Её звали Раиса. Раиса Ефимовна. С первого раза на фирме никто не мог выговорить её имя полностью, не запнувшись. Работает она у нас уже давно, и как-то так повелось, что новые сотрудники зовут её по отчеству, а «старики» — просто Раиса.
Она у нас главный бухгалтер. Раиса — пожилая женщина. Сколько ей лет точно я не знаю. Думаю, что далеко за сорок. 47-48, не меньше. У неё трое отпрысков, старший из которых всего на пару лет младше меня. Воспитывает она их одна и уже очень давно.
Может быть, какой-нибудь кавалер у неё и есть, но об этом никто на фирме не знает. Выглядит Раиса великолепно. Бесконечно красивые тёмно-карие глаза, короткие волосы цвета воронового крыла. Высокая, с крутыми бёдрами и довольно большой грудью, которая не раз приковывала мой взгляд. Грудь у Раисы высокая. Конечно, понятно, что всё дело в поддерживающих лифах, которые она, несомненно, носит. Но когда она приходит в своём бежевом деловом костюме с глубоким вырезом, под которым в определённом ракурсе видно кружевное бельё, оторвать глаз невозможно. Особенно когда ты стоишь рядом с ней в её кабинете, а она сидит за столом, и взгляд твой, хочешь — не хочешь, направлен сверху вниз прямо за край этого глубокого выреза, то приходится прилагать усилия, чтобы не броситься перед ней на колени и не припасть к этим прекрасным холмам Венеры. Возможно, всё дело во мне, и кто-то сочтёт это ненормальным. Меня всегда привлекали женщины, которые старше меня. Говорят, что это связано с сыновними инстинктами и есть у любого мужчины, просто у разных людей в разной степени выражается.
Так вот, Раиса меня привлекала всегда, с того момента как я устроился на работу в эту компанию. Она очень интересная женщина, и лишь если смотреть на неё совсем близко, то её возраст выдают морщинки в уголках глаз и на подбородке, да немного узловатые руки, привыкшие к работе по дому, в заботах о семье.
У нас была корпоративная вечеринка, посвящённая встрече нового года. Фирма гуляла в арендованном кафе. Недостатка в спиртном не было, поэтому все были навеселе и, как это часто бывает, раскрепостились довольно сильно. Женщины стреляли глазками, мужчины позволяли себе пикантные шуточки, танцующие прижимались друг к другу не в меру крепко, упиваясь редкой возможностью сделать нечто большее, чем допустимо в будни. Раису приглашали редко. Вокруг было столько свежих, готовых к объятиям танца женщин, и Раисе оставалось довольствоваться официальными, «из вежливости» танцами с самыми социально сознательными индивидами, которых ещё и соседки по столу толкали локтем в бок, как это бывает… «Пойди пригласи Раису Ефимовну, не видишь — одна сидит…» Я тоже танцевал с ней несколько раз. Я бы с радостью провёл с ней весь вечер в танце, но я не мог оказывать ей слишком много внимания — это было бы заметно, коллектив бы этого не понял. И, наверное, не одобрил бы.
Когда я танцевал с ней, её грудь касалась моей, животом я прижимался к её животу и, конечно, она чувствовала всё моё мужское достоинство, бесстыдно восставшее в штанах. Глядя так близко на её глаза, горячие блестящие губы, я просто задыхался от страсти, и мой боец меня выдавал с головой. Спасал лишь длинный, глухо застёгнутый пиджак, под которым и скрывались торчащие штаны и готовая лопнуть ширинка. Я жутко смущался, каждый раз чувствуя, как касаюсь её членом, но как-то я увидел, что она улыбается, и подумал, что либо она ничего не замечает, либо ей это нравится, поскольку выпито уже немало и неформальное общение на празднике всех расслабило.
Когда она засобиралась домой, я вызвался её провожать. Конечно, она отнекивалась, говорила, что прекрасно обойдётся сама и т.д. Потом всё же уступила, и я потихоньку вызвал такси. Мы ушли тихо, не прощаясь. Никому до нас дела не было. Вечеринка была уже в том состоянии, когда ещё немного — и люди начнут падать лицами в салат. Боже, как колотилось сердце, когда я садился рядом с ней на заднее сиденье. Я чувствовал аромат её духов, слышал её дыхание, наши плечи соприкасались. Алкоголь делал своё дело, и я уже не хотел думать ни о чём, кроме неё. Я понял, что такое может и не повториться, и взял её за руку. Она посмотрела на меня и, потянув меня за руку к себе, прижала мою голову к своей груди, обняв меня обеими руками.
