– Да что ты ёп та за работник та такой! — снова кричал на своего подчиненного Виктор Петрович, начальник участка, на одном из предприятий, нашей необъятной Родины.
– Да я та что? Оно само! — оправдывался Павел.
– Уйди с глаз моих, что б я тебя не видел!
Павел, увалень, 35 годиков от роду, был человеком катастрофой. За что бы он не брался, всё валилось с рук и всё «оно само» ломалось. Поменяв наверное два десятка работ, Пашу за ручку, на завод привела его жена, Ксения. Ей было 27, когда она решила сменить душный офис, на не менее душный, но хотя бы просторный цех, наполненный металлорежущими станками. Пройдя обучение, ей доверили полуавтоматический станок, на котором она делала успехи, и даже стала победителем в конкурсе проф мастерства.
Коллеги удивлялись, она, жгучая зеленоглазая брюнетка, стройная, умная, что она нашла в этом увальне, Маленький, кругленький Паша, с пивным пузом и ножками — спичками, был эдаким простачком, но с Великим самомнением.
В 20 лет мир кажется другим, и трава зеленее и небо голубее и Паша казался ей чуть ли ни Аполлоном. Немножко повстречавшись, он сделал ей предложение, а она с дуру согласилась. Её родители называли его «обморок», ибо в него, то есть в обморок, от волнения Паша грохнулся в загсе, ладно хоть до начала всей церемонии его успели привести в чувства, из за чего, на всех свадебных фотографиях он стоял с красными, от шлепков тестя, щеками.
– Да я его, да я… — пережевывая котлету, бравировал он за ужином, в их маленькой однушке, которую Ксюша взяла в ипотеку и сама же и выплатила.
– Ешь давай, не отвлекайся — с улыбкой отвечала она, сидя напротив подперев подбородок рукой.
На прошедшем три недели назад, новогоднем корпоративе, когда изрядно перебравшего Пашу, мужики вывели на улицу покурить, Виктор Петрович подсел к Ксюше, которая осталась сидеть за столом одна. Между делом обсуждая коллег, он шутил про пьяную бухгалтерию, во главе с грузной Тамарой Николаевной, которая в данный момент, сняв туфли, танцевала как сумоист, широко расставив ноги, в полуприсяде хлопая в ладоши.
Петрович, в прошлом гиревик, в свои сорок оставался таким же мощным, широченные плечи, огромные руки, мощная шея.
Когда заиграл медленный танец, Петрович встал и протянул руку Ксюше, та начала было отнекиваться, но под его добрым взглядом сдалась. Он вёл в танце, взяв её за талию, слегка сжимая пальцами, как бы говоря, «ты в моих руках». Не высокая, она едва доставала ему до плеч, по этому её руки, покоились на его мощных трицепсах и сквозь тонкую ткань рубашки, она чувствовала какие они твердые, словно из стали. С дрябленьким, худеньким телом её мужа, ну ни как не сравнится.
– Твой та куда пропал? — спокойно спросил Виктор Петрович.
– Подышать ушел — снизу вверх смотрела на него Ксюша.
– Почему ты с ним? У нас в коллективе так много достойных мужчин — недоумевал он.
Ксюша пожав плечами, ответила:
– Люблю…
Немного помолчав добавила:
– Он добрый, веселый, мне с ним хорошо, завтраки готовит опять же.
Петрович ухмыльнулся, крепче сжав пальцами её талию.
– Завтраки — это хорошо… — вслух подумал он.
– Ай! — вскрикнула Ксюша, когда Петрович мягко оторвал её от земли и развернулся на 180 градусов с ней на руках.
Раздался грохот, Тамара Николаевна решила вспомнить молодость и залезть на стол, но у стула, на который она предварительно встала, не выдержали ножки и она со всего размаху, да всеми своим жировыми запасами, грохнулась прям на то место, где секундой ранее была Ксюша.
– Чп — улыбнулся Петрович, возвращая аккуратно её на пол. Набежавшая толпа коллег и персонала, не дали Ксюше отблагодарить своего спасителя, который тоже ринулся помогать главной бухгалтерше.
