Максим, студент третьего курса, отчаянно борется за зачёт у строгой, но сексуальной преподавательницы Марии Аркадьевны. Вечерняя встреча в пустой лаборатории оборачивается ловушкой: связывание, страпон и плеть превращают его в игрушку её извращённых желаний. От унижения до запретного удовольствия — Максим открывает новый мир, где боль смешивается с экстазом, а зачёт становится лишь предлогом.
Эта история, дорогие мои, началась не где-нибудь, а в самом сердце нашей необъятной Родины, в одном из тех славных вузов, где студенты не только грызут гранит науки, но и познают все прелести взрослой жизни. А для кого-то, как для нашего героя, Максима, эта самая взрослая жизнь обернулась таким поворотом, что и врагу не пожелаешь, хотя… смотря какому врагу.
Максим, студент третьего курса, парень видный, но слегка застенчивый, вляпался по уши в неприятности с одним предметом. Ну, знаете, бывает такое: вроде и учишь, и стараешься, а вот не идёт, хоть тресни. А тут ещё и преподавательница… Ох, эта преподавательница! Не какая-нибудь там занудная старушка в очках, а дама, как говорится, в самом соку. Звали её Мария Аркадьевна. Ей было за сорок, но она, кажется, об этом даже не догадывалась. Или, если и догадывалась, то умело это скрывала под обтягивающими юбками и блузками. Фигура у неё была – закачаешься! Особенно задница. Вот уж где природа не поскупилась! При каждом шаге, казалось, её упругие полушария перекатывались, словно два спелых арбуза под шелковой тканью. Грудь, конечно, уже не стояла торчком, как у молодухи, но хорошее бельё творило чудеса, и под кофточкой вырисовывались аппетитные бугорки. В общем, такая штучка, что вроде и срок годности вышел, а товарный вид – хоть сейчас на витрину.
Максим, как обычно, пришёл к ней на консультацию, пытаясь выпросить зачёт. «Мария Аркадьевна, ну как мне получить зачёт по вашему предмету?» – начал он свою жалобную песнь. А она, эта хитрая лиса, посмотрела на него так, что у Максима аж мурашки по коже побежали. «Молодой человек, – произнесла она своим бархатным голосом, – приходите в лабораторию в среду, ровно в семь вечера. Там и поговорим». Максим, обрадованный такой возможностью, даже не обратил внимания на странность предложения. В семь вечера в лаборатории? Да там и днём-то никого не сыщешь, а уж вечером и подавно! Но жажда зачёта заглушила все подозрения.
В среду, ровно в семь, Максим уже топтался у дверей лаборатории, как верный пёс, ожидающий хозяйку. Двери распахнулись, и на пороге появилась Мария Аркадьевна. На ней был строгий, но элегантный костюм: тёмная юбка-карандаш, обтягивающая её роскошные бёдра, и светлая блузка, сквозь которую просвечивал контур её пышной груди. Волосы были аккуратно собраны в пучок, а на лице – лёгкий макияж. От неё пахло дорогим парфюмом, и это дурманило. Она лишь слегка улыбнулась и жестом пригласила Максима войти.
Внутри было полутемно, горел лишь один тусклый светильник над каким-то прибором. «Максим, – её голос звучал строго, но с какой-то едва уловимой игривой ноткой, – подойдите к этому осциллографу. Мне нужно, чтобы вы проверили подключение вот этого кабеля. Он почему-то постоянно отходит». Максим, желая поскорее покончить с этим делом, подошёл к установке, склонился над ней, пытаясь дотянуться до кабеля, который, казалось, специально был спрятан в самом неудобном месте. Он крякнул, просовывая руку, и тут почувствовал резкий укол в шею. В глазах помутилось, ноги подкосились, и мир погрузился в вязкую, липкую темноту. Последнее, что он услышал, был её тихий, довольный смешок.
Очнулся Максим от жуткой головной боли, словно по его черепу проехался асфальтоукладчик, да ещё и задним ходом. Попытался пошевелиться, но с ужасом понял, что привязан к чему-то холодному и твёрдому. Руки и ноги были крепко зафиксированы широкими кожаными ремнями, запястья и щиколотки ныли от давления. Он дёрнулся, но ремни держали намертво. А во рту находился какой-то кляп, что не давал его челюсти никакой свободы движения, надёжно фиксируя. Паника охватила его, холодный пот прошиб спину, но тут он увидел её.
Мария Аркадьевна стояла перед ним, и Максиму показалось, что он попал в какой-то фильм для взрослых. На ней был не тот строгий костюм, что он видел недавно, а нечто совершенно иное. Чёрная кожаная портупея обтягивала её пышную грудь, подчёркивая каждый изгиб, каждый бугорок. Её соски, большие и тёмные, были выставлены напоказ, и один из них она небрежно поглаживала свободной рукой, и он набухал прямо на глазах, словно готовясь.. к чему? На лице у неё была чёрная полумаска, закрывающая верхнюю часть, но оставляющая открытыми чувственные, чуть припухшие губы, на которых играла хищная улыбка. От неё пахло чем-то терпким, незнакомым, смешанным с запахом кожи и… возбуждения. А на месте её лона, там, где должна быть женская прелесть, был пристёгнут… о, Боже!… огромный, блестящий, чёрный страпон, который угрожающе покачивался при каждом её движении.
