Куколд подлизывает за любовником

Эдик знал, что его брак с Светой — это не совсем то, о чём пишут в романтических книгах. Они были вместе семь лет, и где-то на четвёртом году их страсть начала угасать, как костёр под дождём. Света, с её длинными ногами, пышной грудью и глазами, в которых тлел вечный вызов, всё ещё была женщиной, от которой у любого мужика вставал. Но Эдик… он уже не мог дать ей того огня, который она требовала. В постели он старался, но её стоны становились всё тише, а взгляд всё чаще ускользал куда-то в сторону. И тогда она предложила это.

— Я хочу секса с другими мужчинами, — сказала она однажды вечером, потягивая вино и глядя на него с лёгкой насмешкой. — А ты… ты можешь смотреть. Или не смотреть. Но мне нужно больше, Эдуарду.

Он был ошарашен, но, чёрт возьми, в её словах было что-то, что зацепило его. Может, это был страх её потерять. Может, какая-то извращённая часть его самого, которая хотела увидеть, как его жена, его Света, отдаётся другому. Он согласился, и так началась их новая жизнь. Света стала сексвайф, а он — куколдом. Униженным рогоносцем, который ждал её возвращения со «свиданий» и слушал её откровенные рассказы, чувствуя, как его член твердеет от смеси стыда и возбуждения.

В тот вечер всё было иначе. Света не ушла на очередное «свидание». Она привела его домой. Эдик сидел в гостиной, сжимая бутылку пива, когда услышал, как ключ поворачивается в замке. Дверь открылась, и в квартиру вошла Света, а за ней — мужик. Высокий, с широкими плечами, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц. Его звали Олег, и Света уже рассказывала о нём. «Он трахает, как зверь,» — хмыкнула она как-то, и Эдик тогда только сглотнул, не зная, что ответить.

Света выглядела сногсшибательно. Чёрное платье обтягивало её стройную фигуру, а красные туфли на шпильке делали её ноги бесконечными. Она бросила на Эдика взгляд — смесь вызова и презрения — и улыбнулась Олегу, который уже положил руку ей на талию.

— Эдик, познакомься, это Олег, — сказала она, её голос был сладким, но с ядовитым оттенком. — Он сегодня побудет с нами. Ты же не против, правда?

Эдик почувствовал, как его лицо горит. Он кивнул, не в силах выдавить ни слова. Олег хмыкнул, окинул его взглядом, будто оценивая, стоит ли вообще обращать на него внимание, и повернулся к Свете.

— Ну, детка, показывай, где тут у вас спальня, — сказал он, и его голос был низким, уверенным. Света рассмеялась, взяла его за руку и повела в их спальню — ту самую, где Эдик каждую ночь обнимал её, чувствуя себя мужем. А теперь он плёлся за ними, как собачонка, не в силах отвести взгляд.

Спальня встретила их полумраком. Света включила только настольную лампу, и её свет падал на кровать, создавая тени, которые делали всё происходящее ещё более порочным. Она толкнула Олега на кровать, и тот сел, раскинув ноги, его глаза горели от предвкушения. Света повернулась к Эдику, который замер в дверях, и указала на кресло в углу.

— Садись туда, — приказала она. — И смотри. Молча.

Эдик подчинился, его сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Он опустился в кресло, сжимая подлокотники, и смотрел, как Света подходит к Олегу. Она наклонилась, её губы нашли его, и их поцелуй был жадным, голодным. Олег запустил руки под её платье, задрал его, обнажая её бёдра и кружевные трусики. Света застонала, когда его пальцы скользнули между её ног, и этот звук ножом резанул Эдика по нервам. Но он не мог отвести взгляд. Его член, предатель, уже напрягся в штанах.

Света опустилась на колени перед Олегом, её движения были уверенными, почти театральными. Она расстегнула его ремень, стянула джинсы, и его член, твёрдый и толстый, вырвался наружу. Эдик сглотнул, чувствуя, как его горло пересыхает. Света посмотрела на Олега снизу вверх, её губы растянулись в улыбке, и она взяла его в рот. Её голова двигалась ритмично, она заглатывала его глубоко, и Олег зарычал, запустив пальцы в её волосы.

— Вот так, шлюшка, — пробормотал он, и Света, вместо того чтобы возмутиться, застонала громче, будто это слово только сильнее её заводило. Эдик смотрел, как его жена сосёт другому мужику, и чувствовал, как его унижение смешивается с диким, болезненным возбуждением. Он хотел отвернуться, но не мог. Каждый её стон, каждый звук её губ, скользящих по члену Олега, вбивался ему в мозг.

Олег вдруг схватил Свету за плечи, поднял её и бросил на кровать. Она рассмеялась, её ноги раздвинулись, и платье окончательно задралось, обнажая её бритую киску, уже блестящую от возбуждения. Олег стянул с неё трусики, бросил их в сторону — они приземлились прямо у ног Эдика. Света посмотрела на мужа, её глаза были полны насмешки.

