В этой серии рассказов я описываю свои приключения и тематические встречи по теме сексвайф. У меня было несколько десятков таких встреч, как с парами, увлеченными темой, так и девушками-сексвайфочками отдельно. В этой серии рассказов описаны только самые яркие из этих приключений, в каждом из которых присутствовала определенная изюминка, без которой встреча не представляет из себя ничего интересного, кроме как механического траха, что мне совсем не интересно вспоминать, а тем более тратить время на описание этого процесса.
Изюминки, яркие звездочки воспоминания, складывающиеся в удивительный орнамент созвездий нашей памяти — именно вы вдохновляете меня творчество.
История 1.
Артем и Арина.
Я пришёл чуть раньше, как и полагается. Не люблю спешить. Заказал виски — не для эффекта, для начала собственного ритуала. Держа бокал в руке, я лениво сидел у окна, когда они вошли.
Он — обычный парень лет тридцати, ничего особенного — типичный муж, которого заводит тема, как минимум на уровне его фантазий. Узкие плечи, походка офисного планктона, немного нервный взгляд. Держал её за руку, но так, как будто она может выскользнуть в любую секунду. Правильно, я улыбнулся сам своим мыслям — она может.
А вот она, Арина…
Тонкая, длинноногая, рыжая. Хвост почти до талии — идеально выпрямленный. Даже в одежде видно: тело — как у танцовщицы. Ни грамма лишнего. Гибкая. Подвижная. Опасная. На ней чёрное платье без бретелей. Без декольте — но этого и не нужно. Достаточно взгляда, образа, ощущения.
Мы поздоровались. Вежливо. Обменялись рукопожатиями. Его рука — влажная, мягкая, в ней нет силы. Её — прохладная, тонкая, но с мягким ответным нажимом. Я почувствовал: не девушка — огонь, под цвет ее шикарных волос.
Они сели, я сделал заказ. Стандартно — вино, лёгкая закуска. Он представился — Артем, айтишник — так он обозначил свой род занятий.
Ира у нас — домохозяйка, сказал он с оттенком странного смысла — хаузвайф — парень явно любит посмотреть «клубничку».
Потом принялся рассказывать, как давно интересуется «темой», как трудно найти адекватных людей — стандартный текст. Я кивал. Поддерживал разговор. Был подчеркнуто вежлив с ним. Но мои глаза, мои глаза были на ней.
Она это знала, чувствовала и… принимала. Не отворачивалась, не играла скромницу. Смотрела — прямо. Спокойно. Даже когда он болтал очередную глупость, она чуть склонила голову и… просто посмотрела. Два движения глазами. Сначала на меня. Потом — на него. Всё. Послание принято, контакт установлен.
Я не улыбнулся. Только перевёл взгляд обратно на бокал.
— Я в молодости немного моделью работала, — говорит она. — И хостес, в Японии. В Киото, потом в Токио.
Он кивает. С энтузиазмом.
— Да-да, это было когда мы только начали встречаться, да?
Я медленно поднимаю взгляд. Мои глаза — на ней. Я знаю. Я очень хорошо знаю, что это за работа. Несколько моих знакомых — через это прошли. Тонкая грань между “хостес” и “девушка по вызову” — только в умении не попасться. Или наоборот — попасться нужному. Она чувствует мою реакцию. И вот тогда — впервые — я вижу ее игру. Незаметно. Почти не двигая лицом. Только глазами. Переводит взгляд на мужа, потом — снова на меня. Молча. Но ясно. Он не в курсе, не должен знать. И не узнает. Если только я не скажу. Я не скажу. Я поднимаю бокал.
— Интересный опыт, — говорю, стараясь скрыть двусмысленность фразы. — Многое даёт. Особенно — если уметь смотреть, слушать, чувствовать настроение клиентов.
— Я умею, — отвечает она. Спокойно. Без кокетства. Как утверждение.
