Первой, самой женщиной в моей жизни была моя родная мать.
Мне тогда было 18 лет, маме около 40. Я второй и поздний ребенок в семье.
В тот год, когда это все случилось, родители решили разойтись.
Отец вовсю изменял матери и даже не скрывал этого. В выходные он просто уходил из дома и возвращался уже под утро от чужих «теток».
Мама сильно переживала, нервничала. Родители часто ссорились. Но отца было не остановить. И как-то раз мама во время ссоры крикнула ему: «Я тоже имею право на измену!»
На что отец ответил, что ему все равно, изменяет мама ему или нет.
Ну и…
То, что произошло потом, я помню до мельчайших деталей, помню каждую мелочь, каждую фразу. Это было настолько сильным потрясением, что сохранилось в памяти так, словно всё произошло вчера…
В общем, как-то раз я вернулся из школы пораньше. И сразу услышал из родительской спальни мамины стоны.
Тихонько подошел к двери (в общем-то я понимал, чем там занимается мама, так как самые азы знаний о сексе у меня уже были, в основном от друзей из двора). Я думал, что родители помирились, и решил просто немного посмотреть…
На родительской постели на маме лежал приятель отца, дядя Саша!
Он был совершенно голый, как, впрочем, и мама (я всю жизнь называл ее Ма).
То, что делал дядя Саша, не оставляло сомнений — он трахал (тогда это на мальчишеском сленге называлось «факал») мою Ма. И, похоже, маме это очень нравилось. Она обнимала чужого дядьку, называла его «милый», просила «глубже, сильнее!»
Я был совершенно потрясен! Вид голой Ма (мне в щелку хорошо была видна ее голая широкая задница, голые ноги, которые она задрала высоко вверх и положила их на плечи этому мужчине) вызвал у меня мгновенную и естественную реакцию — эрекцию.
Но я не посмел онанировать (уже умел это делать и даже, признаться, любил — «дрочить»), очень испугался, что меня заметят. Это только в немецких фильмах подглядывающий спокойно дрочит за дверью…
Я удрал из квартиры со всех ног!
Но вечером не сдержался и рассказал маме.
(Я с ней всю жизнь был духовно ближе, чем с отцом, который был очень строг со мной.
Я знал, что он не хотел моего появления на свет, но мама утаила от него беременность до того времени, когда плод уже нельзя удалить без вреда для организма женщины. И отец впервые в жизни поднял руку на Ма, влепил ей пощечину, назвал «хитрой сукой» и вообще у них семейная жизнь разладилась после моего появления на свет).
Мама выслушала мой рассказ и была потрясена не меньше моего!
Она густо покраснела, заплакала.
— Прости меня, дуру! Ты меня теперь будешь презирать, сынок?
На что я, естественно, ответил, что нет, что я очень люблю ее.
Мама обняла меня, стала гладить по голове.
И сильно при этом плакала, буквально рыдала.
Она рассказала, что все в ее жизни пошло кувырком после моего рождения. Вышла она за отца по большой любви, но у него — «кобеля проклятого» — и до нее было полным-полно девок, и после свадьбы он не образумился. Я знал, что это правда. Отец хранил вместе с семейным альбомом альбом со своими «красавицами», которые мне тогда казались совершеннейшими старыми тетками. Да при этом многие фотографии были с игривыми подписями, типа «Котику от Кошечки» и прочими сю-сю… Мама очень долго боролась с отцом, но тот ни в какую не давал выбросить этот, видимо, очень дорогой для него раритет. А характер у мамы был очень слабый (это я теперь, повзрослев, хорошо понимаю). Она была просто раздавлена железной волей мужа. Наверняка он и женился-то именно на маме потому, что она была самой безропотной из всех его подруг, терпела его гуляния на стороне.
Она мирилась и с альбомом, и с выходками отца, отчаянно боролась за сохранение семьи до последнего. Защищала меня, когда отец хватался за ремень… Она была моим ангелом-хранителем, не было человека ближе ее. От мамы у меня всю жизнь не было тайн.
Я рассказывал ей всё.
Мы с мамой обнялись.
Мне было очень жалко ее, беззащитную и обманутую отцом…
— Ты долго за нами подглядывал днем? — спросила мама.
— Нет, — признался я, — я убежал. Но мне… понравилось. И у меня даже вот тут вот, — шепнул я маме на ушко, — стало твердо.
