Поделился женой с другом

Лето в деревне – это всегда про запах травы, нагретой солнцем, про комаров, что жужжат над ухом, и про пыль, что оседает на коже после долгой дороги. Мы с Лехой приехали к Сереге на выходные, в его домишко на отшибе, где забор кривой, а во дворе – старый УАЗик без колес, ржавеющий под яблоней. Серега, здоровый, как медведь, с бородой, в которой, кажется, можно найти пару прошлогодних листьев, встретил нас у калитки. В руках – бутылка самогона, мутноватая, с наклейкой, отодранной наполовину.

– Ну, пацаны, за приезд! – рявкнул он, разливая по мятым пластиковым стаканчикам. Самогон пах как скипидар, но пошел легко, обжигая горло. Леха, тощий, с вечно прищуренными глазами, только крякнул и потянулся за куском хлеба с солью. Я глянул на двор – мангал уже дымил, шашлык шипел, а где-то в глубине дома мелькнула Светка, Серегина жена.

Светка – это отдельная история. Лет тридцать пять, но выглядит так, что мужики в деревне оборачиваются, когда она идет к колодцу. Грудь – как два спелых арбуза, туго обтянутых футболкой, задница – широкая, но не рыхлая, а такая, что хочется ущипнуть. Волосы темные, чуть растрепанные, и глаза – зеленые, с искрой, будто она всегда знает, о чем ты думаешь, и посмеивается над этим. Я пару раз ловил себя на том, что пялюсь на нее, когда она наклоняется за дровами или тащит ведро с водой. Серега, вроде, не замечал. Или делал вид.

Мы сидели у мангала, жрали шашлык, запивали самогоном. Мясо было сочное, с корочкой, но чуть пересоленное – Серега, как всегда, перестарался с приправами. Разговор шел лениво: про работу, про рыбалку, про то, как соседский бык опять забор сломал. Леха уже начал хихикать над своими же шутками, а я чувствовал, как самогон теплой волной разливается по телу. Серега вдруг замолчал, затянулся сигаретой и выдал:

– Пацаны, а хотите Светку мою трахнуть?

Я чуть шампур не выронил. Леха замер с куском мяса у рта, глаза – как блюдца. Серега смотрел на нас, ухмыляясь, будто только что рассказал анекдот про тракториста.

– Ты чё, Серег? – выдавил я, пытаясь понять, шутит он или нет.

– Да норм, – он пожал плечами, будто предлагал пивасик из холодильника. – Мы с ней говорили. Она не против. Хочет попробовать втроем. Ну, типа, фантазия у нее такая. А я что? Я не жлоб.

Леха хмыкнул, но было видно, что он уже представляет Светку без одежды. Я тоже, если честно. В голове завертелись картинки: ее большие сиськи, голая кожа, мокрая от пара в бане… Я мотнул головой, прогоняя образы. Самогон, кажись, слишком крепкий.

– А Светка где? – спросил Леха, голос чуть дрожал от нетерпения.

– В бане уже, – Серега ткнул пальцем в сторону деревянной постройки за домом. – Греется. Пойдем?

Я посмотрел на Леху. Он кивнул, как будто мы собирались не жену друга трахать, а просто пира сыграть. Серега встал, потянулся, хрустнув суставами, и махнул нам рукой:

– Ну, за мной, орлы.

Баня была старенькая, но крепкая. Пахло мокрым деревом, березовыми вениками и чем-то терпким, как смола. Внутри было жарко, пар висел в воздухе, как густой туман. Светка сидела на верхней полке, голая, только простыня прикрывала бедра. Ее волосы прилипли к плечам, кожа блестела от пота, а грудь… Господи, эти сиськи были даже лучше, чем я представлял. Тяжелые, с темными сосками, которые торчали, будто дразня. Она посмотрела на нас, улыбнулась – лениво, чуть пьяно.

– Ну, чего встали? – голос у нее был такой бархатистый. – Раздевайтесь, жарко же.

Леха скинул шмотки быстрее, чем я успел сообразить. Я замешкался, но Серега хлопнул меня по плечу:

– Давай, не тушуйся. Все свои.

Я стянул футболку, джинсы, остался в трусах. Член уже стоял, и скрывать это было бесполезно. Светка скользнула взглядом по моему паху, и ее улыбка стала шире. Она сбросила простыню, и я чуть не задохнулся. Ее тело было… идеальным. Не модельным, нет – с легкими складками на животе, с родинкой на бедре, с густой полоской темных волос между ног. Волосатая пизденка, мокрая от пара, блестела в полумраке, и я почувствовал, как кровь стучит в висках.

– Иди сюда, – Светка поманила меня пальцем, раздвинув ноги. Я шагнул, чувствуя, как пол скрипит под ногами. Она взяла мою руку, положила себе на грудь. Кожа была горячая, скользкая. Я сжал ее мягкую сиську, и она тихо застонала, прикрыв глаза.
Серега, уже голый, сел рядом, наблюдая. Леха, не теряя времени, пристроился с другой стороны. Его руки сразу полезли к Светке, гладя ее бедра, живот. Она запрокинула голову, дыша тяжело, и я понял, что она уже на взводе. Самогон, жара, похоть – все смешалось в этом тесном, пропахшем деревом пространстве.

