Лето в деревне всегда было кайфовым — свежий воздух, пьянящий запах травы, полная свобода от городской суеты. Я приехал к бабке на каникулы, чтобы отдохнуть, а заодно помочь ей по хозяйству. Но, как оказалось, помогать пришлось не только ей…
Моя соседка, Татьяна, женщина под сорок пять, но, блять, такая сочная, что с ума сойти. Высокая, пышная, с упругой жопой, которая так классно покачивалась, когда она шла по огороду. А эти сиськи… Большие, налитые, будто просились, чтобы их помяли. Она всегда ходила в обтягивающих майках, и я не раз ловил себя на том, что пялюсь на её округлости.
В тот день я как раз пилил дрова у бабки, когда Татьяна подошла к забору.
— Денис, поможешь мне траву покосить? — голос у неё был хрипловатый, с лёгкой сигаретной ноткой. — Мужика нет, а тут всё зарастает…
Я сразу представил, как она стоит передо мной — высокая, смуглая, с каплями пота между грудей. И, конечно, согласился.
— Да без проблем, тёть Тань, — ухмыльнулся я.
Она улыбнулась в ответ, и мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то… тёплое. Ну или мне просто очень хотелось, чтобы это было так.
Как же я тогда ещё не знал, чем обернётся эта помощь…
Я пришёл к Татьяне на следующий день, ближе к вечеру. Солнце уже клонилось к закату, но жара ещё держалась, и пот катился по спине, пока я махал косой. Татьяна то и дело выходила во двор — то воды принести, то просто посмотреть, как идёт работа. И каждый раз, когда она наклонялась, чтобы поправить шланг или сорвать пучок зелени, я украдкой ловил взглядом её глубокий вырез майки и округлые бёдра в шортах.
— Ну что, герой, устал? — она подошла ко мне, протягивая стакан холодного кваса.
Я вытер лоб, взял стакан, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Её руки были тёплыми, чуть шершавыми от работы, но в этом было что-то дико возбуждающее.
— Да нормально, — хмыкнул я, делая большой глоток. — Ещё немного — и будет готово.
— Спасибо тебе, — она прищурилась от солнца, и я заметил, как её губы слегка приоткрылись. — Заходи потом, чайку попьём. Отблагодарить надо.
Я кивнул, но внутри уже всё дрожало от предвкушения. В её голосе была какая-то намёк, или мне опять просто очень хотелось его услышать?
Когда работа была закончена, я зашёл в дом. Кухня оказалась маленькой, уютной, с запахом свежего хлеба и варенья. Татьяна стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюльке, и её фигура в лучах закатного света выглядела просто божественно.
— Садись, — она махнула рукой в сторону стола. — Сейчас налью.
Я присел, но мысли были уже далеко не о чае. Особенно когда она наклонилась за чашками, и её грудь чуть не вывалилась из декольте.
— Ты, наверное, весь мокрый после работы, — она поставила передо мной чашку и села напротив. — Может, душ принять?
Я чуть не поперхнулся.
— Ну… если не помешаю…
Она улыбнулась, и в этот момент её нога под столом слегка коснулась моей.
— Конечно не помешаешь.
И тут я понял — сегодня будет не просто чай.
Я допил чай, но во рту всё равно было сухо — сердце колотилось так, будто я снова час косил траву. Татьяна встала, взяла мою чашку и на секунду задержалась рядом. Её бедро слегка прижалось к моему плечу, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки.
— Душ в конце коридора, — сказала она, и её голос звучал как-то… глубже, чем обычно. — Полотенце свежее висит.
Я кивнул и пошёл, но всё тело было напряжено, будто перед прыжком. Вода оказалась чуть прохладной, и это немного приглушило жар в крови. Я намылился, смыл пот и травяные следы, но мысли крутились только вокруг неё.
Когда зашёл обратно в кухню, Татьяны там не было.
— Тёть Тань? — окликнул я.
— В комнате! — донёсся её голос.
Я прошёл по коридору и замер в дверях. Она сидела на краю кровати, уже без майки — только в лёгком полупрозрачном халатике, который оставлял мало воображению. Её грудь, тяжёлая и упругая, слегка колыхалась при дыхании, а между полуприкрытых полотенцем бёдер угадывался тёмный треугольник.
— Заходи, — она улыбнулась, и в её глазах читался вызов.
Я сделал шаг, потом ещё один. Сердце колотилось так, что, казалось, она его слышит.
— Я… не думал, что так получится, — пробормотал я.
— А я думала, — она медленно раздвинула ноги, и полотенце соскользнуло на кровать. — Ты же не против?
Я был не просто не против — я горел.
Она потянулась ко мне, обхватила за шею и притянула к себе. Её губы оказались горячими, чуть влажными, с привкусом чая и чего-то сладкого. Я впился в них, а её руки уже расстёгивали мои шорты.
— Ложись, — прошептала она, отстраняясь.
Я послушался, а она опустилась передо мной на колени, её пальцы обхватили мой член, и от первого же прикосновения я чуть не кончил.
— Терпи, — усмехнулась она. — Ты мне ещё нужен…
И тогда её губы сомкнулись вокруг меня, а язык заскользил по самому чувствительному месту. Я впился пальцами в простыню, но долго терпеть не смог — перевернул её на спину и прижал к кровати.
— Ты такая красивая… — прохрипел я, целуя её шею, грудь, живот.
Она закинула ноги мне на плечи, и тут я увидел её полностью — мокрую, розовую, готовую.
— Ну же… — она подняла бёдра навстречу.
Я не заставил себя ждать.
Я прижал Татьяну к кровати, чувствуя, как её горячее тело податливо изгибается подо мной. Её грудь тяжело вздымалась, а пальцы впились мне в спину, оставляя следы.
