Сергей пропал три дня назад. Телефон вне зоны, сообщения не доходят. Я сходила с ума, обзванивая больницы и морги, пока в дверь не позвонили. На пороге стояли двое. Один — здоровый, с бычьей шеей и коротким ёжиком светлых волос. Второй — пониже, темноглазый, с неприятной улыбкой и дорогими часами на запястье.
«Олеся? Разговор есть», — коротко бросил темноглазый и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь.
Меня затолкали обратно в мою же квартиру. Я даже пискнуть не успела.
Оказалось, мой благоверный проиграл крупную сумму. Очень крупную. На ставках. И теперь должен людям, с которыми такие шутки не проходят. Светловолосый — его называли Костя — молча продемонстрировал видео на телефоне. Серёжа, избитый, с разбитой губой, что-то бормотал в камеру, плакал, просил прощения. У меня внутри всё оборвалось.
Темноглазый — Руслан — сел в кресло, закинув ногу на ногу, и объяснил расклад. Денег у Сергея нет. Долг отдавать надо сегодня. И либо они возвращаются к Серёже и спускают его с лестницы головой вниз, либо я отрабатываю долг собой. Одна ночь. Всего одна ночь, и долг закрыт.
«Ты у нас девочка видная, фигуристая», — протянул он, разглядывая меня с ног до головы, пока я стояла в домашнем халатике посреди комнаты, комкая в руках пояс. — «Думаю, договоримся».
Мне дали минуту на размышление. Что мне оставалось? Бежать? Звать на помощь? Они смотрели на меня, не мигая, и я понимала — выбора нет.
«Я согласна», — прошептала я, опустив глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
«Вот и славно», — Костя впервые за всё время широко улыбнулся, обнажив ряд крепких зубов. — «Для начала — в душ. Приведи себя в порядок. Брить там всё, мой как следует. И смой эту дурацкую косметику, нафига тебе она сейчас».
Я отправилась в ванную. Меня била мелкая дрожь, пока я сбривала волосы в интимной зоне и терла себя мочалкой до красноты. Я не знала, что они будут делать, но уже догадывалась, что легко не будет. Страх и какое-то странное, тошнотворное возбуждение мешались внутри, заставляя руки дрожать. Я насухо вытерлась, накинула тот же халат и вышла. Из косметики — ничего, как велели. Только чистую кожу чуть стягивало после геля.
В комнате их уже было трое. К Руслану и Косте присоединился парень, которого они называли Димон. Худощавый, вертлявый, с бегающими масляными глазками. Пока я мылась, они хозяйничали на моей кухне. На журнальном столике стояла початая бутылка моего же коньяка, который мы с Серёжей берегли для особого случая. Вот он, особый случай, и настал.
«Ну-ка, покажись», — скомандовал Руслан.
Я неуверенно развязала пояс халата. Под ним ничего не было. Я дала ткани соскользнуть на пол и осталась стоять совершенно голая посреди гостиной. Влажная после душа, с мурашками от сквозняка и их взглядов.
«Хороша сучка», — цокнул языком Димон, подходя ближе и обходя меня по кругу. — «Грудь своя?»
«Своя», — еле слышно выдавила я. Димон тут же бесцеремонно схватил меня за левую грудь, сжал, словно проверяя на упругость, грубо потискал сосок.
«Мягонькая», — хмыкнул он, обращаясь к Руслану.
«Ничего, отработает», — лениво отозвался тот и сделал глоток коньяка. — «Костян, введи её в курс дела».
Костя встал с дивана. Он нависал надо мной, как скала. Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
«Значит так, правила простые. Ты сейчас не жена, не Олеся, не человек. Ты — дырка для слива. Твоя задача — обслужить нас троих в любой позе, в любые отверстия столько раз, сколько мы захотим. Ты делаешь всё, что тебе говорят. Сосать, лизать, терпеть. Рот открываешь только для того, чтобы в него засунули член, или чтобы сказать: «Да, пожалуйста, трахните меня еще». Ты ни в чем не отказываешь, не возмущаешься и не плачешь. Если мы решим, что ты хорошо постаралась, к утру ты свободна, долг прощен. Если нет — пеняй на себя и на своего мужа-неудачника. Вопросы?»
Я молчала, проглатывая унижение. Слезы душили, но я держалась. Он сжал пальцы сильнее.
«Я задал вопрос, блядь. Есть вопросы или пожелания?»
«Нет», — прохрипела я.
«Нет — и правильно», — он отпустил лицо и слегка шлепнул по щеке.
Дальше всё закружилось. Меня поставили на колени прямо на ковер. Первым ко мне подошел Димон. Он расстегнул ширинку и вывалил наружу некрупный, кривоватый член с багровой головкой. Схватил меня за волосы на затылке и, не церемонясь, вогнал его мне в рот.
«Давай, должница, покажи, как ты умеешь решать финансовые вопросы», — загоготал он.
