Жизнь Леры на факультете была норм, пока не случилось кое-что.
Это случилось на одной из пар. В тот день не пришло полгруппы, но та как примерная студентка решила оставаться до последнего – ей неохота было потом придумывать – от чего это ее не было.
Так вот, их было мало и сидели они так – все на родной половине аудитории и только она сидела там, где всегда. А после перемены все таки решила сесть позади всех на той половине. И препод, заметивший это, им выдал — А где та шмакадявка делась? Улетела, стрекоза?
Все переглянулись а та, люто покраснев, свалила после того же часа. И с того момента все, кому не лень, звали ее шмакадявкой.
Близился конец года и та стала прогуливать, словно вообще наплевав на экзамены.
Препод, виноватый в этом, вызвал ее на ковер.
— Мне больше нечего тут делать – заявила та по телефону – не хотела приходить.
— Ты совсем что ль того, Шмак….ова.
А ведь она уже и осмотры пережила. Эти конченные. Когда половина группы тряслась перед дверями докторки – другая половина, сжимая в руках наборы для осмотра, тоже немного подрагивала – все таки, врачиха незнакомая. А шмакадявка так вообще – атас. Никто с ней не тусил и не думал. Но та хотела, чтоб никто не знал об этом. До того хотелось, что та тоже. зная тупость системы, купила себе этот набор и сжимала как все. А что – уже двадцать с лишним. При этом те шептались – а есть ли целки среди них. Выходит – лучше быть залетной, чем той самой целухой.
Другая еще одевалась, как та явилась на досмотр – так ей казалось. Зачем кому-то жизнь ее трусов. Она решила – прошмыгнет как все, но врачиха изменила планы стандарным – половой жизнью живете.
О, она бы прикончила врачку за этот вопрос! Какого хера! У нее же есть набор.
Пробубнев что-то странное, та пошла на кресло. А врачка заметила целку и не стала лезть. А стала ей лезть не туда. Без перчаток и смазки. Не отходя от кассы, так сказать. Шмакадявка офигела от напора, но не говорила ничего а лишь ждала, пока та вякнет – хорошо.
— Это вам там хорошо, бодяги – думала она – а мне как дурочке тут ждать.
В итоге в карточке у нее не было анализов. А лишь на флору и вот это. Что не приобщить ни к чему.
— Хорошо хоть кровищи нет – думала та – а то от их осмотров вред один. Повезло тем сучкам, что уже да….
Тем временем она слушала поток недовольства препода. Вспоминая этот эпизод и понимая – если не уйдет – ей это снова предстоит – не раз.
И решила – гулять так гулять – устроила ему секс по телефону.
— знаешь что, мой член – не банан в кожуре.
— и у меня. Ты знаешь. Не вареник. И не пилотка. И не пельмень. Продолжим в универе – увидишь меня – и зажмешь в коридоре. Где нибудь, в укромном уголке. Быть может я тогда останусь. Я ведь гордость параллели.
— Так, гордость параллели, а я не подпишу тебе бумажек. Так что ты все равно останешься.
А та подумала – ага – накопиться прогулов – и автоматом свалю.
Но впереди замаячило лето. И ей предстояло решить – пойти на направо – сюда либо налево – а значит – свалить. С одной стороны она вольная пташка. С другой жаль подводить препода. Но он сам виноват – это он катализатор ее злоключений. Так что так.
Загрузка...