– За.. ик.. зая, поехали домой — услышала она за спиной пьяный голос мужа.
Спустя неделю, она и еще пару девчонок остались сверхурочно поработать, муж ушел с мужиками пить пиво, а вскоре и оставшиеся коллеги засобирались домой. Ближе к вечеру, она заметила свет в кабинете Петровича. Когда станок выплюнул последнюю деталь, она прибрав рабочее место, отправилась к начальнику, сказать что заказ на работу выполнен в полном объеме. Петрович сидел нахмурив брови, вглядывался в россыпь бумаг на своем столе.
– Тяжелый день, Виктор Петрович? — бодро спросила она.
– Как и любой другой, на нашем предприятии — захлопнув папку с документами ответил Петрович — а не попить ли нам чайку? — Предложил он.
Налив полные кружки ароматного чая, поставив перед ней блюдце с печеньем, Петрович расспрашивал её о работе, о доме, о семье. Ей было легко открыться этому мужчине и она рассказывала всё, про родителей, про то что бывший был козел, про то что нынешний нормальный, но бестолковый. Бодрое настроение сменилось грустью, глаза её стали намокать. Петрович обойдя стол, присел с ней рядом, положив руку на колено, он пытался как то успокоить девушку. Неожиданно для себя, она потянулась к нему с поцелуем, но вовремя остановившись, извинилась и попыталась встать, но Петрович, остановил её, взяв за подбородок, он смотрел ей прямо в глаза, медленно приближаясь,
– Ты очень красивая — сказал он и впился в её губы поцелуем. Ксюша задрожала, отвечая на этот поцелуй, но опомнившись оттолкнула его.
– Нет! — она вскочила со стула.
Петрович встал следом, надвигаясь на нее как гора. Она уперлась попой в край стола и он снова прильнул к её губам. Она хотела остановить это, но не могла. Тело её продолжало дрожать, ноги подкашивались, Виктор Петрович целовал её властно, с языком. Она вцепилась руками в край стола, когда руки Петровича стали гулять по её телу.
– Виктор Петрович, не надо, я замужем — взмолилась она, когда он расстегивал пуговицы на её спецовке.
Она не надевала под нее футболку, поэтому, справившись с последней пуговицей, взору Петровича предстала шикарная грудь третьего размера закованная в обычный черный лифчик. «Как же им там тесно» подумал Петрович и поэтому, под слабые возгласы несогласия, по очереди достал их из лифчика.
Она взвизгнула, когда он сжал пальцами её соски, еще сильней вцепившись в край стола руками.
Петрович тем временем, мял в руках её упругие груди, а после, начал осыпать их поцелуями. По очереди брал соски в рот, слегка прикусывая и лаская их языком.
Ксюша как будто тонула в этом омуте удовольствия, закатывая глаза, она начинала постанывать, но цепкая рука совести, вытаскивала её из этих сладких вод, возвращая к реальности, тогда она открывала глаза и пыталась остановить его, но новые волны наслаждения уносили её обратно.
Когда она почувствовала, что одна его рука поползла вниз, расстегивая пуговицы на штанах спецовки, и проникает под резинку трусиков, она наконец отпустила стол, который до этого сжимала так, что пальцы начало сводить, вцепилась в его руку.
– Виктор Петрович, пожалуйста, не надо — молила она его тяжело дыша.
– Ты вся мокрая — спокойно отвечал Петрович, уже успев засунуть в её мокрую киску палец.
— Нет, нет…
Стянув с нее ботинок и одну штанину, он посадил её на свой рабочий стол, целуя в губы он как бы давил, заставляя её лечь на спину. Сдвинув трусики в сторону, он умело работал в её киске пальцами, от чего Ксюша прогибалась в спине от удовольствия, и перебиваемая собственными стонами, говорила, что им нельзя, что она замужем и муж ждет дома и вообще она не такая и ни чего не хочет.
