Пять лет назад, уйдя в отпуск, отработав год водителем на одном из АТП города, я пошёл в отпуск. На дворе был конец июня. Город был практически пуст, кто проводил дни на даче, кто уехал на море. Пошатавшись пару дней по городскому пеклу, решил уехать в гости к тётушке.
Встав утром, я направился к элеватору, куда с деревень свозили зерно. Там нашёл попутную машину и доехал до деревни. На второй день моего нахождения у тётушки пришла её дочь, моя сестра, и позвала на день рождения её сына. Вечером в этот день я и тётя пошли к ней. Живёт она в пяти минутах ходьбы. Стол был накрыт во дворе, а за столом — куча народа, уже изрядно заряженного алкоголем. Не обращая на нас никакого внимания, они громко разделились на группы, что-то друг другу говорили, доказывали, спорили. Так что мы незаметно для кого-либо вошли в их общество.
Вокруг было большинство мне не знакомых, и поэтому я скучал, один сидя с краю стола недалеко от именинника. Выпитые мной пару стопок никак не убирали скуку, да и общаться с теми, кто был рядом, не имел особого желания. Но когда я уже собрался потихоньку уйти, ко мне подсела одна дама. Я часто бывал в гостях и у тёти, и у сестры, но её я увидел впервые. Я не знал, как её зовут и кем она доводится в этом застольном коллективе. Она была заметно в подвыпившем состоянии, с вспотевшим красивым лицом, постоянно поправляющая падающие на лицо волосы. На ней было плотно облегающее тоненькое платье, да так, что грудь готова была выскочить из его объятий.
— Скучаешь? — спросила она, обратившись ко мне.
«Ещё тебя мне не хватало», — подумал я и, улыбнувшись на её вопрос, сказал, что да, как-то скучновато.
— Ну да, у нас в селе так, особо не развеешься, — сказала она. — Но если только… — И, не договорив, взяла бутылку и стала наливать в стоящие передо мной стопки. — За знакомство, — продолжила она, подняв одну из них. — Я Марина Викторовна, можно просто Марина.
— А я Андрей, — ответил я и тоже поднял налитую стопку.
— Ну, «только если» что? — переспросил я, поставив пустую стопку на стол.
Она замерла на какое-то время, потом спросила:
— «Только если»? Ты это про что?
— Я про то, что вы мне сказали: «можно развеяться — если только». А что «если только»? — сказал я, не сводя с неё глаз.
— Я не сказала? — с удивлением спросила она. — Вот старая дура, вот у меня всегда так — не договариваю. Хотела предложить убежать с этого шабаша куда-нибудь, где тихо и спокойно. А «если только» — это то, что согласен со мной пойти в эти бега.
— А что, я согласен, — сказал я, так как и без неё собирался уйти.
Она как-то странно после моих слов положила мне на колено свою руку и погладила его.
— Ну, потихоньку, — сказала она, подмигнув мне. — Ты давай первый, а я за тобой. Встретимся у моста около бабы Веры.
Баба Вера жила напротив сестры, и её огород шёл к реке, где был подвесной мост на другую сторону села. Я поднялся и, поняв, что никому нет дела до меня, пошёл к мосту по тропинке, протоптанной в густой траве. Там около опоры остановился, поглядывая в сторону дома сестры. Через минуты-две показался силуэт женщины. «Фигурка у неё класс», — подумал я. Она шла, чуть пошатываясь, сильно размахивая руками.
— Вот и я, — сказала Марина, в очередной раз поправив волосы, упавшие на лицо, подойдя ко мне. — Думала, ты не согласишься, сбежишь под шумок.
Перейдя на ту сторону, мы прошли вдоль реки около огородов, где свернули в один из них, на краю которого была полянка и огромная ива, склонившаяся к реке и закрывающая часть поляны. Марина остановилась около ивы и, показав в сторону двора, сказала, что там её дом, сад и огород.