— Да ты что?! — изумилась Ма. — Тебе понравилось подглядывать, как мы с дядей Сашей…?
— Да… — шептал я.
— Ты уже знаешь о том, как мужчина любит женщину в постели?
— Знаю…
— Я нашла у тебя в письменном столе, когда искала бумагу для письма, колоду карт с голыми женщинами. Где ты их взял?
— Володя дал. Посмотреть.
— Посмотрел?
— Посмотрел…
— И тебе понравилось?
— Да.
— Тебе понравились обнаженные женщины?
— Да.
— А ты при этом, когда их разглядывал, ничего не делал себе ручкой вот здесь?
— Делал…
— Один раз?
— Нет, — признался я, пряча лицо на груди у мамы.
— Тебе было приятно, когда ты… делал это?
— Да, — я готов был сгореть от стыда!
— Они такие красивые, да?
— Да…
— Тебе понравились их ноги, груди, да?
— Понравились… Особенно две.
— Какие? Принеси карты, покажешь мне.
Я сбегал за колодой. Встал рядом с мамой. Она взяла колоду.
— Какие из них?
Я показал.
— У-у! Ну да, красивые. А вот эта, по-моему, на меня похожа?
Я посмотрел на картинку.
Мама критически разглядывала обнаженную красавицу.
— Только у меня грудь больше, мне кажется. Да?
— Да.
— Или одинаковые? Посмотри.
Мама распахнула халат. Она была без бюстгальтера. Вид ее обнаженных грудей возбудил меня до крайности! Мама заметила это. (В тот день я был одет, как и всегда, в простые сатиновые трусы и спортивные хлопчатобумажные штаны «трико». Эта легкая одежда не могла скрыть напряжения моего органа.)
— Ты что?! — возмутилась Ма. — Ты же видишь меня в ванной, когда я купаюсь. Я тебя не стесняюсь.
— Я тоже не стесняюсь тебя, Ма.
— Мы же самые родные люди! Отец вот меня бросает, а ты — мой единственный и самый родной мужчина. И вдруг — на меня, на родную маму у тебя такое! Это был кошмар! Член торчал!
Мама прижала меня к себе, обняла и осторожно притронулась к оттопыренному месту.
— Ух, какой он у тебя! Твердый, сильный! Можно, я взгляну на него одним глазком?
Я, наверное, покраснел, как рак! Что-то пробормотал…
Ма приспустила мою одежду…
Член торчал прямо перед ее глазами!
— Ого, какой он уже большой. А ведь когда-то эта пися была во-от такусеньким!
Мама показала пальцами, каким она помнит мою «писю».
— Можно, я его поглажу? Я хочу его погладить…
И принялась сначала тихо, а потом все сильнее водить ладонью по члену.
Я кончил моментально! На мамину грудь. Ударила тугая, густая струя…
Мне было так хорошо, так сладко!
Ма ничуть не смутилась.
— Это хорошо, это нормально. Мой мальчик стал взрослым мужчиной! А мужчина, если у него член напряжен, обязательно должен кончить, иначе потом у него будет болеть вот здесь.
Мама ткнула пальчиком куда-то под яички.
И предложила мне пройти в ванную, принять душ.
Я моментально улетел туда! Скинул с себя одежду и встал под струю теплой воды. Намылил себе промежность…
Тут в ванную вошла Ма.
— А можно я тоже приму душ? Ты мне всю грудь забрызгал!
Она уже была в очень хорошем настроении, улыбалась. Даже выглядела как-то моложе!
Она легко сняла халатик, трусы и встала рядом со мной в ванну. Зажмурила глаза, встала под струю воды. Потом попросила у меня мыло и стала намыливать грудь…
При этом смотрела на меня.
Потом намылила живот, слегка присела, как это делают все женщины, развела ноги и намылила промежность.
Я уставился на островок курчавых волос внизу ее живота…
Мама увидела, как я внимательно смотрю на нее, рассмеялась и в шутку прикрикнула…
— Мойся, грязнуля!
Я торопливо принялся смывать с себя мыло, но мой член вновь встал!
Ма заметила это.
— Опять?! — в шутливом ужасе она отшатнулась от меня. — Ты же минуту назад кончил!
Я смутно начал понимать, что означает на ее языке «кончил». На дворовом сленге это называлось совершенно иначе! И вообще мои тогдашние понятия о сексе вообще и о взаимоотношении полов были примитивные и откровенно глупы.