– Хочу в рот, – вдруг сказала она, глядя на меня. Голос был требовательный, но с какой-то мягкой, почти умоляющей ноткой. Я не успел ответить – она уже скользнула вниз, на колени, прямо на деревянную скамью. Ее губы сомкнулись на моем члене, и я чуть не рухнул. Горячо, влажно, жадно. Она сосала так, будто хотела высосать из меня всю душу. Я схватился за ее волосы, чувствуя, как язык скользит по головке, как губы сжимаются. Леха, не теряя времени, пристроился сзади, его руки шарили по ее жопе, пальцы скользнули между ног. Светка застонала, не выпуская меня изо рта, и этот звук – низкий, животный – пробил меня насквозь.

Серега смотрел, ухмыляясь, но его глаза горели. Он дрочил, медленно, будто наслаждаясь зрелищем.

– Трахни ее, – сказал он Лехе, кивнув на Светку. – Она любит раком.

Леха не заставил себя упрашивать. Светка, не отрываясь от меня, прогнулась, выставив зад. Ее жопа была круглой, с легкими следами от веника – красноватые полосы на белой коже. Леха вошел в нее одним движением, и она дернулась, вцепившись пальцами в мои бедра. Я чувствовал, как ее стоны вибрируют на моем члене, и это было слишком. Слишком горячо, слишком тесно, слишком… все.

Леха трахал ее жестко, шлепки его бедер по ее жопе разносились по бане, смешиваясь с паром и нашим тяжелым дыханием. Светка текла – я видел, как ее бедра блестят, как она подмахивает Лехе, как ее большие сиськи колышутся в такт. Я уже не мог терпеть, схватил ее за волосы, толкнулся глубже. Она не сопротивлялась, только мычала, заглатывая меня почти до основания.

– Кончи ей в рот, – вдруг сказал Серега, и его голос был хриплым, как будто он сам на грани. Я посмотрел на него, на Светку, на ее губы, скользящие по мне, и не выдержал. Оргазм ударил, как молния, – резкий, ослепляющий. Я кончил, чувствуя, как она глотает сперму, как ее язык все еще двигается, вылизывая каждую каплю.

Леха, похоже, тоже был на пределе. Он выругался, вцепился в ее бедра и кончил, оставляя ее жопу в сперме. Светка задрожала, ее тело напряглось, и я понял, что она тоже кончает – беззвучно, но так сильно, что ее колени подогнулись. Она откинулась назад, тяжело дыша, и посмотрела на нас. Глаза – мутные, довольные, с той же искрой, что и раньше.

– Ну, как вам моя Светка? – Серега рассмеялся, разливая еще самогона по стаканам. Его член все еще стоял, и я понял, что он сейчас возьмет свое. Он подтянул Светку к себе, уложил на скамью, раздвинул ей ноги. Она была мокрая, блестящая, вся в поту и сперме, и от этого зрелища у меня снова дернулся член, хотя я только что кончил.

Серега вошел в нее медленно, с наслаждением, будто смакуя каждый сантиметр. Светка обхватила его ногами, вцепилась в плечи. Они трахались, как звери, – без слов, только стоны, хрипы и скрип дерева под ними. Леха смотрел, я смотрел, и было что-то дикое, первобытное в этом. Как будто мы не в бане, а где-то в лесу, в пещере, где нет правил, только похоть.

Когда Серега кончил, Светка лежала, раскинувшись, с закрытыми глазами. Ее грудь вздымалась, волосы прилипли к лицу, а между ног – месиво из пота, спермы и ее собственных соков. Она выглядела… счастливой. Не идеальной, не как в порно, а живой, настоящей, с красными пятнами на коже и легкой дрожью в пальцах.

– Еще разок? – спросила она, приоткрыв один глаз. Мы с Лехой переглянулись. Серега заржал, хлопнув себя по колену.

– Давай, пацаны, не расслабляйтесь! – он подмигнул, подливая самогон. – Ночь длинная.

И мы продолжили. Баня, пропахшая потом, деревом и сексом, стала нашей развратной пещерой. Светка была в центре, и мы трахали ее снова и снова – в рот, раком, на спине, пока пар не начал редеть, а самогон не кончился. Она кричала, смеялась, ругалась, когда Леха слишком сильно шлепнул ее по жопе. А мы… мы были просто мужиками, которых накрыла волна похоти и свободы.

Когда все закончилось, мы вышли на крыльцо. Ночь была прохладной, звезды яркие, как осколки стекла. Светка, завернувшись в простыню, курила, привалившись к Сереге. Леха молчал, глядя в небо. Я чувствовал, как гудят ноги, как ноет спина от деревянной скамьи.

– Нормально зажгли, – сказал Серега, и мы заржали – пьяно, устало, счастливо.

Светка затянулась, выдохнула дым и посмотрела на меня.

– Приезжайте еще, – сказала она, и в ее голосе было что-то такое, от чего я понял: мы точно вернемся!