Николай Степанович перевалило за 50. Это был высокий, крепкий с сединой на висках мужик. В своё время он приехал в этот большой город учиться в институте. По окончании, на последнем курсе, он женился и остался здесь навсегда. Обзавёлся домом, машиной, двумя наследниками. А жена у Николая Степановича местная, и у неё чуть не в каждом селе родственники. Вот и возит он её и её родственников из города в село и обратно раз-два в месяц, как правило.
Вот и сегодня он, жена (Людмила Ивановна, 52 года) и троюродная племянница по линии жены (Анна, 39 лет) собрались съездить к каким-то родственникам. Николай Степанович никогда не мог запомнить, кто кому кем приходится. Когда все наконец уселись в его «Жигули», он, как обычно, предупредил:
— Если будет дуть, скажете. Если кто захочет писять, тоже говорите, не стесняйтесь. Остановка по первому требованию. Благо дорога проходит по живописным лесистым местам, в любом месте можно остановиться. Время в пути — два часа.
Через час спокойной езды первой не выдержала Анна:
— Дядя Коля, остановитесь на минутку, я писять захотела.
Николай Степанович съехал на обочину и остановился.
— Тёть Люда, вы не хотите?
— Нет.
— А вы, дядь Коля?
— А ты что, без свидетелей не можешь? — усмехнулся Николай Степанович.
— Я в отрочестве однажды заблудилась в лесу и с тех пор панически леса боюсь…
— Ну, пошли, раз такое дело. А ты, мать, запрись и сиди в машине, а то мало ли чего.
Они вышли из машины, спустились в неглубокую обочину, вошли в довольно густой лес и сразу же попали на минное поле — везде в траве лежали кучи говна и всякого мусора. Они прошли дальше в лес и метров через 50-60 вышли на очень симпатичную полянку.
— Вот тут и садись, — Николай Степанович сделал широкий жест.
Анна без возражений, не стесняясь, расстегнула ремень брюк, спустила их вместе с трусами до колен и быстро присела, на секунду мелькнув чёрным треугольником внизу живота. На фоне обычных звуков леса раздалось журчание с шипением. Николай Степанович не отворачивался, он спокойно смотрел на писающую женщину. Всё равно ничего не видно. Неожиданно он почувствовал, что тоже хочет писять. Видимо, стадный инстинкт сработал.
Он вжикнул молнией джинсов, оттянул трусы, достал свою сардельку и, стоя лицом к Анне, начал ссать. Анна всё это время смотрела вниз, на траву, но, услышав журчание струи, подняла голову и в двух шагах от себя увидела писающий мужской член. Она никогда не была замужем, и было доподлинно неизвестно, была ли она вообще женщиной — в смысле, не была ли она девственной.
Поэтому её интерес к дяди Колиному члену вполне объясним. Глаза её округлились, и она, не мигая, уставилась на его достоинство. Николай Степанович заметил её заинтересованность и левой рукой придавил джинсы к паху. При этом член высунулся сильнее из штанов и стал выглядеть больше. Правой рукой он слегка притянул крайнюю плоть к основанию члена, и Анна увидела, как открывается большая, толстая, розовая головка. В центре головки она отчётливо видела небольшой разрезик, из которого била тоненькая струйка.
Анна уже закончила писять, но продолжала сидеть на корточках и внимательно разглядывать мужской орган.
«Когда ещё представится такая возможность — увидеть так близко настоящий хуй», — подумала она.
Возникшая ситуация, видимо, понравилась члену Степановича, и его любовный инструмент начал расти: прямо на глазах восхищённой женщины он стал набухать, вытягиваться в длину и увеличиваться в толщину. Головка стянула с себя капюшон крайней плоти и превратилась в большую, похожую на шляпку приличного гриба, залупу. Струя постепенно иссякла.
Николай Степанович убрал правую руку с члена, и он, ничем не удерживаемый, закачался, поднимаясь выше и выше. Николай Степанович расстегнул джинсы полностью и приспустил их почти до колен, выпятив своё достоинство вперёд. И вот прямо на глазах небольшая сарделька превратилась в палку сервелата, торчащую примерно на 10 часов прямо из небольшого кустика слегка седеющих волос. Фиолетовая залупа заблестела в лучах солнца.
— Ну вот, что ты наделала, — хрипло сказал Николай Степанович, показывая Анне свою палку. — У меня на тебя хуй встал. Что теперь делать? Я же не могу в таком виде идти к жене. Ну-ка быстренько встала, упёрлась руками в эту вот берёзку и оттопырила зад.
Анна, испугавшись того, что произошло, как она думала, по её вине, беспрекословно выполнила указания Степановича. Он подошёл к ней сзади вплотную и надавил ей на шею, чтобы нагнуть её ниже. Затем быстрым уверенным движением, сплюнув на руку, вернул крайнюю плоть на головку и приставил член к заднице Анны. Только тут до неё дошло наконец, что будет дальше. Она замычала что-то нечленораздельное, попыталась выпрямиться и подтянуть штаны с трусами, но Николай Степанович подбородком в шею прижал её сверху. Обеими руками он раздвинул её задницу и, нащупав вход во влагалище, медленно и уверенно ввёл член до упора.