Всё увиденное вызвало у Максима бурю противоречивых чувств. С одной стороны, животный страх сковал его нутро – что эта женщина, эта преподавательница, собирается с ним делать? Его мозг лихорадочно пытался найти выход, но тело было обездвижено. А с другой… с другой, его собственный член, спрятанный в штанах, приятно дёрнулся, наливаясь кровью, и по телу разлилась какая-то странная, приятная истома, от которой он сам себя возненавидел. «Ну ты и извращенец, Максимка», – пронеслось в голове.
Мария Аркадьевна, не говоря ни слова, подошла к Максиму. Её взгляд из-под маски был пристальным, изучающим, словно она сканировала его насквозь. Одной рукой она потянулась к себе, куда-то в район паха, и Максим услышал лёгкий щелчок, а затем шипение, словно что-то включалось. Затем, совершенно бесцеремонно, она стянула с него брюки и трусы, по очереди на краткий миг освобождая каждую ногу и снова стягивая их. И вот он, его собственный, молодой, полный сил и энергии член, выскочил на свободу, вздрогнув от неожиданности и тут же встал торчком, словно солдат по команде. Мария Аркадьевна довольно грубо, но крепко схватила его за основание и несколько раз дёрнула кожу туда-обратно, словно накачивая насос. Это ускорило биение сердца Максима, и одновременно усилило чувство страха, потому что он с ужасом смотрел на огромный, мотающийся между ногами Мария Аркадьевны искусственный член, который казался просто гигантским по сравнению с его собственным.
После того как член Максима приобрёл надлежащие, внушительные размеры, Мария Аркадьевна повернулась к какой-то панели на стене и начала крутить колесо. Раздался тихий механический звук, словно заскрипели шестерёнки, и система роликов, к которым были привязаны его ноги, пришла в действие. Максим, как ни сопротивлялся, почувствовал, что его ноги начинают медленно, но неумолимо раздвигаться, растягивая его бёдра, обнажая его промежность. Он понял. Его хотят изнасиловать. Его издал приглушённое мычание, которое так и не смогло превратиться в крик. Но самое странное, что его член напряжённо стоял, и даже намёка не было на то, что он собирается опадать. Наоборот, он пульсировал, словно предвкушая что-то, предавая его.
Когда ноги Максима раздвинулись на достаточное расстояние, обнажая его промежность во всей красе, Мария Аркадьевна стала медленно, шаг за шагом, приближаться к его заднице. Он начал мычать сильнее, умоляя, угрожая ей, он матерился в своих мыслях, плакал, орал, но ничего не помогало. Её лицо под маской оставалось бесстрастным, лишь уголки губ чуть дрогнули в усмешке. Она словно наслаждалась его беспомощностью.
Мария Аркадьевна взяла с ближайшего столика баночку с какой-то густой, прозрачной смазкой. От неё исходил лёгкий, чуть сладковатый запах. Её пальцы, длинные и изящные, зачерпнули щедрую порцию, от чего смазка блестела на них, как роса. Затем, без лишних церемоний, она ввела один палец в задницу Максима. Тёплый, скользкий палец медленно, но уверенно скользнул внутрь, исследуя каждый уголок его тела, проникая глубже, растягивая сфинктер. Максим вздрогнул, тело напряглось, но палец продолжал двигаться, постепенно ускоряясь, проникая всё дальше. Внутри всё сжималось и расслаблялось под её умелыми движениями. У Максима уже закончились силы орать, его тело обмякло и стало безучастным к происходящему вокруг, словно он отделился от него, наблюдая за всем со стороны. Он лишь чувствовал странное, новое ощущение, которое, как ни странно, не было полностью неприятным. Это было… любопытно.
Тем временем Мария Аркадьевна ввела второй палец. А затем третий, и вот это уже причинило Максиму некоторую боль, которая заставила его выгнуться на ремнях, но он уже не реагировал на неё так бурно, как раньше. Боль смешивалась с чем-то новым, с каким-то странным предвкушением, словно его тело готовилось к чему-то грандиозному. Пальцы двигались внутри, растягивая его, подготавливая к грядущему. Он чувствовал, как его задница раскрывается, становится податливой. Затем она поднесла упругий фаллоимитатор – огромный, чёрный, который теперь казался ещё больше. Максим увидел, как его блестящая, чуть заострённая головка медленно, но неумолимо начинает входить в его анальное отверстие. Он почувствовал, как анус растягивается до предела, как его внутренности подстраиваются под это вторжение. Это вызвало сдавленный стон из его груди, а в глазах потемнело от нахлынувших ощущений. Он был полностью во власти её движений.
