Конференц-зал гудел, как улей. Воздух был спёртым от дыхания двадцати человек и пафосных речей. Я сидела, старательно делая заметки, но мой взгляд раз за разом уплывал к голове стола. К нему. К Матвею Игоревичу.
Он был не просто начальником. Он был божеством в костюме от Brioni. Его низкий, уверенный голос резал пространство, а взгляд серых глаз, холодный и оценивающий, заставлял ёкать сердце даже у ветеранов компании. Мне, Алисе, проработавшей здесь всего полгода, оставалось только молча тлеть. Я была замужем, да. Но брак за три года превратился в удобное, пресное соседство. Муж давно смотрел на меня так, будто я часть интерьера. Матвей Игоревич смотрел так, будто видел насквозь — и всё равно хотел раздеть.
Совещание закончилось. Все засуетились, потянулись к дверям. Я собирала свои бумаги, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Алиса, зайдите ко мне, — его голос прозвучал прямо над моим ухом. Без эмоций. Деловито. — По поводу вашего отчёта.
— Конечно, Матвей Игоревич, — мой собственный голос показался мне писклявым. Сердце колотилось где-то в горле.
Я отсидела пять минут в приёмной, пока его секретарь отлучилась, пытаясь унять дрожь в коленях. Наконец, дверь в его кабинет открылась.
— Заходите.
Кабинет был огромным, с панорамным остеклением, открывающим вид на ночной город. Он был символом его власти. Я робко остановилась перед массивным дубовым столом.
— Закройте дверь.
Я повиновалась. Щёлкнул замок. Звук прозвучал громко, как выстрел. Он медленно обошел стол, присел на его край, взял мой отчёт.
— Ваши отчёты идеальны, Алиса, — он пролистал страницы, даже не глядя на них. — Цифры сходятся, выводы точны. Видна кропотливая работа.
— Спасибо, — прошептала я.
— Но есть кое-что, что требует… более глубокой проверки.
Он отшвырнул папку на пол. Бумаги веером рассыпались по тёмному паркету. Внезапным, точным движением он взял меня за талию и посадил на край стола. Я вскрикнула от неожиданности. Моя юбка задралась, обнажив бёдра. Холод лакированной поверхности дерева прошёлся по коже.
— Матвей Игоревич… я…
— Молчи, — его приказ был тихим, но не терпящим возражений. Его пальцы вцепились в мои колени, грубо раздвинув их. — Я проверю не цифры. Я проверю тебя.
Его лицо приблизилось. Я почувствовала запах его дорогого парфюма, смешанный с лёгким дымным шлейфом виски. Его губы грубо прижались к моим. Это был не поцелуй, а захват. Властный, требовательный. Его язык силой проник в мой рот, исследуя, доминируя. Я просто отдалась, отвечая ему с той же дикой жаждой. В ушах стоял звон. Мы целовались взасос, как голодные звери, его руки срывали с меня пиджак, задирали блузку.
— Вот кто скрывался под строгим костюмом, — прохрипел он, срывая с меня бюстгальтер. Его ладони грубо сжали мою грудь. Больно и безумно приятно. Большие пальцы провели по соскам, которые уже затвердели и выступили бугорками. Он наклонился и взял один в рот. Горячее, влажное прикосновение его языка заставило меня застонать. Он лизал, сосал, кусал, а я лишь запрокидывала голову, цепляясь пальцами за его идеально уложенные волосы, сминая дорогую ткань его пиджака.
Одной рукой он стащил с меня трусы. Они порвались с тихим шорохом. Он спустил меня со стола на пол, резко развернул и снова усадил, но уже спиной к себе.
— Раздвинь ноги. Шире.
Я послушалась, дрожа всем телом. Он встал на колени между моих ног. Его дыхание обожгло самую сокровенную часть меня.
— Боже… какая мокрая, — его голос был полон животного удовлетворения. — Вся для меня.
И он приник к моей киске губами. Его язык был безжалостным и искусным. Он не просто лизал, он изучал, находил каждую чувствительную точку. Широкими, плоскими движениями он водил по всей моей щели, собирая влагу, потом сконцентрировался на клиторе, заставляя его пульсировать и набухать с каждой секундой. Я кричала, кусая себе кулак, глядя на освещённые окна небоскрёбов напротив. Любой мог увидеть. Мой муж мог в этот момент звонить… А я сидела на столе у начальника, который вылизывал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Его язык входил в меня, глубоко, потом возвращался к клитору, рисуя восьмёрки. Я уже не могла сдерживаться, мои бёдра сами двигались ему навстречу, я текла ему прямо в рот. Оргазм накатил внезапно и сокрушительно, заставив всё моё тело содрогнуться в немом крике.
Он поднялся, его лицо блестело. Он расстегнул ширинку. Я обернулась и ахнула. Его член был огромным, твёрдым, с мощной, набухшей головкой. Он подошёл ко мне, направляя его между моих ног.
— Ты этого хотела с самого первого дня, да? — прошипел он, упираясь в мой вход. — Хотела, чтобы начальник трахнул свою маленькую сотрудничку?
— Да… — выдохнула я, уже ничего не стесняясь. — Да, оттрахайте меня, пожалуйста…
Он вошёл в меня одним резким, мощным толчком. Я взвыла от заполнившей меня боли и наслаждения. Он был так велик, что казалось, он проникает в самое нутро. Он не дал мне привыкнуть, сразу начав двигаться. Глубоко, грубо, по-хозяйски. Он засаживал в меня свой член с такой силой, что стол содрогался и сдвигался с места. Его яйца хлопали о мою попку. Я висла на нём, обвив руками его шею, а он держал меня за бедро и за спину, контролируя каждый мой вздох.
— Чья киска? — рычал он, вгоняя в меня себя по самые яйца.
— Ваша! Ваша, Матвей Игоревич!
— Правильно. Запомни это.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается, приближаясь к новому, ещё более сильному пику. Его дыхание сбилось. Он трахал меня всё яростнее, его пальцы впивались в мою плоть. Я смотрела на его перекошенное от страсти лицо, на его дикие глаза, и мне было плевать на мужа, на работу, на всё. Я хотела только этого.
— Я сейчас кончу… внутрь… — это было предупреждение и приказ одновременно.
— Да… кончайте в меня, пожалуйста… — взмолилась я, сама не веря своим словам.
Он издал низкий стон и, с силой вдавив меня в стол, замер. Я почувствовала, как внутри меня пульсирующе бьётся его член, и горячие, густые струи его спермы заполняют меня. Это триггернуло мой собственный оргазм, заставив меня сжаться вокруг него в судорожных конвульсиях. Мы замерли так на несколько секунд, тяжело дыша, обливаясь потом.
Он медленно вышел из меня. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра потекла его сперма, смешанная с моими соками. Он отошёл к столу, достал сигарету. Рука дрожала. Зажёг.
Я сползла со стола, едва стоя на ногах, пытаясь привести в порядок разорванную одежду. Он молча наблюдал. Потом подошёл, провёл пальцем по моей щеке, оставляя след.
— Завтра в девять. Не опаздывай. И принеси новый отчёт.
— Да, Матвей Игоревич, — мой голос был сиплым.
Я вышла из его кабинета, шатаясь. В кармане завибрировал телефон. Муж. «Ты долго ещё? Ужин стынет». Я вытерла влажные глаза и пошла к лифту, всё ещё чувствуя внутри него, его запах и его власть. И понимая, что ничего уже не будет прежним.
Загрузка...