Скучный вечер за дрочкой

Последняя пара отменилась, отец-работяга был в очередной командировке, а мачеха, Екатерина, засела в своей комнате под какой-то дурацкий сериал. Был типичный скучный вечер.

Я валялся на кровати, в одних боксерах, лениво листая ленту в телефоне. Но скоро и это надоело. Рука сама потянулась вниз, к паху, где уже намечалась приятная тяжесть. А почему бы и нет? Возбуждение накатывало медленно и неминуемо, как прилив. Я скинул боксеры, взял в ладонь свой встающий член. Он был уже твердым, горячим, готовым к работе.

Я закрыл глаза, смотря на одну рыжую девицу из инсты, начал двигать рукой. По комнате разносилось только тихое похлюпывание и мое учащающееся дыхание. Я уже вошел в ритм, предвкушая сладкую разрядку, как вдруг скрипнула дверь.

Я замер, глаза округлились. В проеме стояла Екатерина.

Не та Екатерина, что обычно ходит в застиранном халате и бигудях. Она была в этом черном шелковом халатике, который, я знал, был на ней единственной одеждой. Пояс был слабо завязан, и в глубоком вырезе я видел ложбинку между ее огромными, упругими грудями. Она смотрела на меня, на мою полностью обнаженную фигуру и на мой член, который я все еще сжимал в руке и который от неожиданности даже не думал сдуваться. Напротив, он, похоже, стал еще тверже под ее взглядом.

«О, блядь», — пронеслось у меня в голове. Сейчас начнется истерика, крики, звонок отцу…

Но Екатерина не кричала. Она медленно вошла и прикрыла за собой дверь. Ее глаза горели каким-то странным огнем. Не злым. А… голодным.

— Дмитрий… — ее голос был низким. — Я забыла… спросить насчет… А ты чем это занят?

Я пытался прикрыться, но она сделала шаг ближе, и ее женственный запах ударил мне в ноздри.

— Я… я просто… — я был в полном ступоре.

— Я вижу, что «просто», — она усмехнулась, и ее взгляд скользнул по моему члену. Члену, который нагло подрагивал на ее глазах. — Большой мальчик… И неплохо вооружен, я смотрю.

Она подошла еще ближе, так что я мог разглядеть каждую веснушку на ее груди, каждую ниточку на шелке. Халат распахнулся еще больше, и я увидел темные ореолы ее крупных сосков, упиравшихся в ткань.

— Екатерина, прости, я… — я попытался что-то сказать, но она перебила.

— Долго уже так… развлекаешься? — она села на край моей кровати, так близко, что ее колено почти касалось моего бедра. Ее пальцы прошлись по моему запястью, все еще сжимающему член. Мурашки побежали по всей коже. — Рука устала, наверное?

Я только молча кивнул, не в силах отвести взгляд от ее груди. Мой член пульсировал в моей руке, требуя внимания.

— Мужчины… все одинаковые, — она вздохнула, и в ее голосе послышалась тоска. — Твой отец… он вечно в разъездах. А я тут одна. Голодная.

Она произнесла это слово с таким нажимом, что у меня перехватило дыхание. И тогда ее рука накрыла мою. Ее пальцы были прохладными и невероятно нежными.

— Дай я помогу, — она прошептала так тихо, что это было похоже на шелест шелка. — Только тихо. Это будет наш маленький секрет.

Она мягко отодвинула мою руку и взяла мой член в свою ладонь. Я ахнул. Ее прикосновение было совсем другим, не таким как мое. Более умелым, более уверенным. Она медленно повела рукой вверх-вниз, смотря прямо мне в глаза.

— Какой же он твердый… и горячий, — прошептала она, и ее язык облизнул губы.

А потом она наклонилась и взяла его в рот.

Мир взорвался. Ее губы, влажные и мягкие, плотно обхватили мой ствол. Ее язык заиграл с головкой, скользя по нежнейшей плоти, и я застонал, запрокинув голову в подушку. Я чувствовал каждое движение ее рта, каждое прикосновение языка. Она не торопилась, то поглощая его почти целиком, то лаская только кончик, и смотрела на меня снизу своими большими, полными похоти глазами.