— А как называется эта штука у женщин, знаешь? — спросила Ма, указывая пальцем себе на низ живота.
Я страшно смутился! Потому как другого слова, кроме «пизда», не знал! Я хорошо понимал, что это — плохое, матерное слово и не посмел произнести его вслух!
Ма рассмеялась!
— Ну, как? Как? Скажи!
— Я не могу! Это нехорошее слово!
— Шепни мне его на ушко! Ну!
Она приблизилась ко мне и приобняла.
Мы стояли рядом абсолютно голые… Мамина грудь прижалась ко мне.
Ростом я уже тогда был немного выше Ма.
Я приник к мокрому маминому ушку и шепнул:
— «Пизда»…
Ма засмеялась.
— И всё? Других названий не знаешь?
— Нет…
Мама тоже прижала свои губы к моему уху и прошептала…
— Это называется не «пизда», а влагалище. А еще — вагина, или вульва. Но если ты хочешь называть мою вагину «пиздой», я не обижусь. Только мне и только на ушко! Этим словом нельзя ругаться. Нельзя никого посылать «в пизду!» Ведь ты отсюда появился на свет. Обещай, что никого и никогда не будешь сюда посылать, в мою писю. Обещаешь?
Я был так взволнован услышанным, что смог только кивнуть.
А мама продолжала шептать…
— Но если мы с тобой вдвоем, ты можешь мне тихо-тихо шепнуть «пизда», а еще лучше «я люблю твою пизду». Ты же любишь меня? Любишь мое тело? Мы с тобой одно целое, ты зародился во мне, внутри меня! А потом я тебя родила. И ты появился вот отсюда. Хочешь посмотреть и потрогать? Я же у тебя потрогала. Ты тоже можешь потрогать у меня.
Мама положила мою руку себе на холмик внизу живота.
— Только очень осторожно, будь нежен. Не надо делать резких движений. Запомнил?
Я опять лишь кивнул. И мои пальцы погрузились в самое сокровенное…
Я не помню, сколько это длилось.
Помню, что меня одолевало дикое желание. Член торчал, как кол!
А мама, закрыв глаза, буквально мурлыкала от удовольствия…
Потом она произнесла…
— Стоя это делать неудобно, пойдем в комнату, ляжем…
Мы быстренько смыли с себя остатки мыла и, не вытираясь, прошли в спальню.
Ма быстро свернула покрывало, убрала одеяло и легла.
— Ложись рядом… Если хочешь, можешь развернуться головой туда и рассматривать…
Нет, нет, не так! Ногами ко мне. Повернись на бочок. Я тоже буду разглядывать, как тут все устроено у родного сына, ладно?
Я повернулся, лег на бок. Оказалось неудобно.
Мама сказала…
— Я тоже лягу на бок. И сделаю вот так, чтобы тебе всё было лучше видно.
Она приподняла ногу, как это делают миллионы женщин…
Я приблизился вплотную к ее «пизде»…
Мои пальцы жадно исследовали ее… проникли внутрь…
Я разглядывал нежно-розовую, блестящую от влаги вульву матери…
Впервые в жизни видел вблизи то, о чем только слышал…
Вдруг Ма сказала…
— Если хочешь, можешь поцеловать меня… там.
Я коснулся губами наружных губ, лизнул их языком…
Потом раздвинул их пальцами и погрузился в горячую, влажную нежность…
И в эту секунду с меня слетел всякий стыд.
Я понял, что разглядывать, целовать женщину ТУДА абсолютно естественно. Как, скажем, целовать в щеку.
И уже совершенно спокойно, если можно так сказать об этой удивительной ситуации, когда сын целует влагалище родной матери, продолжил свои ласки…
Мамины пальцы в это время гладили мой член, яички… Это было удивительно приятно!
Впервые (как много в тот вечер случилось впервые!) кто-то, кроме меня, прикасался к моим гениталиям…
И этот «кто-то» был самым родным человеком на свете. Мама…
Вдруг я ощутил какое-то тепло на головке и нежность…
Взглянув, я увидел, что она вобрала головку моего возбужденного члена в рот! Ее глаза были закрыты от удовольствия. Она сосала и ласкала мой член…
Я ощутил невероятное наслаждение! На миг отстранился от маминого тела…
Но мамина рука легла мне на голову, и я почувствовал, как мама прижимает меня к своей «пизде».
«Она хочет, чтобы я целовал ее, не останавливаясь!» — догадался я.
