Курортная история в возрасте

Эту историю рассказал мне закадычный друг и собутыльник Паша. Сколько нами было выпито пива и сожрано рыбы… ну, не об этом речь.

Паша мужик видный, большой, широкий, с породистой мордой лица, любимчик девушек и дам в возрасте, и даже, как оказалось, старушек.

Занятий он определенных никогда не имел и вряд ли они у него заведутся, Павел смолоду был падок на легкую наживу, этим и зарабатывал свою икорку с хлебом, а когда и без. Назовем для удобства его занятия посреднической деятельностью.

Так вот, как-то Паша что-то напосредничал и обимел кучу бабла. И не успел он это бабло начать тратить, как свалилась ему на голову моя подруганка Светка. То была девица дюже страшная и ибать ее можно было только выпимши. Но Паша щитался джентльменом!! Он выип Светку, а она от щастья позвала его с собой в какие-то полукурортные ебеня недалече от нашего города. Делать Павлу было нехуй, бабла допиздыщи, Светка, хоть и страшная, а иблась великолепна, и он согласился.

Ехать надобно было назавтрева, Паша временно ушел в запой, а наутро оказалось, что Светка неможет. Путевка была халявная, Светку давила жабка, но раз позвала, хрена ли… Сама не может, пущай Паша едет. Ну и поехал наш Павел.

Проспавшись ввечеру уже в номере-люкс в мелкозвездчатом отеле, жаждущий пива и секса мужик поперся в самое шумное место – в гриль-сыр-бар… (Вот сложно понять, нахуй Павлу были официантки, но шибко он их любил.) Присматривая себе официанточку, Паша приметил некую даму, весьма приятной наружности, лет…. Тут Павел задумался, башка с бодунища плохо фунциклировала, сумрак в питейном заведении нифига не способствовал определению возраста приятных дам. Ну и хуй, подумал Паша, какая в жопу разница, сколько лет, тем более в жопу…

Поправив челку своим знаменитым педерастическим жестом, Паша направил стопы свои к столику приятной дамы неопределенного возраста.

Добрый вечер, вашество, и так далее, в любезностях нет равных другу моему, ибо любого в словесности подвинуть может. Ему вообще редко не дают, ну и тута он не ждал отказа.

Однако же, дама приятной наружности не выказала восторга от лицезрения Павла и даже нос поморщила. Несостоявшийся любовничек наебнул литру пива и вернулся в номер, где плотно занялся приведением в порядок собственной наружности.

Наперву всучил горничной на поглажку свой кремовый костюм за дохуя баксов и нежно-сиреневую рубашку, на которую я положила глаз как только увидела, но мне так и не было открыто, где сей изумительный предмет был надыбан. Галстуки Паша носил редко и никогда на блядки. Потом он выкопал из багажа чистые носки и, успокоенный, погрузился в ванну. Мыться – и не подрочить? Да за кого вы нас принимаете?

Во время побривки Паша со страшной силой хотел пива, но это не помешало ему отскоблиться с неимоверной тщательностью. Не прошло и часа, как Павел снова вошел в питейное заведение. Та, на чей светлый образ он дрочил всего несколько минут назад, сидела на том же месте и пила какую-то бурду из пузатого стакана. Как потом оказалось, овощной сок. Попытка номер два имела результат. Никто не мог устоять перед мытым надушенным Павлом, в шикарном костюме и сиреневой рубашке, и перед его очаровательной улыбкой.

Именно очаровательной, не надо думать, что только у девочек улыбки могут быть очаровательными.

Даму звали Мариной. Паша моментом возбудился, ибо первая его любовь звалась также и именно с ней он познал все прелести плотской любви. Кто ибет только Тань, кто-то Лен, мужики вообще склонны западать на имена. Представьте, каково было Павлу ибать Марин, если девочек с таким именем раз, два и нету нихуя. Приходилось ибать остальных.

Сидючи уже в непосредственной близости от девушки своей сегодняшней мечты, мой похотливый друг вновь задумался о возрасте прекрасной дамы, со стока же прекрасным именем Марина. Он рассматривал ее между делом, тянул лапы к нежным ручкам, заглядывал в декольте и не по-детски напрягался, тщась определить сколько лет той даме, ёптытьчтозаблядство. Спросить он, ясен перец, не мог, глазомер его подводил, а интересно было, пиздец как. Но, не был бы Павел успешным падонком, если бы не умел абстрагироваться от проблемы. Он временно положил хуй на терзавший его вопрос и занялся воплощением первоначальной идеи – насчет поибаться.