Я обхватила губами его плоть и начала двигать головой. Я не была ханжой, минет делала, но это было совсем другое. Меня не ласкали, меня просто использовали. Он держал голову мертвой хваткой и с силой насаживал мой рот на свой член. Я давилась, пыталась подстроиться под ритм, но он трахал горло резко, без предупреждения. Слезы брызнули из глаз, тушь, которую я не смыла в душе, наверное, уже потекла. Я вцепилась руками в его бедра, пытаясь хоть немного контролировать глубину, но он только сильнее вбивался в глотку.
Краем глаза я видела, как Костя достает из спортивной сумки, с которой они пришли, моток бельевой веревки и нож. У меня внутри всё похолодело.
Димона сменил Костя. Он просто оттащил меня за волосы от одного агрегата и поднес к своему. Я даже не успела отдышаться, сделать вдох. У него был толстый, увесистый член, который едва помещался во рту. Вкус смазки и латекса — он, оказывается, уже успел натянуть презерватив. Он не церемонился. Просто взял мою голову в захват и начал долбить в рот, пока я мычала и задыхалась, глотая воздух носом в короткие мгновения, когда он вынимал член, чтобы полюбоваться на нити слюны, тянущиеся от моих губ к его головке.
«Что, думала, за красивые глазки долги прощают?», — цедил он. — «Нет, милая, за всё надо платить. И плата будет высокой».
Пока он насиловал мой рот, Руслан и Димон комментировали процесс. Они сидели на диване, пили мой коньяк и обсуждали, насколько я «рабочая». От унижения горели щеки, но где-то внизу живота предательски начинало ныть и тяжелеть.
Костя кончил в презерватив, так и не вынимая член из моего рта до последнего толчка. Затем аккуратно снял резинку, завязал узел и бросил мне в лицо. Я дернулась от отвращения.
«Оближи», — коротко приказал он, кивнув на свой всё еще стоящий, влажный член. Пришлось подчиниться. Я провела языком по стволу, собирая остатки спермы и смазки.
Тут поднялся Руслан. Он, в отличие от остальных, был спокоен и деловит. Именно он заставил меня лечь на живот прямо на ковер, задрал мои ягодицы и осмотрел анус, цинично раздвигая ягодицы пальцами.
«Узкая. Любишь в попку, дрянь?», — спросил он будничным тоном.
«Иногда… с мужем», — честно прошептала я, уткнувшись лицом в ворс ковра.
«С мужем… — передразнил он. — А муж твой — лох. Сегодня тебя будут драть в задницу за его просчеты. Костя, дай вон тот силиконовый девайс из сумки. Сначала растянем шлюху».
Мне в ягодицы уперлось что-то холодное и скользкое. Это была анальная пробка — тяжелая, черная, конусообразная. Костя плюнул мне на сфинктер и начал вкручивать игрушку внутрь. Было больно, узкое колечко мышц сопротивлялось, горело, но слюна и обильная смазка делали свое дело. Через минуту пробка вошла до самого ограничителя, плотно засев в прямой кишке. Ощущение распирания было сильным и немного тошнотворным.
Меня перевернули на спину. Руслан кивнул Диме, и тот уселся на мои ноги, разведя их в стороны. Моя пизда, влажная, раскрытая, была как на ладони. Я и сама не заметила, как сильно потекла. Страх и грубость сделали свое черное дело — я была готова.
«Глянь, течет, как сучка в течке», — Дима бесцеремонно размазал смазку по половым губам и грубо, без подготовки, вогнал в меня три пальца. Я вскрикнула, но он зажал мне рот ладонью.
Руслан же тем временем взял веревку. Меня начали связывать. Просто, грубо, без затей. Запястья примотали к лодыжкам, заставив развести ноги максимально широко и поджать колени к груди. Я лежала на ковре, раскрытая, как лягушка для препарирования, совершенно беззащитная и открытая. Пробка в заднице давила изнутри, отчего любое движение внутри пизды отдавалось во всем теле.
«Вот теперь ты в нашей полной власти», — констатировал Руслан. В его руке появилась толстая восковая свеча — он снял ее с моей же полки, где она стояла для уюта.
«Твой муженек говорил, ты огонь любишь. Проверим», — с этими словами он зажег свечу.
Первая капля горячего воска упала мне на живот, чуть ниже пупка. Я дернулась, зашипела от жгучей боли. Мужчины засмеялись. Вторая капля приземлилась на левую грудь, прямо на сосок. Я заорала в голос. Это было нестерпимо — боль была острой, мгновенной, а потом горячий воск застывал, стягивая кожу.
«Тише, тише, должница. Проценты капают», — приговаривал Руслан, продолжая капать воском на мой живот, лобок, внутреннюю поверхность бедер. Я извивалась, насколько позволяли веревки, но это только веселило их. Вскоре весь низ живота был в застывших алых дорожках. Димон отколупывал застывшие кусочки и снова бросал их на мое разгоряченное тело.
