Санитарка Настенька

Двухместная палата была залита золотым светом, падающим через распахнутое настежь окно. За которым весело шумела старая береза, озорно играя золотой осеней листвой. Пахло прелой листвой и особым осенним солнцем. На кровати, справа от окна, лежал грузный мужчина с тяжелым, словно оплывшим лицом. Рядом стояла капельница, по капле возвращающая ему жизнь. Рядом с капельницей, прямо на полу, сидела Джесси. Ее удивительно красивое, тренированное тело было одето в простенькое серое платье, оставлявшее на обозрение почти все ее ноги. Волосы, по больничной моде, были убраны в ярко-красный платок. Она застыла в полупоклоне, уперевшись руками в свои колени. Было на удивление тихо и спокойно. Время от времени рука мужчины ложилась на голову девушки, словно желая убедиться, что все еще на месте. Джесси всегда была готова откликнуться на этот жест, старательно сдерживаясь, чтобы не обернуться. Дверь в палату приоткрылась. И в проем осторожно просунулось почти девичье личико санитарки. Ее несколько обеспокоенный взгляд сначала уперся в мужскую фигуру на кровати, потом, быстро — на фигуру у кровати, и, словно сделав что-то постыдное, снова остановился на лице мужчины.

— Извините, можно? — спросила она, удивляясь, зачем она постоянно спрашивает разрешения, чтобы войти в палату.

Мужчина искоса посмотрел на нее. Ей показалось, что его потухшие глаза вспыхнули озорными искорками.

— Настенька, почему ты так долго ко мне не приходила? Я уже успел соскучиться. — Голос мужчины, низкий, обволакивающий, всегда как-то по-особому действовал на нее. Она не могла понять как, ей просто порой хотелось услышать его веселое «Настенька».

Словно получив разрешение, она проскочила в палату и быстро прикрыла за собой дверь.

— Ну, почему вы так говорите? Я ведь была у вас час назад, когда ставила вам капельницу. — Она говорила и с ужасом понимала, какую чушь несет. Она всегда тушевалась, разговаривая с мужчиной. Она, в общем-то, догадывалась о причине. Но ей было страшно – даже мысленно – позволить этой догадке оформиться.

— Проходи, не стесняйся, — голос мужчины и его глаза откровенно ерничали.

Но она прошла. Мужчина внимательно смотрел на ее фигуру, которая на фоне налитой женственной силой и выточенной беспощадными тренировками телом Джесси выглядела несколько нескладно, неоформлено, по-мальчишески угловатой, с едва заметными бугорками молодой груди. В идеально белом форменном халате она просто источала такие волны сексуальной энергии, что, будь на то их воля, мужчины, попадающие под ее влияние, снопами падали под ее очаровательные ножки. Сама же Настя не могла понять, что в ней видели мужчины. Ее это слегка тревожило. А учитывая ее неумение говорить «нет», зачастую приводило к самым неприятным последствиям. Она искренне жалела мужчин и всей своей молодой душой старалась хоть как-то скрасить их странную, тяжелую жизнь. Он с улыбкой смотрел на забавные форменные тапочки, которые казались чем-то инородным, большим, из которых как-то нелепо торчали ножки гости.

Она остановилась, бросила быстрый, слегка испуганный взгляд на Джесси. Мужчина понимающе усмехнулся.

— Пошла на место, — коротко бросил он, вроде бы ни к кому не обращаясь.

Джесси поклонилась до пола. Потом, неуловимо изящно опираясь на руки, отползла на пару шагов, не поворачиваясь к мужчине задом. Встала и, по-прежнему двигаясь спиной вперед, дошла до дальнего угла, снова низко поклонилась и повернулась лицом к стене, застыв словно статуя.

Настя завороженно смотрела на нее. Внутри бурей проносились чувства, которые она просто не успевала осознать. Она была потрясена четкостью и скоростью исполнения. Ее пугал тот факт, что она с таким откровением наблюдала за этими непонятными чужими отношениями. Было в этом что-то неправильное, неестественное и… такое притягательное.

Мужчина с усмешкой наблюдал за ней. Она слегка покраснела и прикрыла губы правой рукой. Он давно понял, что означает этот жест ее тонкой нервной руки: она смущена.

— Садись, чего стоять, итак весь день на ногах, — гостеприимно продолжил он, указывая рукой на стул.

Ей было некогда рассиживаться, но и уходить она не хотела. Она присела на краешек стула; ее колени оказались как раз на уровне его глаз. И он откровенно смотрел на них. Ее это смутило и неожиданно порадовало. Ее вообще впервые за всю ее непутевую жизнь радовало внимание мужчины. Правда, она старательно загоняла эту правду далеко на край сознания. Не привыкла она к таким радостям. А тут ее, безусловно, красивейшая женщина, какую она только видела, выполняла его желания словно робот.

— А такие ножки, — прервал ее внутренний монолог мужчина, — надо беречь.

Она снова смутилась и начала было говорить какую-то не до конца сформированную фразу — «да, устаю… », но он не дал ей договорить.

— Ко мне, — коротко и жестко произнес он.

Настя даже дернулась — как она очень на это надеялась, — но вовремя поняла, что мужчина обратился не к ней. Из угла, как по мановению волшебной палочки, оказалась Джесси. Она склонилась в низком поклоне в ожидании дальнейших распоряжений.

— Мне кажется, надо немного помочь нашей гостье с ее ногами, — задумчиво проговорил мужчина, не отрывая глаз от лица Насти.

Та удивленно вскинула брови, но не успела ничего сказать.

