Город пьянел вместе с ней.
Улицы, залитые неоновым светом, сливались в мокрые полосы за окном такси. Алёна, привалившись к холодному стеклу, едва могла сфокусировать взгляд. Ей было двадцать три, но сегодня — после трёх коктейлей, двух шотов и бокала шампанского, который ей налил какой-то усатый тип в барной стойке, — она чувствовала себя глупой.
«Чёрт, надо было остановиться после второго мартини…»
Её тёмные волосы растрепались, помада размазалась, а чёрное облегающее платье, которое так эффектно подчёркивало её округлые бёдра и тонкую талию, теперь казалось тесным и неудобным. Колготки в сеточку (новые, купленные специально для вечера) слегка сползли на одной ноге, но ей было уже всё равно.
Таксист — мужчина лет сорока, с грубоватыми чертами лица и тяжёлыми, натруженными руками — украдкой поглядывал на неё в зеркало заднего вида.
«Спит, что ли?»
Она не спала. Но сознание уже плыло, и веки налились свинцом. Последнее, что она смутно осознала перед тем, как провалиться в тяжёлый, алкогольный сон — это его взгляд. Тёмный, пристальный.
Машина мягко покачивалась на поворотах, а её голова бессильно склонилась набок.
Таксист сбавил скорость.
«Ну и ну… Совсем отрубилась.»
Он прикусил нижнюю губу, медленно переводя взгляд с дороги на её длинные ноги, на едва приоткрытый рот, на грудью, поднимающуюся в такт тяжёлому дыханию.
И решил свернуть в тёмный переулок.
Таксист — его звали Виктор — припарковался в узком переулке между мрачными кирпичными стенами складов. Здесь не было ни души, только редкие фонари, бросающие жёлтые пятна на асфальт. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только ровным дыханием Алёны.
Он обернулся, разглядывая её.
«Чёрт… а ведь симпатичная.»
Платье задралось выше колен, открывая бледную кожу в сетке колготок. Одна туфля слетела, и её маленькая ступня с накрашенными ногтями выглядела почти беззащитно. Виктор почувствовал, как внизу живота загорается знакомое тепло.
«Просто посмотрю… Ну, может, потрогаю немного. Всё равно не проснётся.»
Осторожно, стараясь не скрипнуть сиденьем, он приоткрыл дверь и вышел, затем бесшумно открыл заднюю. Холодный воздух ворвался в салон, но Алёна лишь слабо поёжилась, не просыпаясь.
Виктор замер, наблюдая, как её грудь медленно поднимается и опускается. Потом, затаив дыхание, провёл пальцем по её колену.
Кожа под тонким нейлоном была тёплой.
«Блять… как же она пахнет…»
Духи, алкоголь, что-то сладкое — возможно, лак для волос. Он наклонился ближе, втягивая носом её запах, и рука самовольно потянулась выше, скользя по внутренней стороне бедра.
Алёна слабо застонала во сне.
Виктор резко отдернул ладонь, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
«Проснётся — скажу, что хотел разбудить, довезти до дома… Но если не проснётся…»
Он медленно провёл языком по пересохшим губам и снова потянулся к ней. На этот раз — к поясу платья.
Виктор замер, его пальцы застыли на поясе платья. Сердце колотилось так сильно, что он почти слышал его стук в тишине салона. Алёна слабо зашевелилась, её губы дрогнули, и на секунду ему показалось, что она вот-вот проснётся. Он затаил дыхание, готовый отпрянуть и что-то буркнуть про «хотел помочь добраться до дома», но девушка лишь глубже ушла в сон, её дыхание снова стало ровным.
«Чёрт… ну и нервотрёпка…»
Его ладонь дрожала, когда он медленно, сантиметр за сантиметром, начал поднимать подол платья. Ткань скользила по её бёдрам, обнажая сначала верх колготок с кружевной резинкой, а затем – тонкую полоску трусиков. Они были чёрные, кружевные, слегка влажные в центре.
Виктор сглотнул.
«Сука, она вся такая… аккуратная…»
Он не мог удержаться – его пальцы потянулись к ней, скользнули по нейлону, ощущая тепло её кожи сквозь тонкую ткань. Алёна слабо застонала, её бёдра слегка сдвинулись, как будто пытаясь бессознательно уйти от прикосновения.
– Тихо, крошка… – прошептал он, наклоняясь ближе.