«Слава богу, не девственница, — подумал он. — Тугая, даже очень, но всё же рабочая пизда». Вслух же он сказал:
— Аннушка! Не рыпайся. Потерпи немного, сейчас будет приятно. Поверь старому ебарю. Всё будет хорошо. А начнёшь орать и брыкаться — об этом инциденте узнают все. И кого будут считать виновным? Как думаешь? То-то же. Скажут: совратила, сука, женатого, приличного мужчину.
Говоря это, Николай Степанович во всю наяривал на всю длину своего хуя застывшую в нелепой позе женщину. Головка члена, как поршень, ходила туда-сюда, создавая хлюпающе-сосущий звук. Лобок и яйца негромко шлёпали по заднице. Мужчина выпрямился, обхватил руками белую жопу женщины и энергично двигал тазом, поглядывая по сторонам.
— Аня! Не обижайся. Постарайся расслабиться и получить удовольствие. Раз уж так получилось, так пользуйся случаем. Посмотри, какая красота кругом: лес, птички поют, травка зеленеет, небо голубое, природа, и тебя в ней ебут. Это же здорово! Согласись. Я чувствую, что ты уже начала получать кайф: начала выделяться смазка, твоя дырочка стала шире. И твоя попочка начала инстинктивно подаваться мне навстречу, то есть подмахивать. Они, и попочка, и писечка, уже давно мечтали о таком приключении, а ты их всё время сдерживала. Чувствуешь, с каким удовольствием твоя девочка нанизывается на мой член, как ей хочется заглотить его поглубже, как она его сосёт? Этот процесс совершенно естественен для неё. Природа вас, женщин, такими сделала, что ваш нижний рот очень любит сосать мужские члены. Впрочем, и верхний тоже. От природы никуда не денешься.
Эти слова Николая Степановича успокоили и возбудили Анну. Она действительно начала подмахивать, задышала глубже и даже начала постанывать в такт.
— Рыбонька, в тебя спускать можно?
— Можно, я не могу забеременеть. Только вы не торопитесь, мне уже нравится это дело. Ещё, вот так, ещё. Ох, хорошо вы, дядя Коля, ебете. Повезло тёте Люде — такой ебарь всегда под боком.
— Ну вот, заговорила нормально. Что мелких не будет — это плохо, но зато есть и плюс: ебаться можно сколько угодно. Мужикам наслаждение, пользуйся, пока молода. А насчёт оргазма ты не сомневайся — обязательно доведу. Ебать буду долго, пока не кончишь.
— Дядь Коля, а давай позу поменяем, а то я боюсь, так мы слишком долго ебаться будем. Тётя Люда неладное заподозрит. Я как-то больше лёжа привыкла кончать.
Николай прекратил фрикции, медленно вытащил блестящий от смазки член.
— Скажи, раз такое дело, и часто тебе перепадает поебаться? Привыкла она, видите ли.
— Ну нет, конечно. Сосед раньше захаживал, раз в месяц… Но последние годы спился, у него уже не стоит. Последний раз уж больше года, как приходил: помучился, помучился, плюнул и ушёл ни с чем.
Степанович скинул с плеча куртку и расстелил её на траве. Анна быстро сняла брюки с трусами и легла жопой на куртку. Ноги развела широко в стороны. Перед Николаем открылась заросшая густыми чёрными, как смоль, волосами промежность на фоне совершенно белой кожи ног. Посредине зарослей виделась раскрытая, красная прореха. Зрелище было очень возбуждающим.
— Ну вот, с самого начала надо было пизду открыть, а не строить из себя целочку.
Николай Степанович устроился между раскинутых ног и приставил красную елду к красной прорехе.
— Ну давай, родная, вставь работничка в себя.
— Суй, не бойся. Он сам дорогу найдёт. Там такое болото, что в любом случае соскользнёт куда надо, не промажет.
И точно: Николай смело двинул своё копьё вперёд, и оно легко провалилось на самое дно, уткнувшись головой в матку. В этой позе Анна сходу начала энергично подмахивать тазом навстречу ныряющему в неё члену. Буквально через два десятка фрикций Анна вскрикнула, и Степанович почувствовал, как его член обволакивает горячая жидкость. Он тоже не стал затягивать с оргазмом. Прижавшись изо всех сил лобком к лобку Анны, он начал впрыскивать в неё свою сперму. Они оба замерли на несколько секунд, прислушиваясь к судорожным вздрагиваниям кончающего члена, который в такие секунды становится особенно большим и твёрдым.
Николай Степанович нехотя поднялся на ноги. Анна лежала с умиротворённой улыбкой и закрытыми глазами. На волосах вокруг прорехи лежали большие сгустки спермы, которую вытянул из пизды выходящий поршень. Вытереть член было нечем, и Степанович засунул мокрый, быстро съёживающийся член в трусы.
— Ну вот и пописяли, как люди, — сказал он с улыбкой.
Анна тоже поднялась, вытерла промежность трусами и положила их в карман брюк.
Они вышли к машине не торопясь, о чём-то весело беседуя.
— Где вы так долго шлялись? Что рожа красная такая? Трахались, что ли?
— Ну как ты могла такое подумать, дорогая? Мы грибы искали. Там так хорошо! А красный от стеснения, что писять пришлось при посторонней женщине.
— Так отвернулся бы.
— Ну, отвернувшись не интересно… Ей любопытно было посмотреть. Что мне, жалко, что ли? Ты пойдёшь писять? Нет? Ну тогда поехали. И не бурчи, всё хорошо.
Загрузка...