Я думал, что сердце моё выпрыгнет, кровь ударила в голову и в член одновременно. Дублёнка на Раисе была расстёгнута, и лицо моё оказалось прямо в разрезе её костюма, между грудей. Я стал лизать её кожу, одной рукой осторожно взял её грудь и начал нежно поглаживать. Она гладила меня по голове, потом положила свою руку поверх моей и сильно сжала, так что я сдавил её грудь. Всё, больше голова моя не работала. За меня думал член. Я освободил её грудь из чашки лифа и целовал, щекотал языком, посасывал напрягшийся сосок. Прекратилось это быстро, беспардонно ворвавшимся в нашу негу голосом водителя… «Приехали, голубки!» Я чуть не закричал от ощущения чего-то оторвавшегося внизу живота. Как, неужели всё закончилось? Почему мы так быстро приехали? Нет-нет, мы должны ехать дальше, долго, бесконечно долго!
Раиса загадочно улыбалась. Я помог ей выйти из машины, и она нетвёрдым шагом пошла к своему подъезду. Я схватился за последнюю соломинку, крикнув: «Раиса Ефимовна! Подождите, я провожу вас до квартиры!» «До квартиры… — подумалось мне. — До квартиры, где вас ждут ваши чада, а возможно, и ещё кто-то. Неужели на этом всё закончится?» Она молча удалялась. Бросив смятую сотню водиле, я поспешил за Раисой. Мы вошли в подъезд, и я набросился на неё как животное, прижав её к стене. Я целовал её в губы, облизывал щёки, тёрся всем лицом о шею, лез языком в её рот. Она отвечала на мои ласки. Она сосала мой язык, тёрлась о него своим языком, гладила мою шею и руки, гулявшие по её талии и груди. Вдруг она отстранилась и произнесла: «Сумасшедший, перестань, остановись. Мы же в подъезде! Люди услышат. Успокойся. Всё, хватит. Пойдём ко мне, пойдём. Выпьешь чаю и успокоишься». Я решил, что это финиш. Приехали. Ей этого не нужно. Конечно, она зрелая, умудрённая опытом бизнес-леди, которая всегда помнит о морали и принципах и не теряет трезвости размышлений.
Мы поднялись на её этаж, она вошла в квартиру, а я остался на пороге. «Ну что ты? Заходи же!» «Да нет, Раиса Ефимовна, — замямлил я, — я, пойду, пожалуй. Поздно уже, ваши спят, наверное». Она рассмеялась: «Заходи, глупый мальчишка, здесь никого нет. Старшие с друзьями на турбазу уехали, а младшая у тётки своей до завтра». Это сработало как пароль. Я почти с порога на неё прыгнул и, осыпая поцелуями, начал раздевать. Она улыбалась. В коридоре остались её дублёнка, моя куртка, разбросанная обувь, сверху ещё полетел и мой пиджак. Она снова стала меня останавливать, шепча: «Постой, постой, я хочу шампанского, пойдём в комнату».
Мимо открытых дверей спальни и зала мы прошли в её комнату. Она принесла открытую бутылку шампанского — нет в России такого дома, где под Новый год не припасена бутылочка. Мы выпили. В её комнате стояла низкая односпальная кровать, большое зеркало, у изголовья кровати висел ночник, разливавший по комнате приглушённый и успокаивающий голубоватый свет.
Я набрал в рот шампанского, подсел к ней, обнял и, поцеловав в губы, влил вино ей в рот. Мы стали целоваться и раздевать друг друга. Через мгновенье я почувствовал её руки на своём члене. Она нежно гладила его, а потом, обхватив ладонью, медленно задвигала вверх-вниз. Я смотрел ей в глаза и ласкал её между ног. Там она была совсем сухая. Я подумал, что она ещё недостаточно возбуждена, и решил не спешить. Грудь у Раисы налилась желанием, она была, конечно, не как у молодой женщины, но выглядела очень привлекательно. Большие коричневые соски торчали в разные стороны и манили к себе, нежные губы и язык ласкали мою шею. Я припал к её груди, не останавливая ласки её лона. Я щекотал и лизал её соски, а рука моя металась у входа во влагалище: то мотыльком порхая у набухшего клитора, то, проникая пальцами между половых губ и поглаживая там. Но глубже я пройти не мог. Я смочил пальцы своей слюной и тёр ею по половым губам. Она стонала и улыбалась, между ног у неё стало влажно, и пальцы мои смогли проникнуть внутрь. Она глубоко и томно вздохнула.
Большим пальцем я осторожно тёр клитор, а безымянный и указательный работали внутри, стараясь забраться всё глубже. Одной рукой она прижимала мою голову с ласкающими губами к своей груди, а пальцами другой теребила свободный сосок. Голову она запрокинула, и мне было видно выражение блаженства на её красивом лице с приоткрытыми влажными губами. «Как же мне хочется, чтобы ты поцеловала моего дружка», — подумал я. Она поднималась на вершину блаженства. Я почувствовал это по тому, что она сильнее стала прижимать мою голову к себе, а рука, теребившая сосок, уже просто сжимала грудь всей ладонью. Вдруг она с громким стоном выдохнула, и её тело несколько раз содрогнулось на волне оргазма. Она крепко обняла меня, а руку сильно зажала между ног, не отпуская от истекающей любовными соками щели. Я лежал на ней и чувствовал, как по руке между её ног течёт сладкая смазка и как содрогаются её ноги, сжимая доставившую наслаждение мою руку.