И вновь припал губами к сочной, ароматной и такой родной вагине…
Мои поцелуи были, разумеется, неопытны…
Я просто целовал и лизал языком все подряд!
И по маминой реакции, по подрагиванию ее тела я нашел Клитор.
Этот небольшой бугорок, прикосновение к которому заставляли маму стонать и урчать от удовольствия!
Я принялся лизать этот центр маминого удовольствия!
Мама вдруг выпустила член изо рта, не разжимая, впрочем, ладони при этом, и громко застонала…
— Да, мой хороший! Да! Лижи там! Еще! Еще! Потри его пальчиком… Нежно, нежно!
Я принялся с усилием поглаживать клитор.
Мама, казалось, задыхалась…
— Еще, еще! Пальчики, пальчики просунь в дырочку!
Я вставил внутрь влажной, эластичной дырки три пальца, не прекращая пальцем другой руки ласкать клитор.
Мама громко стонала, ахала…
— Давай, родной мой, давай! Войди в меня! Развернись, сынок, развернись! Вставь туда… в мою пизду свой член! Я хочу тебя!
Я быстро соскочил, приподнялся, лег на маму, она широко развела ноги, ее руки оказались на моих ягодицах, мама нажала на них, я толкнул член…
И — свершилось Чудо! Член легко скользнул вперед и оказался внутри маминого тела…
Я прижался животом к теплому животику Ма…
Между нами уже не было преграды! Мы были единым целым!
Боже, как мне было хорошо в этот миг!
Я замер, охваченный небывалым чувством — я вошел в Женщину!
И то, что этой женщиной была моя родная мать, придавала всем чувствам особую окраску!
Вот так всё и началось…
Мы с Ма стали необыкновенно близки с того дня.
Она терпеливо обучала меня премудростям любви, технике секса.
Мы осваивали с ней все новые и новые способы наслаждений.
Именно с мамой я впервые попробовал анальный секс.
Надо ли говорить, какие чувства я испытывал, проникая родной матери в прямую кишку?!
Она научила меня нежности, терпению, такту в минуты близости с женщиной.
Она отдавалась родному сыну со всей страстью, на которую способна любящая и любимая женщина.
Именно мама показала мне, как преображается женское тело в красивом эротическом белье…
До сих пор бережно храню один ее темный чулок (со швом!)
Я много читал из написанного на различных эротических литературных сайтах на тему «инцест. мама-сын» и могу кое-что сказать на эту тему.
Абсолютное большинство подобных «произведений» — абсолютная ерунда!
Что там происходит? Сын грубо насилует мать, а потом требует, чтобы мать стала его рабыней!
И мать — вот бред-то! — с восторгом и покорностью отдает свое тело не только сыну, но и толпам его друзей и знакомых. Что за чушь?!
Подобный случай — сильнейший стресс и для матери, и для сына!
И только благодаря такту, терпению и уму взрослой женщины, мамы, ситуация не превращается в критическую!
Да, мама стала моей первой женщиной, а потом — моей любовницей. Лучшей из любовниц!
У меня были, кроме мамы, девчонки, с которыми дело доходило и до секса.
Благодаря маминым советам и, главное, навыкам я был опытным мужчиной. Я дарил им любовь, которой меня научила мама.
Мы занимались с мамой сексом только тогда, когда это желание было обоюдным.
В первое время занимались любовью (не хочу употреблять здесь глагол «трахались») практически ежедневно. Потом — реже. А в последние годы — раз или два раза в год.
Наши отношения мы держали до самого их окончания (которое, увы, неизбежно наступило через 18 лет, когда маме исполнилось 55) в строжайшем секрете.
Родители так и не разошлись.
Отношения между ними наладились.
Мама, по секрету, рассказала мне, как долго добивался отец ее благорасположения…
Я даже ревновал мою Ма к отцу, ведь он тоже наслаждался ее телом!
В общем, жизнь катилась своим чередом.
В положенный срок я окончил школу, с первого раза не поступил в институт, пошел служить в армию.
Возвратившись оттуда, повзрослевший и возмужавший, я встретил умную и красивую девушку, которая вскоре стала моей женой. У нас родилась дочь, потом сын.
В плане секса (благодаря маминым урокам) все замечательно.
Жена досталась мне девочкой, и всю азбуку любви мы осваивали с ней вместе.
Такая вот простая, непростая жизнь.
Загрузка...