В начале нулевых, когда мобильники были роскошью, а интернет только начинал пробираться в квартиры, я, Анна Ковалёва, двадцати одного года от роду, чувствовала себя на вершине мира. Я только что закончила институт с красным дипломом по экономике и устроилась секретарем в солидную фирму, занимавшуюся логистикой. Офис находился в центре Москвы, в старом здании с высокими потолками, где пахло свежим кофе и деньгами. Моя зарплата позволяла снимать крохотную, но уютную квартирку в спальном районе, а коллеги, хоть и поглядывали с легкой завистью на мою молодость и длинные ноги, в целом были дружелюбны. Мой начальник, Олег Викторович, мужчина лет сорока пяти с сединой на висках и цепким взглядом, казался строгим, но справедливым. За год работы он пару раз хвалил мои отчеты, и я думала, что все идет как надо.
Но однажды я облажалась. По-крупному. В спешке, перепутав документы с адресами и реквизитами, я отправила огромную партию груза — дорогостоящего оборудования стоимостью в десятки миллионов — не тому клиенту. Когда ошибка всплыла, в офисе начался ад. Бухгалтеры считали затраты на новую отправку и переоформление, юристы пытались правильно оформить ошибку, чтобы ничего не увели, логисты орали, а я сидела в своем кресле, чувствуя, как мир рушится. Олег Викторович вызвал меня в кабинет и, глядя прямо в глаза, сказал, что меня уволят. «Почти два миллиона, Анна Сергеевна, — произнес он, постукивая ручкой по столу. — Вот цена твоей ошибки. Это не шутки. Если фирма подаст в суд, ты будешь выплачивать до конца жизни».
Я рыдала, умоляла, обещала все исправить, но он только качал головой. Однако в конце разговора его тон смягчился. «Я поговорю с руководством, — сказал он. — Но тебе придется… постараться, чтобы загладить вину». Я кивнула, не понимая, что он имеет в виду, и вышла из кабинета, дрожа от страха и надежды.
Через пару дней Олег Викторович пригласил меня на деловой обед с немецкими партнерами. «Ты хорошо выглядишь, Анна, — сказал он, оглядывая мой облегающий костюм с юбкой чуть выше колена. — Немцы ценят красоту». Я покраснела, но согласилась. Обед прошел в дорогом ресторане с видом на Москва-реку. Немцы, двое мужчин за пятьдесят, пили вино и шутили, поглядывая на меня. После обеда Олег Викторович, провожая меня до такси, шепнул: «Ты им очень понравилась. Если будешь умницей, мы решим вопрос с грузом». Его рука задержалась на моей талии чуть дольше, чем нужно, и я, в панике, сбежала домой.
Я не выходила на работу неделю. Сидела в своей квартире, пила чай и плакала, представляя, как меня засудят за миллионы, которых у меня нет. Но через семь дней раздался звонок. Олег Викторович говорил мягко, почти ласково: «Анна, прости, я перегнул. Давай встретимся, поговорим. Ужин, только ты и я». Его голос звучал искренне, и я, глупая, согласилась.
Вечером за мной заехала черная «Волга» с тонированными стеклами. Водитель, молчаливый мужик в кожаной куртке, довез меня до небольшого ресторана на окраине города. Олег Викторович ждал за столиком, одетый в темный костюм, с бокалом виски в руке. Мы ели стейки, пили вино, говорили о работе, и я почти расслабилась. Он казался таким понимающим, таким… человечным. После ужина он предложил отвезти меня домой. «Сам поведу, — улыбнулся он. — Хочу убедиться, что ты в порядке».
Мы подъехали к моему подъезду, и он настоял, чтобы проводить меня до квартиры. Я не возражала — вино ударило в голову, а его забота казалась искренней. Но когда я открыла дверь, мир перевернулся. Моя маленькая гостиная, где обычно пахло лавандой от аромасвечи, была заполнена дымом сигарет, пивным перегаром и мужским гоготом. В комнате толпились человек двадцать — мужики лет сорока, некоторые в мятых пиджаках, другие в спортивных костюмах, с красными лицами и похотливыми взглядами. Мебель была сдвинута, на столе стояли бутылки водки, банки пива и тарелки с закусками. Музыка из старого магнитофона гремела какой-то шансон.
— Что… что это?! — выдохнула я, отступая к двери. Но Олег Викторович, стоя за моей спиной, крепко сжал мои плечи. — Спокойно, Анечка, — прошептал он. — Это твоя возможность исправить ошибку.
Мужики загалдели, приближаясь. Их руки, грубые, мозолистые, потянулись ко мне. Кто-то задрал мою юбку, пальцы скользнули по бедрам, кто-то ущипнул за ягодицы, другой схватил за грудь через блузку. Я закричала, пытаясь вырваться, но силы были неравны. Меня подтащили к центру комнаты, где стоял старый деревянный стул. Двое мужиков, пахнущих потом и табаком, схватили мои запястья и привязали их за спинкой стула грубой веревкой. Узлы впились в кожу, а я, в панике, дергалась, пока юбка не задралась, обнажая кружевные трусики.
Олег Викторович встал передо мной, его лицо было спокойным, почти деловым. — Аня, — сказал он, расстегивая пиджак. — Никто тебя не тронет… в том смысле. Ебать тебя не будут. Но ты будешь работать ртом. Много. Очень много. Два миллиона — это не шутки. Нужно постараться, чтобы столько насосать. — Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула холодная искра. — Начнем.
Мужики загоготали, расстегивая ширинки. Первый подошел ко мне — лысый, с пивным животом, в мятой рубашке. Его член, уже полутвердый, был толстым, с багровой головкой, и совершенно точно не мытый. Запах был резким — смесь пота, мочи и дешевого одеколона. — Открывай рот, сучка, — рявкнул он, схватив меня за подбородок. Я зажмурилась, но Олег Викторович наклонился и прошептал: — Делай, Аня. Иначе суд. Я замялась, слезы текли по щекам, но, вспомнив про два миллиона, медленно открыла рот.