Через минуту она расслабилась и раскинулась на кровати. Я целовал её шею и грудь, поглаживая рукой по животу. Она глубоко дышала и блаженно улыбалась. Я уже подумывал о том, что пора продолжать, она как будто угадала мои мысли, открыла глаза и стала медленно опускаться к члену, покрывая поцелуями мою грудь и живот. Казалось, это никогда не закончится. Она так нежно ласкала меня, что я уже готов был взорваться от одного прикосновения к члену. И вот она спустилась к нему. Горячие губы ласкали тело вокруг него. Она целовала живот, бёдра, трогала языком яички, а потом погрузила моего бойца в рот почти до основания. Она была так нежна с ним! Лизала кончиком языка, тёрлась о ствол губами, снова и снова охватывала его кольцом мягких губ. Её рот был мокрым и горячим, и я уже не мог сдерживаться. Я лежал на спине и уже был готов разрядиться в этот нежный, ласкающий мою плоть рот. Как вдруг она повела себя очень неожиданно. Она взяла мои ноги под колени, подняла их и широко развела так, что я оказался в позе роженицы. Держа мой член в ладони, она стала лизать мой анус! Я никогда не чувствовал влечения к мужчинам, и такая форма ласки показалась мне очень необычной. Но это было ТАК приятно! Она старалась забраться языком внутрь меня, поглаживая рукой пульсирующий член. Она очень обильно смочила слюной моё анальное отверстие, и я почувствовал, как она вставляет туда палец! Вот это да! Женщина трахает меня пальцем в задницу! Я было хотел возмутиться, но был так распалён, и это было так приятно, потому что её руки были такими нежными, что я решил не противиться. И тут она снова взяла мой член в рот и начала интенсивно двигаться вверх-вниз, продолжая играть пальцем в анусе. О, какое это было ощущение. Никогда мне не было так хорошо. Никогда раньше я так бурно не кончал! Она замерла губами на члене и, когда всё проглотила, стала облизывать его уже успокаивающими движениями. Как облизывают мороженое. Несколько раз я ещё вздрогнул, и член начал опадать. Она счастливо улыбалась.
Перевернувшись на спину, она легла рядом со мной и положила голову на плечо. В мозгу моём что-то перещёлкнуло, как это бывает, когда кончаешь. Как будто наступило прозрение. Я смотрел на неё и видел уже не привлекательную бизнес-леди, а усталую пожилую женщину. Как я мог не обращать внимания на эту обвислую, в морщинах грудь? Эти огромные дряблые ягодицы? Мамочки, а сколько морщин на её лице! Она вся в морщинах, как Баба-Яга! Обвисшие щёки, двойной подбородок, коричневые следы старческой пигментации на шее и руках! А эти жуткие, торчащие вбок суставы у больших пальцев ног. А сами пальцы с корявыми суставами и белыми следами старческого грибка на ногтях. Меня начало мутить. От неё пахло потом и спермой, а она ещё лезла целоваться. Ох, как мне плохо. Но я не мог просто оттолкнуть её и уйти. Я сказал, что мне надо в ванную, и вышел из комнаты. В ванной я остервенело мылся, будто стараясь смыть с себя все Раисины прикосновения. Меня мучила совесть. «Ведь нам было хорошо. Как мне теперь быть? Но зачем я так напился? Я не хочу к ней возвращаться, не хочу лежать с ней в постели, не хочу, чтобы она ко мне прикасалась!» — многие мужчины, наверное, хотя бы раз в жизни так думали.
Мне было противно от мысли, что всё это случилось. «Она такая уродина!» — думал я. «Что теперь будет дальше? Как мне теперь работать с ней на одном предприятии?» Когда я вышел из ванной, я увидел её на кухне. Она сидела в халате и молча курила. Странно, я никогда не знал, что она курит. Я вошёл на кухню. Она грустно на меня посмотрела и сказала: «Можешь уехать сразу, можешь переночевать в зале. Как хочешь».
Я ушёл сразу. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Ощущение это и теперь иногда накатывает, ведь мы по-прежнему работаем на одном предприятии и встречаемся почти каждый день. Как ни странно, она снова кажется мне привлекательной, но воспоминания о том вечере заставляют меня гнать все мысли о ней прочь. Мне сложно представить, что думает она, но я себя чувствую последней сволочью.
Загрузка...