Наши взгляды пересекаются. Где-то на границе секрета, ставшего уже общим.
Её муж всё ещё говорит что-то о доверии, границах, свободных взглядах на брак, полигамии древних культур. Я не слушаю. Мы уже общаемся без слов.
Она чувствует, знает, кто я.
Я — вижу, кто она. И у нас впереди — много ночей, где он, возможно, будет присутствовать. Но это уже наша игра.
— … важно ее удовольствие, всё внимание уделяется принцессе, — говорит он, улыбаясь.
Я киваю, понимаю его.
— МЖМ — мой любимый формат.
— Правда? — Она слегка наклоняется ко мне. — Почему?
— Потому что в центре всего — ты. А мужчина, который умеет быть рядом и усиливать, а не мешать, — большая редкость. Он снова кивает. Немного с запозданием, самодовольно — он — редкость. Видно, что мысль ему нравится, но не до конца прожита. Она — наоборот. Услышала. Поняла. Отметила.
Я смотрю на них, как будто невзначай.
— Но, конечно, только если вам обоим это подходит. Всё должно быть комфортно. Без давления, это ваше решение и ваша игра.
Подчёркнуто. Спокойно. Я даю ему пространство, не унижаю, наоборот- проявляю максимальное уважение. Это важно. Такие мужчины пугаются не грубости, а превосходства, которое чувствуют — но не могут объяснить.
— Мы пока только обсуждаем, — говорит он. — Много читаем.
— Хороший старт, — отвечаю. — Но тело — не в книгах. Оно — здесь, в энергии этой встречи.
Вечер окончен, мы прощаемся. Я подаю Ирине пальто, помогаю надеть. Кончики пальцев скользят по руке, почти не касаясь. Но она чувствует, она всё чувствует.
Выходим вместе. У входа — небольшая пауза. Ветер. Вечер.
Он протягивает руку — жму, немного сильнее, чем положено по этикету. Он слегка поморщился, но вида не подает.
— Было очень приятно, — говорю. — Вы — красивая пара. Он благодарит. Всё ещё немного нервно. Я поворачиваюсь к ней.
Наклоняюсь — намерен коснуться щеки. Но она — едва заметным движением — разворачивает голову. И наши губы встречаются. Коротко. Но с языком.
На полсекунды. Достаточно, чтобы понять: девочка горячая. Очень.
И делает она это — осознанно. На его глазах.
Я не тороплюсь. Только слегка улыбаюсь.
— До связи.
— Да, — говорит она. — Надеюсь, продолжим.
На следующий день создаётся группа в мессенджере на нас троих. Первое сообщение — от него.
“Спасибо за вечер, было интересно. Очень приятно пообщаться с адекватным человеком, который разделяет наши взгляды”.
Я отвечаю в том же духе. Поддерживаю.
Потом — лёгкий флирт с ней. Через фото — она присылает «утренний кофе» в белье. Спокойно, как бы между делом. Но кружево видно. И плечо, и совсем немного край ее маленькой аккуратной груди. Все в рамках приличия, но я умею чувствовать энергии. И я точно знаю — это адресовано мне.
Они обсуждают, спрашивают. Он спрашивает про правила, безопасность, она — реже пишет, но, когда пишет, — жарко. Долго молчит, потом — одно короткое сообщение, от которого член напрягается:
А если я попрошу, чтобы вы не были слишком нежны? Я отвечаю
Ты можешь просить, любой каприз. Но когда ты откроешься — я сделаю то, что ты действительно хочешь. А не то, что ты говоришь.
После этого — пауза. Долгая. День. Два. Он пишет, что она «взволнована, но не уверена».
Я не давлю. Я умею ждать
Он пишет первым, как обычно.
А расскажи, с чего у тебя всё начиналось в теме? Сколько у тебя было пар, с которыми ты пробовал МЖМ? Какие сценарии предпочитаешь? Ты был в роли доминанта? Или просто партнёра? Какие границы ты считаешь нормальными и допустимыми?