Мария Аркадьевна, словно одержимая, стала с остервенением вставлять и вытаскивать силиконовый член в задницу Максима. Каждый толчок был глубоким, мощным, до самого основания, проникая так далеко, что Максим чувствовал его чуть ли не под пупком. Он ощущал, как его тело ритмично подпрыгивает на привязи, как его ягодицы шлёпают по холодному металлу лежанки, издавая влажные звуки. Он уже не кричал, лишь стонал, и эти стоны становились всё громче, всё откровеннее, переходя в хриплые, отчаянные звуки наслаждения. Боль, которая была вначале, теперь почти полностью растворилась в волнах странного, нового наслаждения, которое захлёстывало его с головой. Его член, который до этого просто стоял, теперь пульсировал, наливаясь кровью ещё сильнее, словно требуя разрядки. Он чувствовал, как его простата массируется каждым движением, и это было… это было невероятно, это было что-то, чего он никогда не испытывал, и что-то, что ему начинало нравиться.
Она насиловала его в течение долгого времени, и эти минуты казались Максиму вечностью, но вечностью, наполненной не только унижением, но и каким-то диким, запретным удовольствием, которое он не мог контролировать. Он чувствовал, как его тело привыкает, как оно начинает отвечать на каждое движение, словно танцуя в этом извращённом ритме. Его мышцы сокращались в такт её толчкам, и он сам начал немного подаваться ей навстречу, инстинктивно помогая ей. Он уже не был просто жертвой, он становился соучастником, его разум помутнел от ощущений. И прекратила она лишь тогда, когда член студента с неистовством стал извергать сперму, забрызгивая живот и грудь Марии Аркадьевны, которая довольно улыбалась из-под маски, слизывая капельки спермы с губ.
После того как Максим кончил, его тело обмякло, но член всё ещё стоял, хоть и не так твёрдо, как раньше, но продолжал пульсировать, словно вспоминая недавние ласки. Мария Аркадьевна достала страпон из его задницы, что сопровождалось влажным чавканьем. Максим почувствовал странную пустоту, но тут же её губы накрыли его собственный член. Она принялась облизывать его, слизывая остатки спермы, проводя языком по всей длине, от основания до головки, не пропуская ни единой капельки. Иногда она губами оттягивала кожицу его члена и нежно прикусывала её, вызывая у Максима новые волны возбуждения. Он чувствовал, как его немного опавший член снова наливается кровью, как он твердеет под её ласками, готовясь к новому раунду.
Когда член Максима снова вернулся к жизни, Мария Аркадьевна взгромоздилась на него своей шикарной задницей. Максим почувствовал её вес, её мягкие, упругие ягодицы, обхватывающие его член. Наверное, это был не первый хуй студента, входивший в эту задницу, потому что его ствол проскочил довольно легко, словно входил в тёплое, смазанное маслом отверстие. Мария Аркадьевна начала скакать на Максиме, как наездник на лошади, её движения были ритмичными и мощными, а её стоны становились всё громче и громче. Она стонала, кричала, её волосы растрепались, а глаза горели диким огнём. Она даже плюнула Максиму в лицо, и он, окончательно униженный, лежал, и один лишь член оставался жизнеспособным, пульсирующим от возбуждения, словно он жил своей собственной жизнью.
Прыгая на Максиме, она принялась стегать его кожаной плетью по груди, животу, и даже лицу и шее. Не сильно, скорее, хлестать, но это было унизительно. И, как ни странно, это унижение вызывало в нём странное, извращённое удовольствие. Он чувствовал, как его тело дрожит, как он приближается к новому оргазму, словно подходя к грани пропасти, из которой нет возврата. Вскоре у них у обоих начался оргазм. Сначала Мария Аркадьевна закричала, её тело забилось в конвульсиях, а затем Максим, даже уже присмиревший, снова начал постанывать, его тело выгнулось дугой, и он вновь излился, и на этот раз в свою преподавательницу, чувствуя, как его сперма наполняет её внутренности, смешиваясь с соками женщины.
Закончив изнасилование, Мария Аркадьевна тяжело дышала. Она слезла с Максима, её кожа блестела от пота. Она не спеша оделась, поправила маску, словно ничего особенного и не произошло. Затем она подошла к нему, отвязала его и со словами: «Зачёт сдан, Максимочка. Можешь быть свободен», – кинула ему его одежду. Максим лежал, обессиленный, его мышцы ныли, но в его глазах уже не было страха. Было лишь странное, новое осознание. Он понял, что ему… понравилось. И эта мысль пугала его и манила одновременно. Он поднялся, оделся, чувствуя, как его тело всё ещё дрожит от пережитого. Уходя из лаборатории, он обернулся. Мария Аркадьевна стояла у двери, её глаза из-под маски провожали его. И Максим понял, что этот зачёт он запомнит на всю жизнь. А возможно, и захочет его пересдать)))
Загрузка...