Вылизал киску подруге

Сижу ща на диване в своей однушке, пялюсь в телефон, листаю её инсту. Катя. Блин, Катя. Эта девчонка — как сложнейшая головоломка, которую я разгадать не могу. Мы «друзья» уже два года, но это не дружба, это какая-то изощрённая пытка. Она то обнимает меня, прижимаясь так, что я чувствую её грудь через тонкую футболку, то шлёт мне смайлики с сердечками, а потом — бац! — «Ты же мой лучший друг, Степ». Лучший друг, бля! Френдзона — это как жить в клетке с видом на рай, но без ключа.

Я мечтал о ней с того самого дня, как мы познакомились на какой-то дурацкой вечеринке у общих знакомых. Она тогда танцевала, в коротком чёрном платье, которое обтягивало её бёдра. Я стоял с пивом в руке, как дебил, и думал: «Вот это попала». С тех пор она в моей голове 24/7. Я не раз дрочил на её фотки. Ну а что? Она постит эти свои сторис — то в бикини на пляже, то в спортзале, с попой, обтянутой лосинами, как персик. Как тут не? Я не горжусь, но и не скрываю — я парень, у меня гормоны, а она — ходячий секс.

В тот вечер она позвонила мне где-то в девять. Я как раз доедал пельмени и смотрел какой-то тупой сериал. «Степ, приезжай, посидим, поболтаем. У меня винишко есть», — её голос в трубке был такой игривый, что у меня сразу всё внутри перевернулось. Я, конечно, согласился. Быстро побрился, надел чистую футболку, попшикался одеколоном — ну, мало ли, вдруг сегодня что-то изменится? Хотя я уже сто раз обжигался на таких «вдруг».

Приезжаю к ней. Катя живёт в уютной двушке, которую снимает где-то в центре. Открывает дверь — и я чуть не падаю. На ней короткий шёлковый халатик, который еле прикрывает бёдра. Волосы распущены, слегка влажные, будто она только из душа. Запах ванили от её кожи бьёт в нос, и я уже чувствую, как мой член начинает предательски шевелиться в джинсах.

— Заходи, Степ, не стой столбом, — смеётся она, и её глаза блестят. Я прохожу, стараясь не пялиться на её ноги, но это как пытаться не смотреть на солнце во время затмения.

Садимся на диван, она наливает вино. Болтаем о всякой ерунде — работа, её кошак, который опять нагадил мимо лотка, какой-то новый сериал от Netflix. Но я не могу сосредоточиться. Она сидит слишком близко, её колено касается моего, а халатик чуть разъезжается, показывая кусочек кружевных трусиков. Я стараюсь дышать ровно, но в голове уже карусель: «Бля, она специально, что ли?»

Где-то на втором бокале она вдруг меняет тон. Смотрит прямо в глаза, чуть наклоняясь вперёд, так что я вижу ложбинку между её грудей. У меня горло пересыхает.

— Степ, ты же знаешь, что ты мне как брат, да? — начинает она, и я уже готовлюсь к очередному удару по яйцам. — Но, блин, я тут подумала… Ты же парень. У тебя же… ну, потребности есть?

Я чуть вином не подавился. Это что, она сейчас про мой стояк говорить будет? Я киваю, как дебил, не зная, что сказать.

— Короче, — продолжает она, и её голос становится ниже, почти шёпот. — Я тут с подругами болтала, и они сказали, что куни — это вообще космос. А я… ну, мне никто нормально не делал. И я подумала, ты же мой друг, ты не откажешься, правда?

Мой мозг зависает. Я просто сижу и смотрю на неё, как на инопланетянку. Она реально только что предложила мне вылизать её? Катю, которую я два года в мечтах трахаю? Мой член уже рвётся из джинсов, и я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить её прямо сейчас.

— Ты серьёзно? — выдавливаю я, и голос у меня хрипит, как у тюбика на первом свидании.

— Ага, — кивает она, и в её глазах какой-то дьявольский огонёк. — Но только куни, Степ. Без всякого там… ну, ты понял. Я не хочу ничего больше. Просто сделай мне приятно, а я тебе потом пиццу закажу, — и ржёт, как будто это всё шутка.

Но я вижу, что она не шутит. Она откидывается на спинку дивана, раздвигает ноги, и её халатик окончательно задирается. Я вижу её трусики — чёрные, кружевные, с маленьким мокрым пятном в центре. У меня в голове взрыв. Она мокрая. Она реально хочет этого.

