скомканные салфетки. Телефон она оставила в сумочке, а сумочка — в шкафу, в раздевалке. С собой только платье, колготки, и трусы, которые уже начали впиваться.

Ирина вернулась на диван. Стянула колготки — в них стало невыносимо. Кожа под ними была мокрая. Она потерла бедра ладонями. Хотелось пить. На столе была открытая бутылка минералки. Ирина сделала несколько глотков прямо из горла. Вода потекла по подбородку, по шее, затекла в вырез платья.

— Твари, — сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, как из бочки. — Какие же вы твари.

За дверью послышались шаги. Ирина вскочила, одернула платье. Замок щелкнул. Она приготовилась орать, топать ногами, угрожать увольнением, выговором, лишением премии.

Вошли все четверо. Кристина держала в руках пакет. Максим — стул. Ольга и Павел мялись в дверях.

— Ну как вы тут? — Максим поставил стул посреди комнаты. — Освоились?

— Ты что себе позволяешь, — начала Ирина, но голос сорвался. Она стояла посреди переговорной босиком, без колготок, с мокрым пятном на груди. И сказать что-то веское не получалось.

— Садитесь, — сказал Максим и указал на стул.

— Что?..

— Желание, Ирина Павловна. Вы проиграли. Садитесь на стул.

Ирина не двинулась. Тогда Максим подошел, взял ее за локоть. Пальцы у него были холодные. Он подвел ее к стулу, надавил на плечо. Ирина села. Ноги вдруг стали ватные.

— Смотрите, — сказал Максим и кивнул Кристине.

Кристина поставила пакет на пол, достала оттуда бутылку. Водка. Дешевая, какая-то «Старорусская», какую Ирина в последний раз видела лет десять назад. Потом — пластиковый стакан. Потом — вторую бутылку. И еще одну.

— Это что? — спросила Ирина.

— Это ваше желание, — Максим присел перед ней на корточки. — Вы выпьете все три бутылки. Стакан за стаканом. Не вставая. Пока не закончите.

— С ума сошел?!!

— Вы проиграли.

— Да пошли вы со своими желаниями!!! Я вам кто, студентка с вписки?!

— Вы проиграли, — повторил Максим. Теперь он не улыбался. — И если не выпьете — мы вас здесь запрем до утра. А утром охранник найдет вас. В таком виде. — Он выразительно посмотрел на ее голые ноги, на скомканные колготки на полу, на влажное пятно на платье. — И вот еще.

Он достал из заднего кармана телефон.

— Я все снял. Как вы карты раздавали, как проигрывали, как соглашались на желание. И как вы сейчас сидите. Если не выполните — завтра это увидит весь офис.

Ирина открыла рот. Закрыла. В висках стучало. Она вдруг очень четко поняла: он не шутит.

— Павел, — позвала она. — Павел, ты же нормальный человек.

Павел кашлянул, переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал.

— Павел, — повторила Ирина. — Я твой начальник.

— Вы сидите, — тихо сказал Максим. — А Павел стоит. Так что кто тут начальник — вопрос.

Кристина налила первый стакан. До краев. Ирина смотрела, как водка переливается через край, стекает по стенке. Кристина протянула ей стакан.

— Давай, Ирина Павловна. За любовь.

Ирина взяла стакан. Рука дрожала. Водка пахла спиртом и чем-то еще, химическим. Она поднесла к губам. Горло сжалось. Максим смотрел снизу вверх. Павел смотрел в пол. Ольга смотрела на Ирину. Кристина смотрела на Максима.

Ирина выпила.

Водка обожгла горло, провалилась в желудок, ударила в нос. Ирина закашлялась, согнулась. Слезы брызнули из глаз.

— Молодец, — сказал Максим. — Наливай.

Кристина налила второй.

Ирина не помнила, как допила первую бутылку. Кажется, после пятого стакана ее вырвало — прямо на пол, между стулом и столом. Максим недовольно поморщился, но не остановил. Павел, наконец, вышвырнулся из оцепенения и сказал, что это уже слишком, на что Максим ответил, что если Павлу что-то не нравится, он может уйти. Павел не ушел. Кристина, хихикая, налила следующий стакан.

— Я не могу, — прохрипела Ирина. Голос был чужой. — Я больше не могу.

— Можете, — Максим взял стакан, поднес к ее губам. — Пейте.

Она пила. Водка уже не обжигала. Она просто текла вниз, тяжелая, как ртуть. Комната кружилась. Лицо онемело. Платье промокло насквозь — от водки, от пота, от рвоты.

— Зачем… — спросила она, когда оторвалась от стакана. — Зачем вам это…

— Потому что вы сука, — сказал Максим. — Вы же меня на прошлой неделе при всех отчитали. За то, что я на пятнадцать минут опоздал. А я, между прочим, в пробке стоял. Из-за вас. Вы же мне сами поручили к клиенту на другой конец города съездить.