Сообщение длинное. На экране — полотно текста.
Я смотрю, как бегут его вопросы. Один за другим. Подробные. Слишком. Не от любопытства — от возбуждения. И, может, от страха. Я это чувствую.
Ты там дрочишь сейчас что ли, мой юный друг? Но я не пишу это. Я выбираю другое.
Ты задаёшь правильные вопросы. Но есть один нюанс — всё это — теории. А ей сейчас важны не мои ответы, а ее ощущения.
Пауза. Потом — я пишу чётко, спокойно, вежливо:
Предлагаю мягкий вход. Без давления. Мы встретимся вдвоём. По вашим правилам. Без сюрпризов. Я просто помогу ей расслабиться. Обещаю — минимум, отличный массаж. Дальше — только то, что позволено. Без давления. Без принуждения.
На экране тишина. Несколько минут. И вдруг — она пишет.
Да Мне так будет легче расслабиться. Привыкнуть.
Я читаю медленно. И вижу: она ухватилась. Это — её выход. Не его. Она наконец нашла способ перейти грань. Не разрушая фасад.
Он отвечает почти сразу. Сбивчиво, прямо через экран своего телефона чувствую, как дрожат его пальцы:
Хорошо. Это можно. Но… Без секса. Ни в коем случае. Минет — нет. Секс — нет. Максимум — можно целовать. Везде. Но только если ей хочется. И… и ты можешь прикасаться. Везде, но без проникновения.
Я читаю это и улыбаюсь. Грустно. Ну что ж, мальчик, хочешь поиграть в хозяина своей сучки? Ты насмотрелся порнухи и думаешь, что ты тот, кто ставит границы и создает правила? Нет, милый, я уже давно их читаю их в её теле.
Я отвечаю спокойно:
Принято. Всё — по согласию. Иначе и быть не может. Массаж, поцелуи по телу, везде. Куни?
Она ставит смайлик с язычком и отвечает раньше его:
Да:) Пожалуйста!
Я понимаю: встреча уже решена. Осталось — выбрать день, время и место.
Первая встреча. Отель. С какого перепугу Артем решил, что днем лучше или, может, безопаснее чем вечером — ведомо только ему. Я не вдавался в подробности и не пытался заниматься психоанализом его решений.
Ресепшн. Светло. Просторно. Люди вокруг. Он стоит чуть впереди, я говорю с администратором. Арина — позади. Она поворачивается — и наши глаза встречаются. В этот момент времени как будто не существует. Только она — в этом лёгком платье, бежевом, почти слившемся с кожей. Каблуки высокие. Поза — чуть напряжённая, но уверенная. Глаза — очень внимательные. Она оценивает, сканирует — не просто меня — себя рядом со мной. Наконец — лифт.
Он помогает донести сумку. Шутит, что “надеется, всё будет в пределах”. Улыбается. Но пальцы дрожат, когда она касается его плеча. И уж точно — когда она целует его в щеку. Прощально. Я провожаю его взглядом. Он поворачивается у выхода. Внимательно смотрит на номера моей машины. Фотографирует, наверное. Думает, что это его защита.
Мы поднимаемся. Номер просторный. Окно во всю стену. Вид на реку — спокойный, как дыхание до поцелуя. Большая кровать. Белое бельё. Стеклянная ванная — отдельно. Всё чисто, почти стерильно.
Арина заходит внутрь. Закрывает дверь. Снимает каблуки — и всё равно высокая. Почти наравне со мной. Неловкость — буквально на мгновение. Я не давлю. Просто смотрю, наблюдаю, наслаждаюсь в предвкушении — я давно знаю — это самое вкусное.
— Душ? — спрашиваю.
— Да, — кивает. — Хочу немного… освежиться, привести себя в порядок.
Я киваю.
Не приближаюсь, не пытаюсь пойти следом. Просто сажусь в кресло, смотрю в окно, жду. Звук воды. Тонкий пар выходит из щели. Потом тишина.