О, прекрасная Марина!! Павел обожал миниатюрных девочек с большими сиськами и терпеть не мог блондинок. Он перся уже от того факта, что сидит рядом с маленькой привлекательной брюнеткой, она зыркает на него зелеными глазищами с ресницами в полкилометра и улыбается. Если улыбается, значит даст.

Дар красноречия Павла всем внушает благоговение, разговаривать он может круглосуточно, и слушать его почти всегда приятно, он знает огромнейшее количество анекдотов и забавных историй, как приличных, так и не очень, а еще он умеет, сцука, так тонко польстить, что не всегда и сообразишь, что собственно происходит.

Итак, Марина пьет мартини, неустанно лыбится и даже иногда хохочет, звонко и как-то красиво, не всякая ведь девочка умеет красиво поржать. Паша рассказывает бесконечные хохмические вещи, вечер сменяется ночью, персонал и посетители начинают заметно волноваться, ах да, в одиннадцать вечера тута музыка живая начинается. Паша мысленно потирает руки и с нетерпением ждет медленного танца. Хрен вам. Хочешь девушку потанцевать – плати. Паша осведомляется у девушки, будет ли она танцевать и если да, то, что ей хотелось бы услышать.

Девушка хочет «Шербургские зонтики», через три минуты она их слышит. Они идут танцевать, Паша страстно прижимает к себе Марину, у него мгновенно встает хуй, она замечает и улыбается. По особенному так, проникновенно. Они танцуют в сторону выхода, Паша мимоходом сует официанту деньги, и сразу на выходе начинают со страшной силой целоваться, как будто делать больше нечего.

• К тебе или ко мне?
• К тебе.

Павел сильно надеялся, что в номере успели прибраться, и его надежды оправдались. Ибо ворох непарных носков по всему периметру мог спугнуть любую девочку, а уж Марину стопудово. Не успела захлопнуться дверь, как Паша был опрокинут на кровать и повергнут насилию. Слегка охуев от такого напора, он попытался взять все в свои руки, но это ему не удалось. Тогда Павел расслабился и получил удовольствие.

После первых оргазмов Марина слегка ослабла и он все же овладел ситуацией, но ненадолго. Кто кого ёб – Паша затруднялся определить, но ему это определенно нравилось. Особенно ему понравилось, как Марина, сидя сверху и не сбавляя темпа, сняла лифчик и его взору предстали самые изумительные сиськи, какие ему когда-либо доводилось видеть. Ну, подумал он, судя по сиськам, ей максимум 30 и пиздюков нет, однозначно.

Разврат продолжался до утра. Паша уже почти не мог, но хуй его был подымаем снова и снова, и ебля не прекращалась… Судя по тому, какая она озверевшая, ей может быть и 35 – мелькнула мысль у друга моего… Наконец Марина наебалась. Затихли ахи-вздохи, она обняла подушку и зевнула. Кончать Павлу было уже нечем, вынул хуй, обнял Марину и уснул.

Где-то после обеда, продравши очи и пошарив по кровати, никого, впрочем, не обнаружив, Паша решил жениться. Ибо никто и никогда не способствовал такому раскрытию его ебливой натуры. Может, я и изменять не буду, прикинул Павел. Прощайте тесные гандоны, и будет только одна симка, и, может быть, Марина поймет, что его лучший друг девочка, и, может быть, они с нею даже подружатся, и, может быть… В этом месте я заехала товарищу в глаз, ибо договорились не отклоняться от темы.

Паша вновь побрился, нарядился и пошел отыскивать Марину. Проходя мимо массажного кабинета он услышал заливистый смех и чисто инстинктивно заглянул, позырить, хороша ли обладательница хихиков.

• …ну посмейся, посмейся, я посмотрю, как ты в 58 будешь выглядеть, у Марины Георгиевны муж на 15 лет младше был, пылинки с нее сдувал.

Охуевший Паша направил стопы свои в гриль-сыр-бар и нажрался водки до поросячьего визга.