Мы с Марго давно хотели выбраться на дачу, пока лето ещё не кончилось. Ну, знаете, чтобы просто отключиться. От компьютеров, от этих дурацких чатов в телефоне, от всего. Наконец вырвались в пятницу вечером. Я ещё в машине чувствовал, как напряжение из меня потихоньку утекает.
Приехали, распаковали сумки. Традиционная возня с комарами у распахнутого окна, скрип старого дивана. Выпили по бокалу вина на веранде, слушали, как в лесу кто-то шуршит. Тишина, в общем, почти осязаемая.
Я уже думал, что сейчас мы чуть-чуть посидим и пойдём спать, но Марго как-то оживилась. Говорит: «Давай баню растопим? Хоть попарюсь немного». А я что? Конечно, давай. Я же дров наколол ещё днём, пока она собиралась.
Истопил я баньку. Она пошла париться, а я остался в доме, сидел, смотрел в темноту окна. Слушал, как сверчки трещат. Потом вышел на крыльцо покурить. И тут вижу — фары вдалеке, по нашей дороге. Машина. Ну, думаю, кто бы это? Соседи, наверное.
Машина подъехала прямо к нашему забору. И из неё вылезает Сергей. Серёга, мой старый друг, с института. Мы с ним, можно сказать, на развод Марго с её первым мужем и познакомились — я тогда поддержку моральную оказывал, а он был соседом по лестничной клетке. Мужик надежный, простой. Работает теперь водителем-дальнобойщиком, редко в городе бывает.
— О! — кричу я. — Откуда тебя черти принесли?
— Да рейс сорвался, — говорит он, подходя. Видно, что уставший, в пыльных джинсах. — Решил к родителям заскочить, они же тут, через две деревни. А тут свет в окне твой увидел. Думаю, заеду на минуту, поздороваюсь.
Впустил я его, рад, конечно. Посидели, бутылку пива открыли. Я говорю:
— Марго в бане, сейчас выйдет.
— А, — кивает Сергей. — Ну ладно, я не надолго.
Только он это сказал, как дверь скрипнула, и зашла она. Зашла Марго. И я аж пивом поперхнулся.
Она была… ну не совсем голая, конечно. В большом банном полотенце, которое было обернуто вокруг тела. Но обернуто как-то небрежно. Снизу уголок подоткнут, но ноги почти до самого верха бедра открыты, мокрые, блестящие. Сверху — полотенце придерживалось одной рукой у груди, но вырез был глубокий, и я видел верхнюю часть её груди, тоже влажную, розовую от пара. Волосы были собраны в высокий, неаккуратный пучок, но пряди прилипли к шее и вискам. От неё шел такой манящий запах берёзового веника и её собственный, знакомый запах — мыла и кожи.
Она увидела Сергея и застыла на секунду. Не смутилась, нет. Скорее удивилась, а потом улыбнулась широко, по-настоящему.
— Серёженька! Здорово! — сказала она, и голос у неё был какой-то расслабленный, бархатистый от бани.
Я смотрел на неё и чувствовал, как у меня встает. Просто моментально. Такая она была… живая. Настоящая. Не приукрашенная, не нарядная. Просто жена, вышедшая из бани. Но в этом было что-то дико эротичное.
Сергей тоже замер. Пивная банка в его большой, грубоватой руке застыла на полпути ко рту. Он её медленно поставил на стол. Взгляд у него стал тяжёлый, пристальный. Он смотрел на Марго не как друг, а как… как мужик на женщину. И я это видел. И мне это, странное дело, не просто не было неприятно, а наоборот. Будто что-то внутри щелкнуло.
Марго прошла мимо нас, к холодильнику, взять воды. Полотенце при ходьбе колыхнулось, открылся срез бедра, почти до ягодицы. Она налила стакан, выпила залпом, запрокинув голову. Горло её было красивым, длинным. Потом она обернулась, облокотилась о столешницу и смотрела на нас обоих. Молча. В её глазах было что-то озорное.
— Ну что, — сказала она тихо. — Гостя чем-то угощаем, кроме пива?
Я не знал, что сказать. Я видел, как капля воды скатилась с её шеи вниз, в ложбинку между грудями, и исчезла под полотенцем. Сергей тяжело вздохнул.
— Марго, — сказал он хрипло. — Ты… ты просто огонь.
Она усмехнулась.
— Спасибо, Серёж. — Потом посмотрела на меня. Прямо в глаза. И спросила: — А ты что молчишь?
Я встал. Подошёл к ней. Руки сами потянулись к её талии, к тёплому, слегка влажному полотенцу. Я притянул её к себе и поцеловал. Жёстко, по-хозяйски. Она ответила сразу, открыв рот. В её поцелуе был вкус воды и чего-то своего, сладковатого. Я чувствовал, как её тело подаётся мне навстречу.
Когда мы оторвались, я обернулся к Сергею. Он сидел, сжав банку так, что пальцы побелели. На лице была борьба. Стыд, желание, нерешительность.
— Серёг, — сказал я. И голос мой был чужим. — Останься.
Он посмотрел на меня, потом на Марго. Она медленно, не отводя от него взгляда, разжала пальцы, державшие полотенце у груди. Оно упало на пол бесшумным облаком.
