Пятничный вечер в офисе затянулся. За окнами небоскрёба догорал закат, заливая стеклянные стены багровым светом, а в кабинете на тридцать пятом этаже было тихо — только гудение кондиционера да редкие щелчки клавиш. Анна сидела за своим столом в приёмной, поправляя тонкий ободок очков и нервно теребя край юбки. Её босс, Максим Викторович, всё ещё не подписал отчёт, который нужно было отправить до полуночи. Она уже трижды напоминала ему, но каждый раз он отмахивался: «Позже, Анна, позже». Теперь она ждала, пока он наконец освободится от звонков и даст добро.
Анна бросила взгляд на закрытую дверь его кабинета. Максим Викторович — человек-загадка. Сорок лет, подтянутый, с лёгкой сединой на висках и взглядом, который, кажется, видит тебя насквозь. Он редко улыбался, но когда это случалось, уголки его губ приподнимались так, что у Анны невольно замирало сердце. Она работала у него полгода, и за это время её мысли всё чаще путались, когда он оказывался слишком близко — например, когда наклонялся над её столом, проверяя документы, и она улавливала тонкий запах его одеколона, смешанный с чем-то тёплым, мужским.
— Анна, зайдите, — голос Максима Виктровича, глубокий и чуть хрипловатый, раздался из динамика интеркома.
Она вздрогнула, будто её поймали на чём-то запретном, и быстро встала, поправляя юбку-карандаш. Взяла папку с отчётом, глубоко вдохнула и постучалась.
— Входите, — донеслось из-за двери.
Кабинет был просторным, с панорамным окном, за которым мерцали огни города. Максим сидел за массивным столом из тёмного дерева, расстегнув верхнюю пуговицу белой рубашки. Галстук был небрежно брошен на спинку кресла. Он выглядел уставшим, но в его позе — чуть откинувшись назад, с руками, сложенными на груди — было что-то властное, почти хищное.
— Отчёт, — Анна положила папку на стол, стараясь не смотреть ему в глаза. — Вы просили напомнить.
Он кивнул, не отрывая взгляда от её лица. Она почувствовала, как жар поднимается к щекам. Почему он так смотрит? Обычно он сразу брал документы, но сейчас просто молчал, и тишина эта была тяжёлой, как будто в воздухе повисло что-то неизбежное.
— Сядьте, — наконец сказал он, указав на кресло напротив.
Анна послушно опустилась на мягкую кожу, чувствуя, как юбка чуть задралась, обнажая полоску бедра над чулком. Она тут же одёрнула подол, но движение не укрылось от его глаз. Максим слегка прищурился, и уголок его рта дрогнул.
— Вы сегодня задержались, — произнёс он, медленно перелистывая страницы отчёта, хотя было ясно, что он едва смотрит на текст. — Не устали?
— Н-нет, всё в порядке, — Анна сглотнула, пытаясь звучать уверенно. — Это моя работа.
— Ваша работа, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — А что, если я попрошу вас сделать что-то… сверхурочно?
Она замерла. Его тон был спокойным, но в нём сквозило что-то ещё — намёк, который заставил её сердце биться быстрее. Она подняла глаза и впервые за вечер посмотрела на него прямо. Его взгляд был тёмным, глубоким, как будто он уже знал, о чём она думает, и ждал её ответа.
— Например? — её голос дрогнул, но она не отвела взгляд.
Максим отложил папку, встал и медленно обошёл стол. Остановился рядом с ней, так близко, что она почувствовала тепло его тела. Он опёрся о край стола, скрестив руки, и наклонился чуть ближе.
— Например, остаться ещё ненадолго. Со мной, — его голос стал тише, почти интимным. — Или вы торопитесь домой?
Анна почувствовала, как кровь прилила к вискам. Её пальцы невольно сжали подлокотники кресла. Она могла бы сказать «нет», встать и уйти. Но что-то — может, его запах, может, этот низкий голос или его взгляд, который, казалось, раздевал её слой за слоем — держало её на месте.
— Я… могу остаться, — выдохнула она, и её собственный голос показался ей чужим.
Максим улыбнулся — не той холодной улыбкой, что он обычно дарил коллегам, а другой, тёплой, почти опасной. Он протянул руку и коснулся её подбородка, мягко, но уверенно, заставляя её поднять лицо. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и от этого прикосновения по её спине пробежала дрожь.
— Хорошая девочка, — прошептал он, и эти слова, сказанные так низко, так близко, заставили её бёдра невольно сжаться.
Он наклонился ещё ближе, и Анна почувствовала его дыхание на своей щеке. Запах одеколона — древесный, с ноткой мускуса — смешался с чем-то более естественным, его собственным. Она закрыла глаза, не в силах выдержать напряжение. Его губы коснулись её шеи — не поцелуй, а лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого её кожа покрылась мурашками.