— Ну, чего сидишь? — подначивает она. — Давай, Степ, не ломайся. Отлижи мне как следует.

Я на автопилоте опускаюсь на колени перед диваном. Сердце колотится, как будто я марафон пробежал. Она смотрит на меня сверху, чуть прикусив губу, и медленно стягивает трусики. Они падают на пол, и я вижу её влагалище — гладко выбритое, с аккуратными розовыми губами, которые уже блестят от её выделений. Запах — терпкий, сладковатый, как спелый фрукт. Я теряю остатки разума.

— Давай, Степ, не тушуйся, — шепчет она, и её голос дрожит. Она раздвигает ноги шире, и я вижу её клитор, маленький, но уже набухший, как жемчужина. Я наклоняюсь ближе, чувствуя жар её тела. Мой язык касается её кожи, и она вздрагивает. Я начинаю медленно, осторожно, лаская её губы, пробуя её на вкус. Она солоноватая, горячая, и её выделения текут мне на язык, как какой-то запретный нектар.

— Ох, блин, да… — стонет она, и её рука ложится мне на затылок, прижимая сильнее. — Лижи там, Степ, вот там… глубже. Ещё.

Я нахожу её клитор, начинаю кружить вокруг него языком, то мягко, то чуть сильнее, посасывая, как будто это конфета. Она извивается, её бёдра дрожат, и я слышу, как её дыхание становится прерывистым. Мой член в джинсах уже разрывается, я чувствую, как он пульсирует, но она ясно дала понять — никакого секса. Только это. И я подчиняюсь, как чертов слуга, потому что не могу остановиться.

Я вылизываю её, втягиваю её губы в рот, пробую каждый миллиметр её влагалища. Она мокрая, как будто там потоп, и я тону в этом. Её стоны становятся громче, она начинает двигать бёдрами, насаживаясь на мой язык. Я чувствую, как её клитор твердеет под моими губами, и понимаю — она близко.

— Саш, не останавливайся… — почти кричит она, и её пальцы вцепляются мне в волосы. Я ускоряюсь, лижу быстрее, сильнее, и вдруг она выгибается дугой, её тело дрожит, и она кончает от куни. Я чувствую, как её влагалище сжимается, как её выделения текут мне в рот, и я не останавливаюсь, пока она не отталкивает меня, задыхаясь.

— Стоп, стоп, хватит… — выдыхает она, и её глаза полузакрыты, щёки горят. Она выглядит как богиня, которую только что оттрахали все олимпийские боги разом.

Я сижу на полу, вытираю подбородок, а мой член всё ещё стоит, как каменный. Я хочу её так, что готов выть. Но она, как ни в чём не бывало, натягивает трусики и поправляет халатик.

— Ну что, Саш, ты молодец, — говорит она с улыбкой, как будто я просто посуду помыл. — Пиццу закажем?

Я киваю, хотя в голове только одна мысль: «Какого хрена? бля!» Она не даёт мне кончить, не даёт даже прикоснуться к себе дальше. И тут она вдруг говорит:

— Ой, Степ, я ещё кое-что хочу попробовать. Ты же не против, да?

Я даже не успеваю спросить, что она имеет в виду, как она встаёт, подходит ближе и шепчет:

— Ляг на спину.

Я, как зомби, ложусь на пол. Она садится мне на грудь, её влагалище снова оказывается у моего лица, и я чувствую, как она напрягается. И тут — блин, я не шучу — она начинает мочиться. Тёплая струя бьёт мне в лицо, и я в шоке, но не отстраняюсь. Это её золотой дождь, а я принимаю его, потому что это Катя… моя мечта, и я уже не в себе. Она смеётся, глядя на моё ошарашенное лицо, и говорит:

— Ну, теперь ты точно мой личный раб-лизун. — Она засмеялась.

Мы потом заказали пиццу. Я умылся в ванной. Член нереально разрывался от дикого перевозбуждения. Катя держит меня на коротком поводке, однозначно. Мой член так и не получил разрядки в тот вечер, и я вернулся домой с синими яйцами и головой, полной её запаха, её вкуса, её стонов. Я всё ещё во френдзоне, но теперь это какая-то другая френдзона — где я её лизун, её игрушка и раб. И я не знаю, как из этого выбраться. Да и хочу ли я?