— Но так не хочется идти туда. Тут так тихо и свежо. Так что давай посидим здесь. Но если нужно выпить, закусить — я сейчас принесу.
— Может, позже, — сказал я, сев на поляну.
— Можно и позже, — сказала она и села рядом. Затем сделала несколько глубоких вдохов, обхватила меня руками и повалила на траву, стала целовать в губы.
Я сначала был ошарашен, но потом тем же стал отвечать ей. Она, лёжа грудью на мне и целуя, что-то начала делать одной рукой, потом ногами, после чего, подобрав обтягивающее платье до пояса, села верхом на меня и, чуть опустив мои спортивные штаны с трусами, сжала в ладони член. Затем, приподнявшись и задрав голову, стала медленно опускаться на него. Я почувствовал, как после того, как с него убралась рука, он вошёл во влагалище. Сев на него полностью, она приподнялась, присела опять, затем легла грудью на меня и стала двигаться.
Так всё произошло неожиданно. Какие-то минуты — и я в ней. Так она двигалась, прижимая меня к земле, некоторое время, после чего остановилась, подвинувшись назад, и застыла, издав тихий стон. Глаза её были закрыты, рот плотно сжат. Всё тело сжалось и напряглось. Через пару минут она повалилась на бок и широко раздвинула ноги, согнув их в коленях. Я, не раздумывая, забрался на неё. Она подхватила член, направила во влагалище. Трахал я недолго. После нескольких движений я, почувствовав, что кончаю, попытался выйти из неё, но она поняла мои действия и, прижав к себе, сказала, что не нужно этого делать. Так что кончил в неё.
Полежав на ней пару минут, я встал. А она лежала ещё долго с раздвинутыми ногами, как бы демонстрируя мне свою дырочку, покрытую волосами. Но кроме волос не было ничего видно, несмотря на хорошо освещающую луну. Через минут десять она поднялась, нашла трусы, взяла их в руку и, сказав «пошли», направилась в сад по тропинке. Она шла молча, я шёл следом. Так же молча мы вошли в дом, где, усадив меня за стол, она достала баллон с вином.
Выпив, она спросила:
— Ну, как тебе я?
Я, пожав плечами, ответил, что просто супер. Она улыбнулась и, нагнувшись ко мне, спросила:
— Останешься на ночь?
— Ну, если супер… А почему нет? — ответил я.
Ночью у нас ничего не получилось, а утром трах шёл полным ходом с рыданием её при оргазме. Через день, как стемнело, сказав тёте, что буду ночевать у знакомого, я опять пошёл к Марине. Так провёл я большую часть отпуска. А потом случайно при разговоре с сестрой выяснил, что Марина — крёстная её сыну и работает с ней вместе в конторе предприятия главным бухгалтером. Была замужем, но недолго: разошлась пятнадцать лет назад, прожив с мужем четыре года. Замуж она вышла после института. Так что я прикинул: в институт после школы в семнадцать лет, пять лет института, четыре года замужем, пятнадцать лет как развелась. И в итоге цифры закрутились в голове: двадцать шесть плюс пятнадцать — не мог сложить минут пять, как заклинило. Всё хотелось уменьшить, да никак. «Мои двадцать один против её сорока одного. Так что, ей сорок один?» — спросил я сестру, не поверив всем этим цифрам.
— Думаю, сорок три, — ответила сестра, улыбаясь. — Месяц назад отмечали на работе.
Обдумав всё это утром, я поймал попутку и поехал домой — отпуск уже подходил к концу. Но история на этом не закончилась. В сентябре через год я приехал в деревню, так как в отпуске раз в год на неделю обязательно посещаю тётю и сестру. Тогда я и узнал случайно от знакомого водителя, который меня довозил, что Марина, как он сказал — твоей сестры кума — в сорок три родила в этом году в марте. От кого — никто не знает, несмотря на то, что хутор. Может, муж возвращался, может, возлюбленный есть в городе. Желание ехать отпало, но я уже был в деревне
Загрузка...