Минуты три. И вот — она выходит.
Завёрнута в полотенце. Волосы влажные. Кожа — светлая, блестит. Она идёт к кровати. Я встаю.
Наши губы сливаются. Без слов. Просто тянемся — и встречаемся.
Сначала мягко. Потом глубже. Я чувствую, как она начинает таять. Рот открывается. Язык касается моего в первобытном танце. Лёгкий стон — в горло. Я обнимаю её за талию. Плотно.
Её пальцы — на моих плечах.
Оторвавшись, она смотрит в глаза. Голос — тихий, но ясный:
— Правила… Помнишь? Ты обещал…
Я не отстраняюсь. Только провожу рукой по её щеке. Я киваю.
— Я помню. Хорошо. Начнем с массажа?
— Я вообще-то не люблю массаж, — смеётся она, ложась на кровать. — Правда.
— Тогда придётся просто целовать, — говорю я, снимая рубашку.
Она смотрит. Молча. Но взгляд выдает всё. Я расстёгиваю ремень. Джинсы — вниз вместе с трусами. Мой член — дымится. Толстый. Прямой. Горячий, как только что вылитый из меди. 20см живой, пульсирующей силы плоти.
Она не прячет взгляд. Наоборот. Смотрит — и я вижу, как по телу пробегает дрожь.
Я усмехаюсь:
— Побольше, чем у японцев, да?
Она чуть улыбается. И добавляет:
— Не только у японцев…
Я ложусь рядом. Придвигаюсь. Тянусь рукой. Медленно убираю полотенце.
Под ним — изящное гибкое сокровище.
Рыжее золото волос на подушке. Тонкая, ровная спина. Веснушки — даже на плечах. Я разворачиваю её чуть. Смотрю на грудки — маленькие, аккуратные, с торчащими розовыми сосками. Киска — гладкая. Плотная. Розовая, как лепесток. Уже влажная. Я не тороплюсь.
Касаюсь губами её шеи. Потом — ключицы. Рука — держит её за талию, чтобы она чувствовала: я рядом, я живой, настоящий. Я целую её сосочки. Легко. Потом — плотнее. Один. Потом второй.
Она выгибается. Слабый стон. Потом — ниже. Живот. Бёдра. Внутренняя сторона — горячая, чувствительная. Я чувствую, как она дрожит.
Медленно, осторожно, я приближаюсь.
Дую на киску. Легко. Тепло. Она чуть приподнимает бёдра — сама. Я провожу языком вдоль складочки. Она резко вдыхает. Сейчас — нет слов. Только тело.
Я начинаю куни, или попросту — начинаю лизать ее сладкую дырочку, ласкать губами, язычком. Сначала — медленно. Кругами. Затем — чуть сильнее. Языком по клитору. Она стонет. Сжимает простыню. Поднимает таз. Я чувствую, как она пульсирует. Я поднимаю взгляд — она смотрит в потолок, рот приоткрыт, дыхание прерывистое.
— Да… — вырывается у неё.
Я продолжаю. Не спеша. Но сильнее, быстрее, интенсивнее. Язык знает, что делать. Я чувствую, как она теряет контроль. Как дрожит. Как не может остановить себя.
— Да… там… ещё… да… о боже! — выдыхает.
И вот он — её первый оргазм.
Настоящий. На моём языке. Не в фантазии, не в переписке. А здесь. Сейчас.
Она дёргается. Сжимается. Волна проходит через живот, бёдра, грудь.
Я держу её. Не отпускаю. Не прерываю.
Лишь когда тело утихает, я поднимаюсь. Смотрю на неё. Её глаза — влажные. Лицо — в румянце. Губы дрожат.
Я ложусь рядом.
— Теперь ты знаешь, как это может быть, — шепчу я. Она кивает.
И, не открывая глаз, тянется ко мне — целовать. Уже сама.