Она стояла перед нами совершенно голая. В свете лампочки под потолком её кожа сияла. Груди были полные, тяжёлые, с тёмными сосками, которые уже затвердели от возбуждения и прохлады в комнате. Линия талии, изгиб бедер, тёмная щель между ног… Всё было открыто. Она выпрямила плечи, будто показывая себя.
Сергей застонал. Буквально. Глухой, животный звук. Он встал так резко, что стул заскрипел.
— Вы… вы уверены? — выдавил он.
— Да, — просто сказала Марго. И протянула к нему руку.
Всё после этого было как в густом, горячем тумане. Мы не пошли в спальню. Остались прямо тут, в этой комнате, на стареньком ковре.
Сначала я целовал Марго, ласкал её грудь, а Сергей стоял на коленях сзади неё. Он целовал её плечи, спину, ягодицы. Его большие, рабочие руки казались такими грубыми на её нежной коже, но она выгибалась навстречу его прикосновениям, тихо постанывая. Потом он раздвинул её ягодицы и… и начал целовать её там. Снизу. Я видел, как его язык скользит по её промежности, как он находит её клитор, как Марго вздрагивает и вскрикивает, хватая меня за волосы. Её ноги дрожали.
Потом мы поменялись. Сергей лёг на спину, и Марго, с какой-то дикой, хищной грацией, опустилась на него сверху, взяла его член в руку и направила в себя. Она села на него медленно, закинув голову, с закрытыми глазами, издавая долгий, дрожащий выдох. Я видел, как её влагалище растягивается, принимая его, как он исчезает в ней полностью. Она была такая красивая в этот момент… Я стоял на коленях рядом и целовал её, пока она начинала двигаться на нём, вверх-вниз, всё быстрее.
Запах стоял невероятный. Смесь пота, секса, её возбуждения. Звуки были влажные, причмокивающие. Сергей держал её за бёдра, помогая, его пальцы впивались в её плоть. Он что-то говорил, бормотал: «Боже, какая ты… как туго…».
Потом она слезла с него, уже вся мокрая, блестящая. И без слов повернулась ко мне, наклонилась над столом, широко расставив ноги. Это был приглашающий, откровенный жест. Я подошёл сзади. Мои руки легли на её ягодицы, они были горячими, упругими. Я провёл пальцем между ними, по её разомкнутой, блестящей от смазки и слюны Сергея киске. Она была обжигающе горячей и пульсировала. Я ввёл в неё два пальца, и она громко застонала, прося больше.
Я посмотрел на Сергея. Он всё понял. Встал рядом, взял свой член в руку, направил его головку к её анусу. Марго замерла, затаив дыхание. Я медленно входил в её вагину, чувствуя, как она обволакивает меня тугой, горячей влагой. И в тот же момент Сергей, смазав её анус слюной и её же соками, начал входить в неё сзади.
Она крикнула. Резко, громко. Не от боли, а от переполнения. Её тело напряглось между нами, как тетива лука. Мы двигались медленно, несогласованно сначала. Потом нашёлся ритм. Когда я входил в неё, Сергей чуть выходил, и наоборот. Она была заполнена нами обоими полностью. Её стоны превратились в непрерывный, хриплый вой, заглушаемый только шумом нашего дыхания и хлюпающими звуками наших соединений.
Я смотрел на её лицо, прижатое щекой к прохладной столешнице. Глаза были закрыты, рот полуоткрыт, по щеке текла слюна. Она была в каком-то другом мире, на пике, куда мы её тащили вдвоём. Я ласкал её клитор, и чувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются то вокруг моего члена, то, через тонкую перегородку, вокруг члена Сергея.
Это длилось недолго. Сергей зарычал первым — низко, по-звериному. Его тело напряглось, и я почувствовал, как через тело Марго прошла судорога. Он кончал в неё, глубоко, и его толчки подталкивали её на меня. А потом уже и я не выдержал. Всё потемнело в глазах, и я выгрузил в неё всё, что было, с таким мощным выбросом, что у меня сами собой согнулись колени.
Мы замерли. Трое. Связанные в один плотный, липкий, тяжело дышащий узел. Потом медленно, очень медленно, мы вышли из неё. Марго не двигалась, просто сползла на пол на колени, потом на бок, свернувшись калачиком. Грудь её вздымалась, всё тело было покрыто румянцем и тонкой плёнкой пота.
Мы с Сергеем опустились рядом на ковёр, прислонившись спиной к дивану. Молчали. Пиво было тёплым, но мы допили свои банки, просто чтобы сделать глоток.
Потом Марго приподнялась на локте и посмотрела на нас. На её лице была усталость, но и глубочайшее, животное удовлетворение.
— Бля, — тихо сказала она. И мы с Сергеем не выдержали — рассмеялись. Сначала тихо, потом всё громче, до слёз. Просто сидели и ржали как идиоты, голые, потные, в странной комнате дачного дома.
Утром Сергей уехал. Мы позавтракали все вместе, как ни в чём не бывало, говорили о чём-то своём, обычном. Когда его машина скрылась за поворотом, мы с Марго молча зашли в дом. И снова занялись любовью. Уже вдвоём. Медленно, нежно, с долгими поцелуями. Будто заново узнавая друг друга. И в этом новом узнавании был отголосок вчерашнего, какой-то новый, более глубокий оттенок. Будто дверь, которую мы приоткрыли, уже нельзя было закрыть до конца. И, кажется, мы оба не очень-то и хотели.
Загрузка...