— Максим Викторович… — начала она, но голос сорвался.
— Просто Максим, — поправил он, и его губы наконец прижались к её шее, тёплые, настойчивые. Она тихо ахнула, когда он слегка прикусил кожу, а потом провёл языком по тому же месту, словно извиняясь. Её руки, всё ещё сжимавшие подлокотники, задрожали.
Он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Её щёки горели, губы были приоткрыты, а грудь поднималась и опускалась от учащённого дыхания. Максим провёл большим пальцем по её нижней губе, и она, повинуясь какому-то инстинкту, слегка приоткрыла рот, коснувшись его пальца кончиком языка. Его зрачки расширились, и он издал низкий, почти звериный звук.
— Ты знаешь, как давно я хотел это сделать? — спросил он, его голос был хриплым, будто он сдерживал себя из последних сил. — Каждый раз, когда ты входишь в этот кабинет, в этой чёртовой юбке, я думаю только об одном.
Анна не ответила — не могла. Её тело само реагировало на его слова, на его близость. Она чувствовала, как тепло разливается между бёдер, как её трусики становятся влажными от одного только его голоса. Максим, будто прочитав её мысли, опустился на колени перед ней, его руки легли на её бёдра, медленно раздвигая их. Юбка задралась выше, обнажая кружевной край чулок и полоску голой кожи.
— Какая ты… — он не договорил, его пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра, и она задрожала, чувствуя, как его прикосновения оставляют горящие следы. Он наклонился и поцеловал её там, где заканчивался чулок, его губы были тёплыми, а лёгкая щетина колола кожу. Анна выгнулась в кресле, её пальцы впились в его волосы, мягкие и чуть влажные от пота.
— Максим… — выдохнула она, и это было всё, что она смогла сказать, прежде чем его руки нашли край её трусиков. Он не спешил, медленно стягивая их вниз, словно наслаждаясь каждым сантиметром её обнажённой кожи. Когда ткань соскользнула с её бёдер, он замер, глядя на неё с такой жадностью, что она почувствовала себя одновременно уязвимой и желанной.
— Ты такая мокрая, — пробормотал он, и его пальцы скользнули по её складкам, мягко, но уверенно, находя самые чувствительные точки. Анна ахнула, её бёдра дёрнулись навстречу его руке, и он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Расслабься, я позабочусь о тебе.
Его пальцы двигались медленно, исследуя, дразня, пока она не начала задыхаться от удовольствия. Когда он наклонился и коснулся её языком, она едва не закричала. Его язык был тёплым, скользким, он лизал её медленно, с наслаждением, будто пробовал что-то редкое и драгоценное. Она чувствовала, как её тело дрожит, как каждый его лёгкий нажим отзывается волной жара внизу живота. Запах её собственного возбуждения смешивался с его одеколоном, и это было опьяняюще.
— Пожалуйста… — выдохнула она, не зная, о чём просит, но он понял. Его движения стали быстрее, настойчивее, он добавил пальцы, проникая в неё, пока она не начала извиваться, хватаясь за его плечи. Оргазм накрыл её внезапно, как удар, заставив её выгнуться и закричать — тихо, сдавленно, но так, что он почувствовал каждую вибрацию её тела.
Максим поднялся, его губы блестели от её влаги, и он поцеловал её, глубоко, жадно, позволяя ей почувствовать свой собственный вкус. Она ответила, вцепившись в его рубашку, её пальцы дрожали, пока она расстёгивала пуговицы. Его грудь была тёплой, кожа чуть влажной от пота, и она прижалась к нему, вдыхая его запах.
— Моя очередь, — прошептала она, опускаясь на колени. Его брюки уже были расстёгнуты, и она, не раздумывая, освободила его член — твёрдый, горячий, с тяжёлым запахом возбуждения. Она провела языком по всей длине, чувствуя, как он напрягается, как его дыхание становится рваным. Когда она взяла его в рот, он издал низкий стон, его рука легла на её затылок, направляя, но не заставляя.
— Анна… чёрт, ты… — он не договорил, его голос сорвался, когда она ускорила темп, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту. Она наслаждалась его реакцией, его сдавленными стонами, тем, как его пальцы сжимали её волосы. Когда он кончил, она проглотила, чувствуя солоноватый вкус и тепло, разливающееся по её горлу.
Они сидели на полу, тяжело дыша, её голова лежала на его плече. Закат за окном давно сменился ночной тьмой, и город сверкал огнями, как далёкое созвездие.
— Это… не должно повториться, — тихо сказал он, но его рука всё ещё гладила её волосы.
— Не должно, — согласилась она, но её губы дрогнули в улыбке.
Они оба знали, что это ложь.
Загрузка...