Мы лежим рядом. Её дыхание ещё не выровнялось. Оргазм отпечатался на коже, в голосе, в губах. Она поворачивается ко мне. Легко касается губами. Целуемся. Нежно. Не как чужие. Уже — с тенью привязанности. С телом, которое узнало тепло. Я чувствую, как её ладошка скользит вниз. На живот. Потом ниже. Она находит мой член. Сжимает.
Он твёрдый, как камень, горячий от напряжения, пульсирует. Начинает двигаться рукой. Слишком быстро. Слишком жадно. Нет, девочка. Не так.
Я мягко убираю её ладонь. Смотрю в глаза.
— Не спеши. Трогать можно — да. Но чувствуй, не хватай. Поняла?
Она кивает. Но я не даю ей вернуться.
Я сажусь над ней. Медленно. Мой член оказывается над её грудью.
Я беру его рукой. Ласкаю головкой её соски. Провожу по ним — медленно.
Сначала один. Потом другой. Она замирает. Смотрит. Её соски уже стоят — торчат вверх, розовые, ждущие.
Я ниже не иду. Только грудь. Только сосочки. Она сжимает грудки — своими ладонями. Маленькие. Упругие.
Пытается сжать их вокруг члена.
Милое усилие. Почти трогательное.
Но сухо. Я смотрю ей в глаза.
— Помоги себе.
Она понимает.
Проводит языком по ладони. Потом по размазывает по соску. Слюна блестит. Она смачивает грудки. Теперь — по-другому. Я двигаюсь. Мой член скользит между ними. Она держит их. Плотно.
Пытается подстроиться, найти ритм.
— Вот так… — шепчу я. — Тепло. Мягко.
Я чувствую удовольствие. Не просто от тела — от власти. Я трахаю её маленькие грудки. Её соски тянутся к головке.
Она прикусывает губу. Смотрит. Я двигаюсь чуть выше. Подвожу головку к её губам.
— Нет, — шепчет.
Отворачивает голову. Сразу. Без злости. Без истерики. Просто — это граница.
Я не настаиваю. Улыбаюсь.
— Хорошо. Пока поиграем с тем, что ты разрешила.
И возвращаюсь — к её грудям. К сосочкам. К взгляду, в котором уже не просто возбуждение — там признание.
Она знает, кому уже принадлежит её тело. Я двигаюсь между её грудками. Мой член — скользит по розовым, влажным соскам. Она сжимает их ладонями, прижимает плотнее.
Слюна стекает по её коже. Тепло. Скользко. Влажно.
Я чувствую — я уже почти на грани.
Но не останавливаюсь. И вот — она достаёт телефон. Открывает камеру.
Фиксирует. Не торопясь. Чётко. Угол — так, чтобы был виден мой член между её грудей. Так, чтобы было видно её лицо. Её грудь. И — меня, мой член. Она делает фото. Для него.
— Ты… снимаешь?
— Угу… — улыбается. — Это… не первое.
И делает ещё один кадр. Я замираю на секунду. Понимаю: она снимала и до этого. Может быть — с самого начала. Может быть — когда я целовал её клитор.
Он уже видел. Или — скоро увидит.
И именно это… возбуждает ещё сильнее.
— Ты же понимаешь… — шепчу, нависая. — Что я сейчас просто…
— Знаю, — перебивает она. — Дай мне.
И ускоряется. Двигает грудками навстречу. Плотнее. Быстрее. Смотрит в глаза. Я хватаю её за шею. Держу. Пульс под пальцами.
— Сейчас… я уже почти…
— Да.. Дай мне
Я сжимаю челюсть. Тело — вибрирует.
Взрыв, я кончаю. Сильно. Мощно. На шею, на грудь. Белая густая сперма блестит, как ожерелье. Жемчужное ожерелье, кажется так это называется в древних даосских трактатах. Как отпечаток. Как клеймо.
Она замирает. Смотрит на себя.