— Ну что, рогоносец, нравится шоу? — хмыкнула она, и Олег, не дав ей договорить, вошёл в неё одним резким движением. Света закричала, её ногти впились в его спину, а он начал трахать её — жёстко, безжалостно, как будто хотел разорвать её на части. Кровать скрипела, их стоны заполняли комнату, и Эдик чувствовал, как его мир рушится. Но он не вставал. Не уходил. Он смотрел, как его жена извивается под другим, как её сиськи подпрыгивают с каждым толчком, как её лицо искажается от удовольствия.

Олег трахал Свету, меняя позы, будто демонстрируя Эдику, как это надо делать. Он ставил её раком, держал за волосы, шлёпал по заднице, и она кричала, просила ещё. Эдик видел, как её тело дрожит, как её оргазмы накатывают один за другим, и каждый её крик был как удар в грудь. Но хуже всего было то, что он сам был на грани. Его рука, почти против воли, скользнула к ширинке, но он остановился, чувствуя, как стыд сжигает его изнутри.

Наконец Олег зарычал, его движения стали резче, и он кончил, влившись в Свету. Она задрожала, её тело содрогнулось в очередном оргазме, и она рухнула на кровать, тяжело дыша. Олег отстранился, его член всё ещё блестел от её соков и его спермы. Он посмотрел на Эдика и ухмыльнулся.

— Твоя очередь, рогоносец, — сказал он, и Света, всё ещё лёжа на кровати, рассмеялась. Она раздвинула ноги, её киска была влажной, липкой, с белыми каплями, стекающими по её бёдрам.

— Иди сюда, Эдик, — позвала она, её голос был пропитан издёвкой. — Почисти меня.

Эдик замер. Его сердце билось так громко, что заглушало всё остальное. Он хотел отказаться, хотел встать и уйти, но его тело уже… оно уже двигалось к кровати. Он опустился на колени перед Светой, его лицо оказалось в сантиметрах от её промежности. Запах секса — её соков, спермы Олега — ударил ему в нос, и он почувствовал, как его разум мутнеет. Света схватила его за волосы, притянула ближе.

— Лижи, — приказала она, и он подчинился. Его язык скользнул по её клитору, затем ниже, и он ощутил вкус — солёный, резкий, чужой. Он лизал, вычищая её, глотая сперму Олега, и каждый его движение сопровождался её стонами и смехом. Олег стоял рядом, наблюдая, и его ухмылка была как нож в спину.

— Вот так, рогоносец, — сказал он, и Света снова рассмеялась, её пальцы сильнее вцепились в волосы Эдика. Она кончила ещё раз, её бёдра сжали его голову, и он задыхался, но не останавливался, пока она не оттолкнула его.

Света откинулась на подушки, её грудь вздымалась, а лицо светилось удовлетворением. Олег начал одеваться, бросив Эдику напоследок:

— Хорошая у тебя шлюха, мужик. Береги её.

Он ушёл, хлопнув дверью, а Эдик остался сидеть на полу, его лицо было липким, а в голове — пустота. Света посмотрела на него, её улыбка была ленивой, но в ней всё ещё читалась насмешка.

— Ну что, Эдик, понравилось? — спросила она, потягиваясь, как кошка. — Я же говорила, тебе зайдёт.

Он не ответил. Он не знал, что сказать. Его унижение было полным, но он всё ещё хотел её. Хотел эту Свету — дерзкую, развратную, чужую. Она встала, потрепала его по щеке, и ушла в душ, оставив его одного с его мыслями.

Эдик сидел, глядя на смятую постель, на пятна, на трусики, валяющиеся на полу. Он чувствовал себя раздавленным, но в этом было что-то… освобождающее. Он больше не был мужем в привычном смысле. Он был её личным куколдом, её игрушкой. И, как бы он ни ненавидел себя за это, он знал, что согласится на это снова.

Прошёл месяц. Света продолжала свои «свидания», но теперь она чаще приводила любовников домой. Олег стал завсегдатаем, но были и другие — молодые, наглые, с крепкими телами и крепкими членами. Эдик привык к своему месту в углу, к своему креслу, к своему унижению. Он смотрел, как любовники трахают его жену, как она кричит под ними, и каждый раз, когда она звала его «почистить», он подчинялся. Его язык знал её вкус, смешанный с их спермой, и это стало его ритуалом, его позором, его наслаждением.

Света не скрывала, что ей это нравится. Она дразнила его, называла рогоносцем, шутила, что он «лучший уборщик». Но иногда, когда они оставались вдвоём, она прижималась к нему, целовала его, и в эти моменты он почти верил, что она всё ещё его. Почти.

Однажды, после очередной ночи, когда очередной любовник ушёл, Света лежала рядом с ним, её голова покоилась на его груди. Она провела пальцем по его щеке и шепнула:

— Ты ведь не бросишь меня, Эдик? Даже если я такая… плохая?

Он посмотрел на неё, на её глаза, в которых впервые за долгое время мелькнула уязвимость. И он понял, что не бросит. Не сможет. Она была его женой, его госпожой, его всем. И он будет лизать, смотреть, терпеть — потому что это была их семейная жизнь теперь. Их извращённая, больная, но только их…