Твоя киска говорит об обратном, сказал Петрович, с чавкающим звуком трахая её пальцами. Достав из нее пальцы, он поднес их к её лицу, они блестели от её соков, в свете настольной лампы. Она смотрела на них каким то пьяным взглядом.
В постели с мужем, им всегда приходилось использовать интимную смазку, так как она давно перестала увлажняться естественным путем. Списывая это на возраст и на постоянный стресс, Ксюша не придавала этому особого внимания. Да и ее гинеколог говорил, что сухость влагалища это естественный процесс.
А сейчас, лежа на столе своего начальника, с раздвинутыми ногами и со сдвинутыми вбок стрингами, она слышала как хлюпает её мокрая киска, от чего возбуждалась еще сильнее.
Вдруг он отстранился, взяв её за руку, потянул на себя. Когда она встала на пол, он надавил ей на плечи, повинуясь его силе, она встала перед ним на колени и из расстегнутых брюк, прям перед её лицом появился его эрегированный член.
Он был намного толще чем у её мужа, обрезанный, покрытый толстыми венами, под тонкой кожей, гладко выбритый он пульсировал и из головки выделялась капелька смазки.
Она открыла рот и властная рука их с мужем начальника, надавила на её затылок, заставляя вобрать в себя его горячий член.
Изнемогая от возбуждения, она начала сосать его член, щедро покрывая его слюнями, которые через время, начали капать с её подбородка ей на грудь. Этому приему её научил бывший парень. Он говорил что мокрый минет в тысячу раз приятней, чем обычный. А Паше минет вообще не нравился, он не получал должного удовольствия, потому что во-первых из за пивного живота он попросту не видел, что она там делает, а во вторых, просто не понимал кайфа от этого.
Ксюша смотрела пьяными глазами снизу вверх, на мощную волосатую грудь Виктора Петровича, его некогда суровое лицо расплылось в блаженной улыбке, держа его за бедра, она чувствовала как его тело тоже начало вздрагивать.
Он нагнулся к ней и помог встать, впившись в её губы снова страстным поцелуем.
Такого она вообще никогда не испытывала, ибо и муж и бывший, брезговали целоваться после минета. Она чувствовала что киска промокла настолько, что капельки смазки стали стекать по внутренней поверхности бедра.
Снова усадив её на стол и раздвинув пошире её ноги, он надавил ей на грудь, она откинулась назад и подставив локти, наблюдала, как он взяв свой большой член в руку, стал елозить им по её киске, временами легонько постукивая членом по её клитору, заставляя её вздрагивать.
Встретившись с ним глазами, она молча кивнула закусив губу, он как будто ждал этого сигнала резко вошел в нее сразу на всю длину своего члена.
Внутри нее как будто бы что то взорвалось. У бывшего тоже был большой член, но никогда ни чего подобного она не чувствовала.
Он начал размеренно двигаться в ней, держась руками за талию. Влажные шлепки, её приглушенные стоны и его тяжелое дыхание наполнили его кабинет, когда он чуть ускорил темп. Она отдавалась полностью этим новым ощущениям и быстро кончила. Тогда он достав член, сказал встать со стола и повернуться к нему спиной. Надавил ей на спину рукой, заставляя прогнуться и руками упереться об стол, ногу, которая была до сих пор одета в ботинок и на которой висели не до конца снятые штаны, он закинул на стол, постучав её по попке членом, он снова вошел в её киску, стал мощно трахать, от чего она уже не скрывая стонов начала подаваться тазом навстречу его члену.
– Нравится? — изредка спрашивал он, всаживая в нее свой член и шлепая по попе, оставляя на ней красный след.
– Дааааа, ааа, ааа, — сотрясаясь от его толчков, сквозь стоны отвечала Ксюша.
Вскоре он настолько увеличил темп, что Ксюша начала просто орать, ей казалась что она сейчас упадет в обморок или вообще, просто, умрет от удовольствия.