Смотрит на меня.
— Красиво… — шепчет.
— Это только начало, — отвечаю.
И смотрю, как моя сперма стекает ее шее, груди.
Я откидываюсь на подушку. Дыхание — тяжёлое. Член блестит от собственной спермы, всё ещё твёрдый. Он не падает, как будто хочет сказать — все это было но не до конца.
Я смотрю на неё. Она — в сперме.
На шее, на груди — мой след. Это произведение искусства. И я его автор.
Она наклоняется ко мне. Мы целуемся.
Страсть — не просто в губах. Она в зубах. В том, как мы врезаемся друг в друга. В том, как она сжимает пальцами мою шею. Она втирает моё семя в себя, не заботясь — что скажет он, когда она вернётся. Она уже не его. И вдруг — её глаза. Смотрит прямо. Взгляд острый, хищный. И — грубо, резко, почти рык:
— Я хочу еще! Хочу кончить! Отлижи мне ещё раз. Без нежности. Просто отлижи.
Я не говорю ни слова. Только резко опрокидываю её на спину. Раздвигаю бёдра. Она уже вся мокрая. Горячая. Киска пульсирует. Я ныряю между её ног. Не нежно. Не ласково. Сразу. Жёстко, засасываю ее губки, работаю языком, как будто выжигаю желание.
Вверх-вниз. Кругами. Плотно. Без остановок. Она снова на грани. Дёргается. Дышит рвано. Стонет. Сжимает мои волосы. Но я не довожу до конца. Останавливаюсь в последний момент.
— НЕТ! — вырывается у неё.
Я снова двигаюсь. Но не даю ей сорваться в оргазм.
Мой член — всё это время твёрдый, как камень. Он не падает. Он ждёт. Он знает: эта охота — по моим правилам.
Я смотрю на неё снизу.
— Ты хочешь кончить?
— Да! — всхлипывает она. Глаза — горят. Бёдра дрожат. Я медленно поднимаюсь. Встаю на колени между её ног. Мой член — пульсирует, направлен прямо на её киску.
Она смотрит. Понимает. Вся — раскрыта, влажная, горячая. Кожа пылает.
Но голос… всё же звучит.
— Нет… мы не должны. По правилам…
Я наклоняюсь. Говорю ей в ухо — медленно, с дыханием:
— Хорошо. По правилам.
И беру член рукой. Подвожу к её киске.
Касаюсь головкой. Легко. Едва. Она всхлипывает. Я провожу по складкам.
Снизу вверх. Раздвигаю губки головкой.
Останавливаюсь на клиторе. Надавливаю. Она вздрагивает.
— Только поглажу, — шепчу. — Это не секс. Это дразнить. Как ты любишь.
Я провожу снова. Медленно. Влажно.
Кругом. Вдоль входа. Чуть давлю — но не вхожу. Она всхлипывает, выгибается.
— Пожалуйста… — шепчет.
— Что? — я смотрю сверху.
— Я не знаю…
— Твоё тело знает, — отвечаю.
— Но нельзя…
— Я не вхожу. Я просто… чувствую тебя.
Я продолжаю. Касания. Головкой — по клитору. По краю входа. Она мокрая, как сучка в течке. Язык её тела орёт: “возьми”. Но губы — ещё держат “нельзя”.
Именно поэтому я не тороплюсь.
Держу. Секунда. Другая. Десятая. Она выгибается. Тянет простыню.
Сжимает бёдра, потом раздвигает.
Она уже не может контролировать это.
Я смотрю ей в глаза. Вхожу глубоко в её пространство. В самую суть.
— Ты хочешь? — спрашиваю тихо, но без сомнения.
— Хочу… но нельзя. Правила…
— Я не про правила.
Я спрашиваю — ты хочешь?
Она кивает. Медленно.
— Да… но…
— Тогда хватит.