Его губы коснулись её внутренней поверхности бедра, и он почувствовал, как её мышцы напряглись. Она пахла духами, потом, чем-то сладким и запретным. Он втянул носом этот аромат, и его член болезненно дёрнулся в штанах.
«Блять, надо снять эти колготки…»
Он осторожно ухватился за резинку и начал стягивать их вниз. Нейлон сопротивлялся, цепляясь за её кожу, но вскоре поддался. Алёна зашевелилась сильнее, её веки дрогнули.
– М-м… нет… – пробормотала она сквозь сон.
Виктор замер.
«Просыпается?..»
Но нет – её дыхание снова стало глубоким. Он продолжил, снимая колготки до колен, а затем и трусики, которые соскользнули с её бёдер легко, как будто и не сопротивлялись.
И вот она лежала перед ним – обнажённая, уязвимая, её киска слегка блестела в тусклом свете уличных фонарей.
«Она мокрая… Неужели во сне…?»
Он не мог больше терпеть. Его пальцы потянулись к ней, скользнули между складок, ощущая её тепло и влагу. Алёна резко вдохнула, её тело слегка выгнулось.
– Т-так… нельзя… – её голос был сонным, слабым.
Но Виктор уже не мог остановиться…
Он расстегнул ширинку, освобождая свой напряжённый член, и натянул презерватив дрожащими пальцами.
«Сейчас… прямо сейчас…»
Его руки схватили её за бёдра, притягивая к себе. Алёна слабо попыталась сопротивляться, её ладони упёрлись в его грудь, но сил не хватило даже на то, чтобы толкнуть как следует.
– Проснись, сучка… – прошептал он, прижимаясь к её входу. – Проснись и почувствуй, как я вхожу…
И одним медленным движением вошёл в неё.
Алёна резко вскрикнула, когда его член на всю длину вошёл в её теплую, сопротивляющуюся плоть. Её глаза широко распахнулись — мутные, невидящие от алкоголя, но уже наполняющиеся осознанием происходящего.
— Ч-что… стой… — её голос сорвался на хриплый шёпот, ладони судорожно впились в его плечи.
Виктор не останавливался. Он прижал её к сиденью всем весом, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг него.
— Тише, милая, — прошипел он, впиваясь зубами в её шею. — Ты же сама виновата… такая пьяная, такая сладкая…
Он начал двигаться — резко, грубо, выбивая из неё короткие всхлипы. Алёна пыталась вывернуться, но её тело, ослабленное алкоголем, лишь бессильно дрожало под ним.
— Нет… прекрати… аа… — её протест превратился в стон, когда он намеренно прошёлся членом по тому месту внутри, что заставило её спину выгнуться.
Виктор чувствовал, как её ноги непроизвольно сжимают его бёдра.
— Вот видишь… тебе нравится… — он хрипло засмеялся, ускоряя темп.
Его ладони впились в её грудь, сжимая, щипля соски сквозь тонкую ткань платья. Алёна закинула голову назад, её дыхание стало прерывистым.
— Я… я не… ах!
Он почувствовал, как её тело начало сжиматься в спазме, и это подстегнуло его. Одна рука опустилась между их тел, большой палец нашел её клитор и начал давить, растирать.
— Кончай, сучка… кончай на моём члене…
Её ноги затряслись, пальцы вцепились в его волосы — не то чтобы оттолкнуть, не то чтобы притянуть ближе. Волна оргазма накрыла её, заставив глухо застонать.
Виктор чувствовал, как её киска пульсирует вокруг него, и это стало последней каплей.
— Да… вот так… принимай…
Он вогнал в неё член до предела и замер, чувствуя, как горячая волна разливается по его животу.
Он выскользнул из неё, снял презерватив и выбросил в окно. Алёна лежала, тяжело дыша, её взгляд медленно прояснялся.
— Ты… ты… — её голос дрожал.
Виктор поправил джинсы и холодно посмотрел на неё.
— Ты проспала свой адрес. Говори, куда ехать.
Она сжалась в комок, стараясь прикрыть растрёпанную одежду.
— Просто… просто довези меня…
Он завёл мотор и выехал на пустынную улицу. В салоне пахло сексом и стыдом.
Когда такси остановилось у её дома, Алёна выскочила, не дожидаясь сдачи. Виктор смотрел, как она бежит к подъезду, подтягивая спущенные колготки.
«Завтра она сделает вид, что ничего не было»
Он переключил передачу и исчез в ночи.
Загрузка...