Июль в пригороде тянулся, как патока. Солнце жарило так, что асфальт на подъездной дорожке к дому Лены чуть ли не плавился. Муж, Андрей, укатил в командировку на всё лето — какой-то крупный проект в другом городе. Обещал звонить каждый вечер, но уже через неделю звонки стали реже, короче, суше. Лена, 29 лет, с точёной фигурой, которую она поддерживала йогой и бегом по утрам, чувствовала себя как в клетке. Большой дом, окружённый аккуратными газонами, был слишком пустым. Скука грызла её, как комары по вечерам. А жара… жара делала всё хуже. Тело Лены будто горело изнутри, требуя чего-то большего, чем холодный душ и сериалы на Netflix.
Она заметила его в начале июля. Новый сосед, точнее, сын соседей через два дома. Лёха, 19 лет, долговязый, с загорелой кожей и растрёпанной чёлкой, которая падала на глаза. Он подрабатывал летом, таскаясь по району с газонокосилкой. Лена впервые увидела его, когда он стриг их лужайку — Андрей договорился перед отъездом. Лёха работал без футболки, и пот стекал по его спине, подчёркивая каждый мускул. Лена стояла у окна кухни, держа стакан с ледяной водой, и не могла оторвать взгляд. Её пальцы сжали стекло так, что костяшки побелели. «Чёрт, да он же пацан совсем,» — подумала она, но низ живота предательски заныл.
С того дня она стала ловить себя на том, что выглядывает его из окна. Лёха появлялся пару раз в неделю, всегда в шортах, всегда с наушниками, всегда с этим ленивым, но каким-то хищным взглядом. Лена начала одеваться иначе — не для него, конечно, просто… для себя. Короткие шорты, которые едва прикрывали попку, топы без лифчика, под которыми её соски проступали, когда она выходила на крыльцо с лимонадом. Она замечала, как он косится на неё, когда думает, что она не видит. Один раз их взгляды встретились, и Лёха, вместо того чтобы смутиться, просто кивнул, с лёгкой ухмылкой. Лена почувствовала, как щёки вспыхнули, а между ног стало влажно. «Господи, что я творю?» — ругала она себя, но вечером в душе её пальцы сами скользнули вниз, представляя, как этот наглый пацан прижимает её к стене.
К середине августа напряжение стало невыносимым. Лена больше не могла притворяться, что ей просто «жарко». Она хотела его. Хотела так, что по ночам ворочалась, сжимая бёдра, пока простыни не становились влажными от пота и желания. Лёха, будто чуя её состояние, стал задерживаться у их дома дольше, чем нужно. То поговорит с ней о погоде, то спросит, не надо ли что подправить в саду. Его голос был низким, с лёгкой грубостью, и каждый раз, когда он говорил, Лена чувствовала, как её кожа покрывается мурашками.
Всё случилось в пятницу, когда жара достигла пика. Лена сидела на заднем дворе в бикини — чёрном, с тонкими завязками, которое она купила пару лет назад, но так и не решилась носить публично. Она знала, что Лёха должен прийти стричь газон. Знала и ждала. Когда он появился, она лежала на шезлонге, потягивая коктейль через соломинку. Лёха бросил взгляд, и на этот раз в его глазах не было ни намёка на стеснение — только голод.
— Жарко сегодня, да? — сказал он, выключая косилку и вытирая пот со лба. Его шорты сидели низко, открывая полоску загорелой кожи над поясом.
Лена приподнялась на локтях, чувствуя, как её грудь натягивает ткань бикини. Она знала, что он смотрит. Хотела, чтобы смотрел.
— Не то слово, — ответила она, улыбнувшись. — Хочешь воды? Или пива?
Лёха помедлил, будто взвешивая, насколько далеко можно зайти. Потом кивнул.
— Пива, если есть.
Она встала, намеренно медленно, покачивая бёдрами, и пошла в дом. Чувствовала его взгляд на своей попке. В кухне она достала две бутылки, но вместо того чтобы сразу выйти, задержалась у раковины, облив запястья холодной водой. Сердце колотилось. «Ты реально это делаешь, Лена? С пацаном, которому девятнадцать?» Но тело уже решило за неё…
Когда она вернулась, Лёха сидел на краю шезлонга, глядя на неё так, будто готов был проглотить. Лена протянула ему бутылку, их пальцы соприкоснулись, и она чуть не задохнулась от этого касания. Они пили в тишине, но воздух между ними гудел, как высоковольтные провода.
— Ты всегда такая… гостеприимная? — спросил он вдруг, с той же нахальной ухмылкой.
Лена прищурилась, чувствуя, как в ней закипает что-то дерзкое.
— Только для тех, кто не раздражает, — парировала она. — А ты, Лёх, раздражаешь. Ходишь тут, футболку снимаешь, думаешь, никто не смотрит?
Он засмеялся, низко, гортанно, и этот звук прошёл по её позвоночнику, как вибрация.
— А ты смотришь, да? — Он наклонился чуть ближе, и Лена уловила его запах — пот, трава, что-то мужское и дикое. — Я же вижу.
Она должна была отшутиться, уйти, поставить точку. Но вместо этого сказала:
— И что ты видишь?
Лёха поставил бутылку на землю, не отводя глаз. Его голос стал тише, но в нём появилась сталь.
— Вижу, что тебе скучно. И что ты хочешь, чтобы я что-то с этим сделал.
Лена почувствовала, как её трусики промокли. Она сглотнула, но не отвела взгляд.