— Давно никто так не трогал… — прошептала она, когда мои губы скользнули по её животу ниже, ниже…
Я раздвинул её ноги шире и замер на мгновение, любуясь видом. Она была вся мокрая, взволнованная, её розовая щёлочка пульсировала в ожидании.
— Ты же любишь, когда лижут? — хрипло спросил я, проводя пальцем по её киске.
— Ох, да… — она закинула голову на подушку.
Я не стал тянуть. Прижался ртом к её промежности и медленно провёл языком от самого низа до бугорка. Она вздрогнула и застонала.
— Да… вот так… — её пальцы запутались в моих волосах, прижимая сильнее.
Я взял её клитор в губы, посасывая и лаская кончиком языка, а пальцами тем временем раздвинул её влагалище, ощущая, как она становится ещё мокрее.
— Денис… я сейчас… — её бёдра затряслись.
Но я не дал ей кончить так быстро. Отстранился, заставив её застонать от неудовлетворённости, а потом резко ввёл два пальца внутрь, одновременно снова прижавшись ртом к клитору.
— Бляяядь! — она выгнулась дугой, и её ноги сомкнулись вокруг моей головы.
Я ускорился, чувствуя, как её внутренности сжимаются вокруг моих пальцев. Она задержала дыхание, потом резко закричала, и тёплая волна брызнула мне на подбородок.
— Господи… — она тяжело дышала, раскинувшись на кровати.
Я поднялся, вытирая рот, и увидел, как её глаза блестят от возбуждения.
— Ты ещё не закончил… — прошептала она, проводя рукой по моему животу.
Я не стал спорить.
Татьяна потянулась ко мне, её пальцы обхватили мой член, всё ещё твёрдый и готовый к действию.
— Давай по-взрослому… — прошептала она, перекатываясь на живот и приподнимая свою сочную задницу.
Я не заставил себя ждать. Встал на колени сзади, провёл головкой по её мокрой щели, наслаждаясь её сдавленным стоном, и одним резким движением вошёл до упора.
— Ооооох, бляяядь… — вырвалось у неё, когда я полностью заполнил её.
Её внутренности были горячими, влажными и невероятно тугими. Я схватил её за бёдра и начал двигаться — сначала медленно, чувствуя каждую складочку, потом быстрее, глубже.
— Да, вот так, еби свою тётку! — она подалась назад, встречая каждый мой толчок.
Я шлёпал её по упругой заднице, наблюдая, как её тело вздрагивает от ударов. Её грудь раскачивалась в такт нашим движениям, а стоны становились всё громче.
— Я… я скоро… — застонала она, сжимая меня изнутри.
— Кончай вместе со мной… — прохрипел я, чувствуя, как волна нарастает внизу живота.
Она закричала, когда её тело затрясло от оргазма, и это стало последней каплей. Я вогнал в неё ещё несколько раз и кончил, впиваясь пальцами в её мясистые бёдра.
Мы рухнули на кровать, запыхавшиеся, липкие от пота. Татьяна перевернулась ко мне, её грудь прижималась к моей груди, а рука лениво гладила мой живот.
— Ну что, помог тёте Тане? — она усмехнулась, и в её глазах играли озорные искорки.
— Да вроде бы… — я обнял её за талию. — Но, кажется, траву опять косить придётся через неделю…
Она рассмеялась, и мы ещё долго лежали, перешёптываясь и касаясь друг друга.
Мы провалялись так почти час, то целуясь, то просто касаясь друг друга, будто боялись, что этот момент рассыплется, как только мы перестанем его чувствовать. За окном уже сгущались сумерки, и комната тонула в тёплых оранжевых тенях.
Татьяна первой нарушила тишину:
— Чёрт, а ведь я тебя даже не накормила нормально… — она лениво провела пальцами по моей груди. — Голодный остался, наверное.
Я засмеялся:
— Ну, кое-чем я точно насытился.
Она шлёпнула меня по плечу, но в её глазах читалось удовольствие. Потом вдруг серьёзно посмотрела на меня:
— Ты же не будешь потом… ну, считать, что я какая-то шлюха?
Я резко приподнялся на локте:
— Да что ты, тёть Тань! Это было офигенно. Если что — я сам к тебе напросился.
Она улыбнулась, и напряжение ушло:
— Ладно, ладно… Тогда, может, правда поужинаем? Я тут пирог с вишней испекла…
— Только если ты его в этом халатике подашь, — я озорно ухмыльнулся.
— Ах ты мелкий похабник! — она засмеялась, но халат поправила так, чтобы грудь была видна лучше.
Мы поднялись, и пока она накрывала на стол, я сидел и смотрел, как она двигается — плавно, уверенно, будто и не было только что этой бешеной страсти. Но когда она наклонялась за тарелками, я видел, как дрогнули её ноги, и это наполняло меня дикой гордостью.
Пирог оказался объедение. Мы ели, смеялись, и она рассказывала про свою молодость, а я — про учёбу в городе. Будто и не было между нас этой разницы в возрасте, будто мы просто двое людей, которым хорошо вместе.
Когда я собрался уходить, она остановила меня у двери:
— Так что… насчёт травы через неделю — это шутка была?
Я притянул её к себе, почувствовав, как её тело сразу же откликается на прикосновение:
— А ты как думаешь?
Она закусила губу, а потом прошептала прямо в губы:
— Приходи завтра. Трава подождёт.
Я вышел на крыльцо, и тёплый вечерний воздух обнял меня. Где-то кричали коростели, пахло сеном и её духами, которые въелись мне в кожу.
И я понял — это лето запомнится мне на всю жизнь.
Загрузка...