— Ваша доброта и забота о Вашей гостье вызывают восхищение, — заговорила Джесси. И Настя готова была поклясться, что говорила она это совершенно искренне. — Как Вы желаете, чтобы она это сделала?

— Сними с нее тапочки и хорошенько вылижи их. Самым тщательным образом. Каждый пальчик, каждый миллиметр ее пяточек.

Настя выдохнула испуганно: «Нет…» — но даже попытки избежать не предприняла. Джесси осторожно, очень мягко взяла ее правую ногу.

— Госпожа, позвольте позаботиться о Вас?

И, не дожидаясь ответа, осторожно приподняла ногу от пола. У нее оказались мягкие и очень сильные руки. Настя, словно в трансе, не сводила удивленных глаз с мужчины.

Джесси тем временем ловко сняла тапочек, аккуратно поставила его рядом, потом так же ловко стянула с ноги подследник, обнажая изящные пальчики, которые и вправду выглядели как после тяжелого дня. Настя с ужасом подумала, что они, наверное, ужасно пахнут. Но Джесси склонилась, и ее горячие губы прикоснулись к коже на ноге.

Настю словно током ударило; волна огненным ураганом пронеслась от ног к голове. Она прикрыла ладонью рот и замерла, боясь что-то нарушить. Тем временем губы Джесси обхватили ее большой палец и осторожно стали его посасывать. Одновременно язык начал мягко и осторожно облизывать палец. Настя стала тонуть, ее сознание куда-то улетало. Она испугалась и прошептала:

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Но язык Джесси продолжал лизать ее пальчики, ее руки мягко и умело обласкивали ее ногу. Настя посмотрела на мужчину. Тот смотрел на нее пугающим, пронзительным взглядом. Его рука протянулась и слегка хлопнула по заднице Джесси. Та, подчиняясь сигналу, сильно прогнулась в спине, подставляя свой зад под руку мужчины. Тот бесцеремонно задрал подол платья, предъявляя взгляду Насти идеальной формы зад. Рука мужчины пропала из виду, но по легкому стону Джесси Настя догадалась, куда она делась. Ей стало так невыразимо стыдно, что она не смогла удержаться, вскочила со стула, выдернула ногу из цепких рук Джесси и отбежала на пару шагов. Она буквально заплакала.

— Умоляю, пожалуйста, можно мне уйти? Пожалуйста! — она сложила руки в молитвенной фигуре и с отчаяньем смотрела на него.

Тот понимающе улыбался.

— Ну, раз так срочно, то иди, конечно.

Она не успела поблагодарить его, как он продолжил:

— Ты так и пойдешь в одном тапочке? Позволь Джесси хоть второй одеть.

Настю переполняли бурлящие чувства. Она что-то хотела сказать, но смотрела на полные внимательной заботы глаза Джесси и ничего не смогла выговорить.

— Чего застыла? — голос мужчины звучал угрожающе.

Джесси поклонилась, осторожно взяла зубами тапочек и правой рукой — следок. И, не вставая, подползла к ногам Насти. Та прикрыла ротик рукой и, боясь смотреть куда-нибудь, кроме фигуры Джесси, застыла в ожидании.

Джесси поставила тапочек на пол, склонилась в поклоне.

— Госпожа, позвольте мне помочь вам обуться.

И, не дожидаясь ответа, ловко надела следок, а потом тапочек. Затем она поцеловала ножку Насти.

— Госпожа, пожалуйста, скажите ее доброму Хозяину, в чем она вам не смогла угодить? она, выражает свое сожаление, что ее поведение доставило вам столько беспокойство. И ее, следует наказать, как пожелает ее добрый Хозяин.

Настя с ужасом, ничего не понимая, затараторила, стараясь хоть как-то сгладить сложившуюся неловкость. Но мужчина сделал знак рукой:

— Помолчи.

И она послушно замолчала.

— Настенька, не тревожься. Все хорошо, правда?

Настя послушно кивнула, бросив искоса взгляд на застывшую у ее ног Джесси.

— У меня к тебе просьба.

— Да, — еле слышно проговорила она.

— Сегодня, часиков в восемь, я пойду принимать душ. Мне надо помочь, видишь, моя помощница одна не справляется.

Настя, не особо понимая, что он сказал, переспросила:

— Что?

— Я в душ пойду, примерно в восемь вечера. Мне надо помочь. Я могу на тебя рассчитывать?

Настя снова посмотрела на неподвижную Джесси.

— Да… да, конечно, я вам помогу.

— Вот и отлично. А чтобы ты не забыла, мы попросим Джесси напомнить тебе.

— Мне попросить… — растерянно начала Настя, остановилась, подумав секунду. — Пожалуйста, напомни мне, что надо помочь вам…

Мужчина расхохотался, а Настя словно ожив, выбежала за дверь.

Мужчина выдохнул.

— Чистый алмаз. Ко мне.

Джесси в мгновение ока оказалась у его кровати. Мужчина внимательно посмотрел на стоически непроницаемое лицо девушки.

— Что хочешь сказать?

— Благодарю Хозяина за чуткость. Она, сегодня вела себя недопустимо с вашей гостьей и не смогла…

— Загнись, — прервал ее мужчина. — Все нормально.

Он закрыл глаза, потом неожиданно вытащил иглу капельницы из руки.

— Что-то я устал. Посплю.

Джесси с тревогой смотрела на след от иглы. Не открывая глаз, мужчина пробурчал:

— Успокойся. Видишь, кровь не идет.

Он помолчал.

— Я спать. Смотри, чтобы меня часа три не тревожили. Тяжело.

Повернулся к стене и затих. Джесси с любовью и болью смотрела на его грузную фигуру в измятых больничных простынях.