— Думаешь, ты справишься, мальчик?
Это был вызов, и Лёха его принял. Он встал, шагнул к ней, и в следующую секунду его рука легла на её талию, тёплая и тяжёлая. Лена ахнула, но не отстранилась. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.
— Давай проверим, — прошептал он и поцеловал её.
Его губы были жёсткими, требовательными, и Лена ответила с такой же жадностью. Поцелуй был не нежным — он был как пожар, как будто они оба ждали этого слишком долго. Лёха притянул её ближе, его пальцы впились в её бёдра, и Лена почувствовала, как его стояк упирается в её живот через шорты. Она застонала ему в рот, вцепившись в его плечи, царапая кожу ногтями.
— Похер на всё, — пробормотал он, отрываясь на секунду, чтобы стащить с неё верх бикини. Завязки развязались с лёгким щелчком, и её груди, тяжёлые и набухшие, оказались на свободе. Лёха издал низкий рык, глядя на её твёрдые соски, и тут же наклонился, втягивая один в рот. Лена выгнулась, хватая его за волосы, её ноги дрожали. Его язык кружил вокруг соска, зубы слегка прикусывали, и каждый укус отдавался пульсацией между её ног.
— Бля, Лёх, — выдохнула она, когда он переключился на второй сосок, а его рука скользнула вниз, под ткань её трусиков. Его пальцы нашли её клитор, влажный и набухший, и начали тереть, медленно, но с нажимом. Лена задрожала, её бёдра сами собой раздвинулись шире. — Давай, не тормози…
Он поднял голову, его глаза были тёмными, почти чёрными от желания.
— Хочешь быстро? Или чтоб я тебя сначала довёл до визга?
Лена засмеялась, но смех перешёл в стон, когда он добавил второй палец, проникая в неё. Она была такой влажной, что его пальцы скользили легко, но её стенки сжимали их жадно.
— Хочу всё, — выдохнула она. — Трахни меня так, чтоб я забыла своё имя.
Лёха ухмыльнулся, и в следующую секунду он уже стягивал с неё трусики, бросая их на траву. Лена легла на шезлонг, раздвигая ноги, не стесняясь ни капли. Её пизда блестела от влаги, розовая и открытая, и Лёха смотрел на неё, как на что-то священное. Он расстегнул шорты, и его хуй вырвался наружу — толстый, с набухшими венами, головка блестела от предэякулята. Лена прикусила губу, чувствуя, как её рот наполняется слюной. Она хотела попробовать его, но ещё сильнее хотела, чтобы он вошёл в неё.
— Ну же, Лёх, — Она протянула руку, обхватывая его член, и направила к себе. — Вставь его.
Он не стал медлить. Лёха навис над ней, упираясь одной рукой в шезлонг, и медленно ввёл головку. Лена ахнула, чувствуя, как он растягивает её. Он был больше, чем она ожидала, и это ощущение — смесь боли и удовольствия — заставило её ногти вонзиться в его спину. Лёха застонал, его лицо исказилось, когда он вошёл глубже, заполняя её до предела.
— Бля, какая ты тугая, — прорычал он, начиная двигаться. Его толчки были медленными, но мощными, каждый раз задевая точку внутри, от которой Лена задыхалась. Она обхватила его бёдрами, подстраиваясь под ритм, её груди колыхались в такт. Пот стекал по её телу, смешиваясь с его, и запах их секса — солёный, животный — заполнил воздух.
— Быстрее, — простонала она, вцепившись в его плечи. — Трахай меня, как шлюху.
Эти слова будто сломали в нём что-то. Лёха ускорил темп, его бёдра хлопали по её, звук был влажным, непристойным. Лена чувствовала, как его хуй заполняет её снова и снова, как её стенки сжимают его, как её клит трётся о его лобок при каждом толчке. Оргазм накатил внезапно, как удар молнии — её тело выгнулось, она закричала, вцепившись в него так, что на его спине остались красные полосы. Её пизда пульсировала, сжимая его, и Лёха зарычал, чувствуя это.
— Кончаю, бля, — выдохнул он, и Лена, всё ещё дрожа от своего оргазма, прошептала:
— В меня. Хочу чувствовать.
Он сделал ещё пару резких толчков и замер, издав низкий стон. Лена ощутила, как он кончает, горячие струи заполняют её, и это толкнуло её в ещё один оргазм, слабее, но такой же яркий. Они застыли, тяжело дыша, их тела всё ещё соединены. Лёха опустился на локти, чтобы не раздавить её, и посмотрел ей в глаза. В его взгляде было что-то новое — не только похоть, но и что-то похожее на одержимость.
— Ты… охуенная, — тихо сказал он, всё ещё внутри неё. — Я теперь хуй знает, как обратно в норму.
Она засмеялась, чувствуя, как его член медленно покидает её, оставляя за собой липкую теплоту. Лена потянулась, лениво, как кошка, и провела пальцем по его губам.
— А кто сказал, что будет норма? — ответила она, подмигивая. — Лето ещё не кончилось.
Они лежали на шезлонге, потные, растрёпанные, пока солнце палило сверху. Лена знала, что это неправильно, что Андрей, что соседи, что всё это может рухнуть. Но в тот момент ей было плевать. Она хотела Лёху, хотела этот жар, эту грязь, эту жизнь, которая наконец-то ворвалась в её скучные дни. И глядя на его ухмылку, она понимала, что он хочет того же.
Август обещал быть долгим. И чертовски жарким…
Загрузка...