Лифт в этом доме был старый, скрипучий, с зеркальными стенами, в которых отражалось всё — от потёртого линолеума до потолка с желтеющими плитками. Он всегда ехал медленно, будто нехотя, а сегодня и вовсе решил устроить забастовку.
Анна застряла в нём с соседом.
Она знала его в лицо — высокий, крепкий, лет тридцати, с тёмными волосами, которые всегда слегка растрёпаны, будто он только что встал с постели. Видела его в подъезде, в магазине на углу, иногда — с девушками, но никогда так близко. Теперь же они стояли в полуметре друг от друга, и лифт, щёлкнув, замер между пятым и шестым этажами.
— Чёрт, — пробормотал он, нажимая кнопки с бесполезной решимостью. — Опять эта хрень.
Анна вздохнула, нервно поправила волосы. На ней были чёрные капроновые колготки, короткое пальто, а под ним — обтягивающее платье, которое сейчас казалось ей слишком лёгким, слишком откровенным. Она возвращалась с вечеринки, выпила пару коктейлей, и в голове ещё гудело лёгкое, развязное тепло.
— Думаю, придётся звонить диспетчеру, — сказала она, доставая телефон.
— Уже пробовал. Нет сигнала.
Он повернулся к ней, и в тесном пространстве его плечо почти коснулось её плеча. Анна почувствовала запах его кожи — тёплый, с лёгкой горчинкой одеколона. В зеркале она видела, как он скользнул взглядом по её ногам, задержался на изгибе бёдер.
Тишина.
Лифт не гудел, не дёргался — просто замер, будто давая им время.
— Как тебя зовут? — вдруг спросил он.
— Анна.
— Я Кирилл.
Она кивнула, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. В голове пронеслось: «Боже, он смотрит на меня так, будто хочет разорвать эти колготки…»
И в этот момент свет мигнул — и погас.
Темнота.
Где-то щёлкнуло аварийное освещение, и лифт озарился тусклым красным светом. В нём его глаза стали ещё темнее, ещё опаснее.
— Ну вот, — тихо сказал Кирилл. — Теперь мы точно никуда не денемся.
Анна почувствовала, как между её бёдер пробежал тёплый, стыдливый спазм.
«Он сейчас дотронется до меня…»
Темнота сгущалась, несмотря на аварийную лампу, и от этого пространство лифта казалось ещё теснее. Анна прижалась спиной к зеркалу, чувствуя его холод через тонкую ткань платья. Кирилл стоял в полушаге, его дыхание было ровным, но слишком медленным — будто он сознательно сдерживал его.
— Диспетчеру всё равно не дозвониться? — спросила она, просто чтобы разрядить тишину.
— Нет, — он потряс телефоном, экран осветил его резкие скулы. — Батарея на исходе.
— Отлично.
Он усмехнулся:
— Ну, могло быть и хуже.
— Например?
— Например, застрять здесь с соседкой сверху — той, что вечно топает каблуками в пять утра.
Анна рассмеялась, и напряжение чуть отпустило. Но тут лифт дёрнулся — слабо, едва заметно, — и она невольно шагнула вперёд, прямо к нему. Кирилл инстинктивно подхватил её за локоть. Его пальцы были тёплыми и шершавыми.
— Всё в порядке? — спросил он, не отпуская.
— Да… просто испугалась.
Он не отводил руку.
Анна почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. В голове пронеслось: «Чёрт, он так близко…» Его дыхание касалось её лба, а сквозь расстёгнутый ворот рубашки виднелась линия ключицы — резкая, мужская.
— Ты дрожишь, — заметил он тихо.
— Холодно.
— Врёшь.
Он сказал это не грубо, а скорее с вызовом, и Анна подняла на него глаза. В красноватом свете его взгляд казался почти хищным.
— А если я вру? — выдохнула она.
Кирилл медленно провёл большим пальцем по её запястью, ощущая пульс.
— Тогда скажи, чего ты боишься.
Она не ответила. Потому что боялась не его.
А себя.
Своих мыслей, которые уже рисовали, как его руки скользят под её платьем. Своей влажной дрожи между ног, которая становилась всё отчётливее.
Лифт снова дёрнулся — и на этот раз резче. Анна вскрикнула, и Кирилл притянул её к себе, чтобы она не упала. Его ладонь легла на её поясницу, пальцы впились в ткань.
— Я тебя не отпущу, — прошептал он ей в волосы.
И она поняла: это уже не про лифт.
Губы Кирилла почти касались её виска. Оставалось лишь повернуть голову — и…
Анна задержала дыхание.
«Если я это сделаю — назад дороги не будет.»
Тишину разорвал резкий звук — где-то в шахте лопнул трос, и лифт содрогнулся, опустившись на несколько сантиметров вниз. Анна вскрикнула, вцепившись в Кирилла.
— Трахнет нас к чертям, — хрипло выругался он, прижимая её к себе.
Его тело было твёрдым, горячим. Через тонкую ткань рубашки она чувствовала каждый мускул, каждое напряжение. Его руки обхватили её так крепко, что дыхание перехватило.
— Бля… — Анна прошептала, не в силах оторваться от его взгляда.
Кирилл не отвечал. Он смотрел на её губы.
И она поняла: он ждёт. Ждёт, чтобы она сделала первый шаг.
«Если я сейчас не оттолкну его — всё изменится.»
Но она не оттолкнула.
Вместо этого её пальцы сжали складки его рубашки, и она приподнялась на цыпочках.
Поцелуй вспыхнул мгновенно — жадный, влажный, без прелюдий. Его язык вошёл в её рот, и она застонала, чувствуя, как ноги подкашиваются. Кирилл прижал её к зеркалу, и холодное стекло обожгло кожу сквозь платье.