Член заполнил мой рот, горячий, соленый, с горьковатым привкусом. Он двигался грубо, толкаясь в горло, пока я не закашлялась. Через минуту он кончил, сперма, густая и липкая, брызнула мне в рот, часть попала на лицо, стекая по подбородку. Я едва успела сглотнуть, как подошел второй — худой, с татуировкой на руке, его член был длиннее, но тоньше, с резким мускусным запахом. Он схватил меня за волосы и засунул член так глубоко, что я задыхалась. Его сперма была жидкой, с кисловатым вкусом, и он специально вынул член, чтобы кончить мне на щеки и нос.
Они подходили по двое, иногда по трое, их члены мелькали перед глазами: толстые и тонкие, длинные и короткие, с разными запахами — от едкого пота до сладковатого мыла. Сперма текла по моему лицу, заливала глаза, забивала нос, пока я не перестала дышать одной ноздрей. Во рту смешались десятки вкусов: соленый, горький, сладковатый, металлический. Мои губы распухли, горло саднило, но они не останавливались. Кто-то кончал мне в рот, заставляя глотать, другие мазали спермой по щекам, шее, даже волосам. Моя блузка, когда-то белая, стала липкой, пропитанной их семенем.
Так продолжалось два дня. Мне почни не давали еды, да и не хотелось, поили лишь пару раз, не давали мыться. Только сперма — литры спермы, которые я глотала, чтобы не захлебнуться. Они давали мне передышки, но короткие: я сидела, привязанная к стулу, пока они пили водку, курили и ржали, обсуждая, как я «хорошо беру». Моя квартира превратилась в притон: пол был усеян окурками, пустыми бутылками, а воздух пропитался запахом пота, алкоголя и секса. Я потеряла счет времени, мой разум затуманился, а тело казалось чужим. Сперма засыхала на коже, стягивая лицо, как маска. Она была везде — в ушах, отчего я почти не слышала на левое ухо, в волосах, которые слиплись в комки, даже в ресницах, мешая моргать.
На третий день Олег Викторович решил «расширить круг». Он и его дружки начали звонить знакомым, приглашая их на «бесплатный минет». Квартира заполнилась новыми лицами: дальнобойщики, бизнесмены, даже пара охранников из соседнего магазина. За следующие четыре дня я отсосала еще у пятнадцати человек, а может, и больше — я сбилась со счета. Один, здоровяк с бородой, заставил меня лизать его яйца, пока он дрочил, и кончил мне прямо в глаза, отчего они покраснели и слезились весь день. Другой, молодой парень в кожанке, был нежнее, но его сперма была такой густой, что я чуть не подавилась. Третий, старик с сальными волосами, смеялся, пока я давилась его коротким, но толстым членом, и специально кончил мне в нос, чтобы я чихала его семенем.
Каждый новый член приносил новый вкус, новый запах, новую текстуру. Один был гладким, как шелк, с мягким сладковатым привкусом. Другой — шершавым, с резким аммиачным запахом, от которого кружилась голова. Кто-то кончал быстро, оставляя лишь пару капель, другие заливали мой рот так, что я не успевала глотать, и сперма текла по подбородку, капая на грудь. Мои губы трескались, язык онемел, но я продолжала, потому что выхода не было. Два миллиона рублей висели надо мной, как дамоклов меч.
К концу недели я была тенью себя. Моя кожа, когда-то гладкая и розовая, была покрыта коркой засохшей спермы. Волосы, длинные, каштановые, превратились в слипшийся ком, пахнущий потом и семенем. Глаза покраснели, веки опухли, а во рту стоял вкус, который я не могла вымыть. Когда последний мужик, толстяк в спортивном костюме, кончил мне на лоб, они наконец ушли. Олег Викторович, стоя в дверях, бросил: «Молодец, Аня. Долг прощен. Но если еще раз ошибешься…» Он не договорил, только улыбнулся и закрыл дверь.
Я сидела на полу, глядя в пустоту. Моя квартира была разгромлена: окурки, бутылки, пятна на ковре. Я не могла пошевелиться. Сперма, засохшая на лице, трескалась, когда я пыталась открыть рот. Я чувствовала ее везде — в носу, ушах, даже в горле, где она осела густым комом. Я попыталась встать, но ноги дрожали, и я рухнула обратно. В зеркале напротив я увидела себя: лицо, покрытое белесыми разводами, волосы, как пакля, блузка, прилипшая к телу. Я выглядела как шлюха из дешевого порно, и эта мысль раздавила меня.
Целую неделю я не выходила из дома. Я мылась по три раза в день, но запах спермы, казалось, въелся в кожу. Я чистила зубы, пока десны не кровоточили, но вкус — соленый, горький, металлический — не уходил. Мне мерещилось, что прохожие на улице смотрят на меня и знают. Знают, что я отсосала километры членов, выпила литры спермы, что моя квартира стала приютом для похотливых мужиков. Я боялась встретить кого-то из них — того бородача, что кончил мне в глаза, или старика, что смеялся над моими слезами.
В итоге я уволилась. Написала заявление по собственному, собрала вещи и уехала к родителям в Подмосковье. Олег Викторович не звонил, но я знала, что он где-то там, в своем офисе, и, возможно, ищет новую секретаршу, которая однажды ошибется. Я пыталась забыть, но каждый раз, закрывая глаза, я видела их — их члены, их лица, их сперму. И себя — привязанную к стулу, с распухшими губами, глотающую их семя, чтобы спасти свою жизнь.
Загрузка...