— Это… работа…

— А это — корпоратив. Пейте.

Ирина пила. Она проваливалась.

В какой-то момент она осознала, что лежит на полу, щекой на ковролине. Рядом — лужа. Пахнет кислятиной. Сверху — голоса, неразборчиво. Кто-то смеется. Кажется, Кристина.

— Она уже отключилась, — сказал кто-то.

— Не совсем. Она все слышит.

— Ну и что? Пусть слышит.

Ирина почувствовала, как чья-то нога наступила ей на ладонь. Боль была тупая, далекая. Потом что-то тяжелое придавило бедро.

— Смотри, как у нее задница в этом платье. Ничего так для ее возраста.

— Она еще и без колготок. Голая, по сути.

— Да ладно, в трусах же.

— Ну так сняли трусы — и все.

Ирина попыталась шевельнуться. Тело не слушалось. Язык прилип к небу. Она попробовала открыть глаза — веки налипшие, мокрые. Свет резанул, как ножом.

Кто-то присел рядом. Она почувствовала дыхание — теплое, с запахом все той же водки. Потом ее трусы дернули вниз. Резко, грубо. Ирина замычала. Это все, на что хватило сил.

— Смотри, не сопротивляется, — сказал Максим.

— Отвернись, Павлик. Если не хочешь смотреть.

Ирина почувствовала, как по внутренней стороне бедра провели пальцами. Холодными. Это было последнее, что она запомнила отчетливо. Потом — провал.

…

Очнулась она на том же полу. В комнате было темно, горел только аварийный свет над дверью. Кондиционер выключился. Пахло все так же — только теперь добавился какой-то тяжелый, животный запах. Ирина с трудом приподнялась на локтях. Голова раскалывалась. Во рту — как после недели в пустыне. Платье задралось до талии. Трусов нет. Между ног липко. Болит.

Она села. Привалилась спиной к ножке стола. На столе — три пустые бутылки. Стакан. Карты, рассыпанные веером. На полу — колготки, туфля, вторая туфля. И еще что-то, что она не могла разглядеть в темноте.

Ирина попыталась встать. Ноги не держали. Она снова плюхнулась на пол. Слезы текли по щекам, но она не плакала — это просто текло. Она не чувствовала ни злости, ни стыда. Только пустоту. И боль. И тошноту.

Телефон.

Она вспомнила: телефон в сумочке. Сумочка в раздевалке. Она подползла к двери. Заперто. Конечно, заперто.

Ирина легла на пол и посмотрела на дверь. С той стороны, из коридора, послышались шаги. Близко. Замок щелкнул. Она не успела даже дернуться.

В дверях стоял Павел.

— Вы… — прошептала Ирина. — Ты…

Павел смотрел на нее сверху вниз. В руке у него был пакет. Тот же самый пакет, из которого Кристина доставала водку.

— Я им говорю: хватит, — тихо сказал Павел. — А они не слушают. У них, говорят, свой план. Я говорю: давайте я хотя бы проверю, как она там. А они говорят: валяй, Павлик, только не забудь снять.

Он присел на корточки. Достал телефон.

— Не надо, — прошептала Ирина.

— Надо, — сказал Павел. — Вы же понимаете. Я тоже в этом участвую. Так что давайте, Ирина Павловна. Раздвиньте ноги. Я быстро. Мне только для отчета. Им. Ну и себе. Может.

Ирина закрыла глаза.

— Ну и сука же ты, Павел, — тихо сказала она.

— Это вы верно заметили, — ответил Павел. — Только раздвигать все равно придется. Или я им скажу, что вы тут совсем никакая. И тогда они придут толпой. Решать вам.

Ирина молчала. В голове крутилась одна мысль: еще вчера она была начальником отдела продаж. Руководила людьми. Подписывала приказы. А сегодня лежит на полу в собственной переговорной, без трусов, с чужой спермой между ног, и Павел, этот тихий трус, снимает ее на телефон.

— Давай, — сказала она, не открывая глаз.

Она раздвинула ноги.

Павел долго возился с телефоном, устраивал его на столе, чтобы «было видно». Потом подошел. Штаны он не снял — просто расстегнул молнию.

— Не смотрите на меня, — сказал он. — Отвернитесь лучше.

Ирина отвернулась.

Боль была такая, будто в нее совали наждачную бумагу. Она вцепилась пальцами в ковролин и не издала ни звука.

Когда Павел закончил, он забрал телефон, подошел к двери, помедлил.

— Завтра все будет как раньше, — сказал он.

— Не будет, — ответила Ирина, не поворачиваясь.

Павел вышел. Замок щелкнул. Ирина осталась лежать. Свет мигнул и погас. Стало совсем темно.

Она дотянулась до стола, нашарила стакан. В нем еще оставалось что-то. Ирина выпила. Водка потекла по подбородку. Она вытерла губы рукой. Потом свернулась на боку, поджала колени к груди и закрыла глаза.

Завтра нужно было выходить на работу.