— Ты давно этого хотела, да? — он оторвался на секунду, губы блестели от её слюны.
— Да… — призналась она, сама удивляясь своему голосу — хриплому, чужому.
Его рука скользнула вниз, обхватила её бедро, подтянуло ногу к своему тазу. Через колготки она почувствовала его — твёрдого, огромного.
— Охуенно, — прошипел он, прижимаясь сильнее.
Анна закинула голову, когда его зубы впились в шею. Одна рука рвала её колготки, другая залезла под платье, срывая трусы.
— Ты кончишь ещё до того, как я тебя трахну, — усмехнулся он, нащупывая пальцами её мокрую щель.
Она не спорила.
Потому что это была правда.
Его пальцы вошли в неё резко, без предупреждения — два сразу, растягивая, наполняя. Анна вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи.
— Боже… Кирилл…
— Тише, — он прикрыл её рот ладонью, чувствуя, как её горячее дыхание обжигает кожу. — А то кто-то услышит, как сосед тебя трахает.
Стыд ударил в живот волной жара. Она кончила бы уже сейчас, просто от этих слов, от его пальцев, глубоко загоняющих в неё… Но он вытащил руку, оставив её дрожать.
— На колени, — приказал он хрипло.
Анна опустилась, чувствуя, как колготки рвутся ещё сильнее. Перед её лицом — его ширинка, уже расстёгнутая, из-под которой вырывался твёрдый, пульсирующий член. Она облизнула губы.
— Давай, соседка, — он провёл головкой по её губам, оставляя липкую полосу. — Покажи, как ты хочешь.
Она взяла его в рот.
Солоноватый вкус, тяжёлый запах кожи — она тонула в этом, в его стоне, когда её язык обвил ствол. Кирилл вцепился в её волосы, направляя движения, заставляя её глубже, быстрее.
— Вот так… Охуенная шлюха.
Слюна капала на подбородок, колени болели от жесткого пола, но она не останавливалась. Её пальцы сами полезли между ног, растирая клитор в такт минета.
— Кончать собралась? — он выдернул член из её рта, наблюдая, как она тупо тянется губами за ним. — Не сейчас.
В следующее мгновение он поднял её, развернул и прижал к зеркалу. Холодное стекло прилипло к оголённому животу, к груди. Кирилл рванул остатки колготок, обнажая её дрожащую киску.
— Никуда не денется, да? — он провёл головкой по её мокрым губам, наслаждаясь её сдавленным стоном.
— П-просто трахни меня уже…
Удар бёдер заставил её взвыть. Он вошёл до конца одним движением, разрывая натянутую плоть. Анна увидела в зеркале своё лицо — перекошенное, с полуоткрытым ртом, с тушью, расплывшейся по щекам.
— Смотри, какая ты грязная, — он дёрнул её за волосы, заставляя поднять голову. — Смотри, как тебя имеют.
Каждый толчок выбивал воздух из лёгких. Она чувствовала, как её матка сжимается, как живот становится горячим, как волна нарастает где-то глубоко…
— Я… я…
— Кончай, — он впился зубами в её плечо, ускоряясь. — Кончай, шлюха.
Орган ударил как током — всё тело свело, ноги подкосились. Кирилл поймал её за талию и, сдавленно рыча, влил в неё сперму. Густая, горячая, она переполняла её, капала по бёдрам.
Он не вынимал член, держа её на себе, пока их дыхание не начало выравниваться.
— Вот блядь, — он хрипло рассмеялся. — Теперь мы точно сблизились.
Тишину нарушил резкий щелчок — свет в лифте вспыхнул, жужжание механизма возобновилось. Анна ахнула, когда Кирилл медленно выскользнул из неё, оставляя между бёдер липкую теплоту. Она потянула разорванные колготки, пытаясь хоть как-то прикрыться, но это было бесполезно — зеркало напротив откровенно отражало её растрёпанный вид, распущенные волосы, размазанную помаду.
Лифт дёрнулся и пополз вверх.
— Ну… вот и всё, — Кирилл застёгивал ширинку, его пальцы слегка дрожали.
Анна не знала, что сказать. Стыд накатывал волной, но вместе с ним — странное, дурманящее удовлетворение. Она украдкой взглянула на него: его взгляд был тяжёлым, тёмным, будто он всё ещё не насытился.
Шестой этаж. Дверь открылась.
— Эй, — он поймал её за руку, когда она сделала шаг к выходу. — Это… просто так оставим?
Она обернулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— А что ещё? — прошептала она.
Кирилл ухмыльнулся, проводя большим пальцем по её запястью.
— У меня, например, батарейки в пульте кончились. Можешь зайти… поменять.
Анна закусила губу. В голове уже рисовались новые картины — его руки, его зубы на своей коже, его голос, шепчущий гадости на ухо…
— Ладно, — она кивнула, пряча улыбку. — Только если быстро.
— Ни хуя не быстро, — он потянул её к себе.
Дверь в её квартиру захлопнулась за ними, даже не успев толком закрыться — Кирилл прижал её к стене в темноте прихожей, его руки уже срывали с неё полуразорванную одежду. Губы обжигали кожу, зубы оставляли следы на шее, а его низкий голос будил в ней что-то первобытное:
— На этот раз без зеркал… Будешь чувствовать только меня.
Она не сопротивлялась.
А когда наутро телефон разрывался от сообщений диспетчера («Происшествие с лифтом устранено, приносим извинения!»), Анна просто отключила звук и потянулась к теплому телу рядом.
Кирилл приоткрыл один глаз:
— Чё, опять застрянем?
Она рассмеялась и накрылась одеялом с головой.
Загрузка...