Вторая ее рука скользнула между моих ног, к яйцам, нежно помассировала их. Я уже был на грани, но она вдруг отпустила мой член, с громким чмоком.

— Не так быстро, милый, — улыбнулась она, ее губы блестели. — Я еще не получила своего.

Она резко сбросила халат. Он упал на пол, и передо мной предстала она вся. Ее тело было божественным: пышная грудь с темно-вишневыми, налитыми сосками, тонкая талия, и широкая, соблазнительная попа. А между ног — густая, ухоженная полоска волос, а под ней… там уже блестело от влаги.

— Видишь, какая я мокрая? — она провела пальцами по своей плоти, раздвинула половые губы, и я увидел розовое, сияющее от сока нутро. — Вся течет из-за тебя. Из-за твоего большого члена.

Она легла на меня, прижавшись грудью к моей груди, и поймала мой член рукой, направив его к своему входу.

— Только не кончай быстро, прошу, — она прошептала на ухо, и ее голос дрожал от желания. — Войди в меня как следует. У меня так давно не было хорошей близости…

И она опустилась на меня.

Ее лоно было невероятно тугим и обжигающе горячим. Она приняла мой член целиком, с низким стоном, закинув голову. Я впился пальцами в ее мясистые бедра и начал двигаться в темпе, вгоняя в нее свой член все глубже и глубже.

— Да, вот так, Дмитрий, вот так! — она кричала, раскачиваясь на мне, ее грудь прыгала в такт нашим движениям. — О, боже, какой он большой! Наполняет меня всю!

Я перевернул ее на спину и вошел снова, теперь уже сверху, глядя, как ее лицо искажается от наслаждения. Я входил в нее без жалости, как она и просила. Воздух наполнился хлюпающими звуками, наши постыдные стоны и мат сливались в одну животную симфонию.

— Да, входи в свою мачеху, входи в нее, Димка! — она вопила, впиваясь ногтями мне в спину.

Я чувствовал, как нарастает оргазм. Но она вдруг остановила меня.

— Стой… Подожди, — она тяжело дышала, ее глаза блестели безумием. — Я хочу… в другую дырочку. Хочу, чтобы ты вошел в меня сзади.

У меня отвисла челюсть. Она уже тянулась к тумбочке, где у меня валялись презервативы и маленький флакон с лубрикантом.

— Ты же не против? — она хрипло спросила, обильно поливая смазкой мой член и свою узкую, соблазнительную заднюю дырочку.

Я мог только молча кивнуть. Она повернулась ко мне задом, подставив свою потрясающую попу.

— Тогда делай со мной что хочешь. Кончи в мою попку, — приказала она.

Я направил головку члена к ее анальному отверстию, надавил. Оно было тугим, почти неподатливым, но под напором смазки и моей силы оно стало поддаваться. Екатерина застонала, смесь боли и удовольствия читалась на ее лице. И вот я вошел полностью. Невероятное ощущение тесноты и жара свело меня с ума. Я начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее. Близость с ней была какой-то дикой, запретной, невероятно возбуждающей.

Ее тело билось в конвульсиях, она кричала, что кончает, и ее крик подтолкнул меня к краю. Я изо всех сил вжался в ее упругую попу, чувствуя, как волны оргазма накатывают на меня.

— Кончаю! — простонал я и выпустил в ее задницу горячую, густую сперму.

Струи били долго, заполняя ее. Я рухнул на нее, обессиленный. Мы лежали, тяжело дыша, обливаясь потом. Мой член медленно вышел из ее попки, и небольшая порция моей спермы вытекла наружу.

Она перевернулась ко мне, ее лицо было счастливым и умиротворенным. Она нежно поцеловала меня.

— Никто не должен узнать о нашем секрете, ясно? — прошептала она, и в ее глазах снова мелькнул тот самый голодный огонек.