Громко застонав, он достал свой член и начал кончать на её попку, в этот момент, почувствовав как горячие капли спермы брызгами падают на её кожу, она выгнулась в спине, дыхание её остановилось, сердце выпрыгивало из груди, внутри её тела как будто произошел уже атомный взрыв, содрогаясь всем телом и тяжело задышав, она рухнула на стол.
Придя в себя и осознав что случилось, она встала, натянула штаны, взяв в руки ботинок, дрожащими ногами побрела в строну двери. Остановившись на пороге, она обернулась на своего начальника, хотела было что то сказать, но не смогла, молча вышла из кабинета закрыв за собой дверь.
В полумраке заводской душевой, она терла себя мочалкой, словно пытаясь смыть с себя позор, как вдруг, услышала звук открывающейся двери. На пороге стоял Виктор Петрович, полностью голый, он смотрел на нее. Зачем то прикрыв грудь руками, она повернулась к нему спиной.
– Здесь женский — чуть слышно сказала она.
Душевая была на несколько человек, но помывочные зоны были не разделены перегородками. Зажмурившись и затаив дыхание, она слышала приближающиеся шаги, но далее ни чего не последовало. Она медленно обернулась, он стоял к ней спиной, под струями воды, которая тонкими струйками стекала по его мощной спине. Она невольно залюбовалась этим зрелищем. Мышцы бугрились под его кожей, перекатывались и играли, когда он поднимал руки вверх, что бы намылить волосы.
Вдруг он повернулся, протянул ей её же гель для душа и отвернулся обратно. Взяв бутылку в руки, она медлила, но все же выдавив гель в руку, поставив бутылку на пол, она стала натирать им его спину. Кончиками пальцев она ощущала всю мощь его мышц. Петрович чуть развел руки в стороны и она, сделав шаг вперед, прижавшись голой грудью его спине, проведя свои руки под его руками, как бы обняв, на сколько хватало длины её рук, стала гладить его волосатую грудь. Одной рукой спустившись на пресс, она чувствовала рельефность его мышц. Он взял её руки в свои, повернулся к ней лицом, при этом легонько стукнув её по бедру вставшим членом. Она снова задрожала под его взглядом. Склонившись над ней, они снова слились в поцелуе.
Ксюша уже не сопротивлялась, охотно отвечая на поцелуи, гладила его грудь и спину, в то же время и его руки гуляли по её мокрому телу. Член её начальника, упирался ей в живот и она опустив руку, сжав его в ладони, начала медленно водить рукой вверх и вниз. Виктор Петрович снова надавил ей на плечи и она встав на колени, шумно выдохнув, будто собираясь прыгнуть с обрыва, взяла его член в рот. Держа её за волосы, Виктор Петрович двигал тазом навстречу её рту, упираясь головкой ей в глотку. Далее подняв её за руки, он повернул её к стене, снова заставив наклонится, медленно вошел в её мокрую горячую киску. Ксюша без всякого стеснения стала двигать тазом вперед назад, насаживась на член Виктора. Он не мог долго такое терпеть, развернул её к себе лицом, взяв руками под коленки, поднял вверх, прислонив к холодной стене, от чего Ксюша вскрикнула и в тот же миг, крик превратился в стон, когда он опустил её на свой член. Они страстно целовались, ноги её безвольно болтались в воздухе, руки обвивали его крепкую шею, а когда он начал ускорять темп, Ксюша опять уже находилась в предобмарочном состоянии. Сняв её с члена и опустив на землю, снова надавив на плечи, он начал кончать ей на лицо, сперма тугими струями била ей в нос и губы, попадала в глаза и на волосы, но обессиленная Ксюша не могла, да и не хотела воспротивиться этому.
Высушив волосы и переодевшись, она садилась на переднее сиденье его автомобиля, в этот момент ей позвонил муж. Заплетающимся языком он сообщил:
– Я дома, я спать — и не дожидаясь ответа, положил трубку.
– Ну что? Ко мне? — услышав этот короткий монолог, спросил Виктор Петрович.
Ксюша, смущено улыбнувшись, кивнула в знак согласия…
Загрузка...