Вдоволь наигравшись с воском, они перешли к основному блюду. Димон, который удерживал мои ноги, наконец, пристроился у входа во влагалище. Из-за пробки в анусе моя пизда казалась еще более тесной. Он вошел резко, на всю длину, и я застонала — на этот раз не только от боли, но и от острого, пронзительного удовольствия. Быть набитой до предела, связанной, униженной… мое тело предавало меня, отзываясь на грубость волнами жара.
Димон ебал меня быстро, по-собачьи, закинув мои связанные ноги себе на плечи. Шлепки его мошонки о мою промежность смешивались с моими стонами и их грязными комментариями. В то же время Костя снова поднес свой член к моему лицу, и я без приказа, уже наученная, открыла рот, принимая его в глотку.
Меня имели с двух сторон одновременно. Ритм сбивался, я захлебывалась слюной и спермой, когда Костя кончил мне на язык и лицо на этот раз без презерватива, а Димон всё долбил и долбил в пизду, пока не излился глубоко внутрь с довольным рыком. Он вышел из меня, и я тут же почувствовала, как горячая жидкость стекает по ягодицам к самой пробке.
Но главное ждало впереди. Руслан вытащил анальную пробку. Ощущение было такое, будто из меня вынули кусок внутренностей. Пустота и растянутость ошеломляли. Я знала, что будет дальше. Он перевернул меня на живот, подложив под таз подушку с дивана, так что зад оказался высоко задран.
«Ну, теперь закрепим сделку», — услышала я его голос.
Я не видела его члена, но когда он начал входить в анус, я поняла, почему он был главным. Он был огромным. Даже растянутая пробкой, я чувствовала, как мой сфинктер натягивается до предела, грозя порваться. Было адски больно, из глаз снова брызнули слезы. Я заорала в подушку, сминая зубами ткань. А он медленно, неумолимо погружался в меня до самого основания, пока его яйца не коснулись моих влажных от чужой спермы губ.
«Вот так должок и выбивают», — процедил он, начиная двигаться.
Он трахал меня в задницу методично, мощно, с наслаждением. Каждый толчок выбивал воздух из легких. Веревки впивались в запястья и щиколотки. Кусочки воска впивались в кожу живота. Я была использована, выпотрошена, пуста. Но как ни странно, когда первая острая боль прошла, я почувствовала, как волны жара начинают расходиться от ануса по всему телу. Да, я получала удовольствие. Извращенное, больное, но удовольствие. Я начала подмахивать ему в такт, насколько позволяла поза.
«О, смотрите, наша дырка распробовала. Подмахивает! Должница тащится, как конченая блядь», — прокомментировал Димон, допивая коньяк.
Руслан только усилил напор. Он держал меня за бедра, как за руль, насаживая на свой кол. Мои стоны стали громкими, хриплыми. Я уже ничего не стеснялась, забыв о муже, о долге, о себе. Остался только ритм, член в заднице и приближающаяся разрядка. Я кончила бурно, с криком, когда он сделал последнюю, самую глубокую серию толчков, заполняя мой кишечник горячей спермой. Я чувствовала, как пульсирует его плоть внутри меня, пока меня саму сотрясали спазмы оргазма. Он вышел из меня с влажным, неприличным звуком.
Я осталась лежать на полу. Связанная, в луже из спермы и смазки, с застывшим воском на коже, с растраханным анусом, из которого сочилось его семя. Я тяжело дышала, не в силах пошевелиться.
Они не спеша собрались. Руслан разрезал веревки ножом. Кровообращение восстановилось, и руки тут же закололо тысячами иголок.
«Долг закрыт. Мужу привет», — бросил он, застегивая ремень. — «Приводи себя в порядок. И запомни, сучка, если Сережа еще раз захочет поиграть в казино, мы придем снова. И тогда отрабатывать будешь не одну ночь, а как минимум месяц в нашем заведении».
Они ушли, оставив дверь открытой. В коридоре гулял сквозняк. Я нашла в себе силы доползти до ванной. В зеркале я увидела то, что и ожидала. Лицо в разводах туши и засохшей спермы, волосы свалялись колтунами, на шее — синяки от веревок, на груди и животе — красные пятна от застывшего воска. Из распухшего ануса по внутренней стороне бедра медленно сползала густая белая капля. От меня пахло коньяком, сексом и чужой победой.
Я забралась в душ, повернула кран с ледяной водой и долго сидела на корточках, позволяя струям смывать с себя эту ночь. Я выплакала все слезы, что еще оставались во мне, и только потом, дрожа, отправилась в спальню. Где на кровати, сиротливо примятая, лежала фотография нас с Серёжей в день свадьбы. Я перевернула ее рамкой вниз. Долг чести был выплачен.
Загрузка...