Я не дожидаюсь продолжения фразы и вгоняю член в неё до упора. Одним движением, как меч в ножны. Глубоко. Сильно. По самые яйца.
Она вскрикивает. Тело выгибается. Бёдра сжимаются. Но она принимает всё. Там — очень узко, тесно. Горячо. Скользко.
Я замер в ней на несколько секунд без движения.
Она на грани — тело дрожит.
— Да… — шепчет. И тут же всхлипывает.
Я делаю несколько мощных движений на полную амплитуду, растягивая ее узкую киску.
И… её тело взрывается.
— Аааа… блядь! Да… да… Дааа! — кричит она. Вся выгнулась, будто сломалась.
Волосы разметались по подушке.
А ведь я — только начал. Я хватаю её за бедра. Закидываю её длиннющие ноги себе на плечи. Её тело — вытянуто. Уязвимо. Красиво. Ее киска, ее похотливая пизденка раскрыта. Мокрая. Ждущая.
И я начинаю ебать ее по настоящему. Жёстко. С удовольствием, насаживая ее гибкое податливое тело на свой член.
Мощно. С властью. С яростью.
— Нравится, шлюшка?
— Да, да! Блядь, да! Еби меня!
— Где ваши границы и правила теперь?
— В жопе, блядь! Я твоя! Еби меня! Не останавливайся!
Громко. Грязно. Без игры. Теперь она настоящая. Кровать стонет.
Арина — орёт. Моя сперма — все ещё на её груди. Мой член — глубоко в её пизденке. Её оргазмы идут волнами, один за другим. И я не сдерживаюсь.
Хватаю её за горло.
— Скажи это. Кто ты?
— Я шлюха! Шлюха твоя! Кончи в меня!
— Прямо в эту жадную пизду?
— Да! Пожалуйста! Мне похуй! Я хочу!
Я делаю ещё несколько ударов. И взрываюсь. Внутри. Глубоко. До последней капли. Она лежит подо мной. Разобранная. Разъебанная. Вся в поту. Волосы растрёпаны. Щёки горят. Бёдра всё ещё подрагивают. Между ног — моя сперма. Густая, белая. Медленно вытекает из её киски на простыню. След. Метка. Знак. И в этот момент…
– Бззз.
Её телефон. Экран мигает.
Она поворачивает голову. Сообщение от него.
Я вижу — уголок губ дёргается. Она улыбается. Хитро. Чуть приподнимается, не торопясь. Семя течёт по бедру, пока она набирает ответ.
— Он приехал, — шепчет.
— И?
— Написала, что всё хорошо. По правилам.
— Фото отправила?
— Конечно, — улыбается. — Пару. Только лицо. Немного шеи. Ничего лишнего…
Я смотрю на неё. Я знаю, что он даже не догадывается, что сейчас в её теле ещё тепло от моей спермы.
Что её пульсация между ногами — от оргазма, который я вырвал из неё глубоко, жёстко, как она хотела.
Мы вышли из отеля вместе. Я провёл её до машины. Он сидел за рулём.
Вышел. Обнял её. Поцеловал в щёку.
Я пожал ему руку — крепко, спокойно.
— Всё хорошо? — спросил он.
Она первая ответила:
— Всё по правилам. Очень спокойно, нежно, то что я хотела. Очень мягко.
— Правда, ты был очень деликатен, — добавил он. — Спасибо тебе. Серьёзно.
Я только кивнул.
— Всегда рад. Главное — чтобы вам обоим было комфортно.
Они уехали. Через два часа — мессенджер.
Он:
«Спасибо тебе огромное!
Мы сейчас дома, обсуждаем…
Арина в восторге.
Она сказала, что почувствовала себя желанной, раскрепощённой.
Я так благодарен, что ты так бережно к ней отнёсся.
Это бесценно.
Границы — соблюдены на 100%!
Мы как раз обсуждаем следующий шаг…
Если ты не против — мы готовы на МЖМ.
Хоть завтра!»
Загрузка...