В голове туман, тело будто переехал каток. Но надо выплеснуть, иначе сойду с ума. Вчера была та самая корпоративная попойка в баре. Опять эти тосты про KPI и синергию, дешевое вино, которое воняет железом. Я надела эту дурацкую блузку с бантом, которую мама подарила — «для солидности». Чувствовала себя бурундуком в цирке.
А он был там. Алексей Петрович. Нет, просто Алекс. Не «босс», а мужчина. Сорок лет, но двигается как большой хищник, лениво. Руки… боже, его руки. Я видела, когда он подписывал документы — пальцы в мозолях, будто он не клавиатурой стучит, а камни ворочает. И эти глаза, которые насквозь видят, как я потею под синтетической блузкой.
После всех этих «спасибо за труд» и фальшивых улыбок он подошел ко мне у вешалки. Пахло не офисным кофе, а дорогим виски и чем-то животным, мускусным. «Маш, подвезешь? Я в сторону склада.» Склады эти заброшенные на выезде из города, все знают. Сердце в пятки ушло. А между ног — горячая волна. Я кивнула, как идиотка.
В машине молчали. Я вела, а он смотрел на меня. Прямо на ноги. Я чувствовала этот взгляд, как физическое прикосновение. Вся моя жизнь — отчеты, ипотека, кот, который срет мимо лотка — она вся испарилась. Осталась только влажность между ног, липкая и неприличная. Трусики промокли насквозь, просто от одной мысли, что эти мозолистые руки могут… бля.
Заехали на территорию. Ржавые ворота, битое стекло. Он открыл дверь в какой-то бокс — внутри пахло пылью, металлом и старым деревом. Дверь захлопнулась, эхо такое, будто в гробу.
И все. Он не стал ничего говорить. Просто прижал меня к холодной бетонной стене, всем телом. Губы не целовали, а кусали. Я пыталась что-то ляпнуть про работу, а он взял и порвал мне эту блузку с дурацким бантом. Пуговицы звякнули по полу. «Всегда ненавидел этот бант», — прорычал он прямо в ухо, и от этого стало так жарко.
Потом его руки на груди. Грубо. Не мямлил. Сжал, больно. Пальцами щипал соски через кружевной лифчик, а потом… потом губами. Засосал так, что утром синяк был. Я застонала, а он шлепнул по заднице. Не игриво, а по-настоящему. Жжет. Красные пятна, наверное. А я еще сильнее размякла, ноги подкосились.
Он посадил меня на колени, сам сел на какую-то деревянную катушку от кабеля. Штаны расстегнул, и этот… он. Он огромный. Твердый и с такими прожилками. Я всегда представляла, но в жизни — страшновато. «Открой рот, сучка офисная», — сказал он тихо. И я послушалась. Пыталась взять в рот, давилась, слюни текли по подбородку, кашляла. Он держал меня за волосы и не давал отодвинуться. «Давай, сука, глубже. Ты же хотела. Все твои взгляды исподтишка, я их насквозь вижу.»
Потом скинул с меня юбку, порвал колготки. Трусы отшвырнул куда-то в темноту. Приподнял, поставил на ту же катушку, раздвинул ноги. Я вся дрожала. «Алекс…» — только и выдавила. «Молчи», — отрезал он. И вошел. Резко. До слез. Больно, боже, как больно. Как будто рвет на части.
«О бля… твоя пизда… она такая тесная, как в первый раз», — прохрипел он, и по его лицу было видно, что это не комплимент, а констатация. Он начал двигаться. Глубоко. Я впилась пальцами ему в спину, чувствовала шрамы сквозь рубашку. Звук был хлюпающий, влажный, совсем не как в порно. Запах его пота, моего возбуждения, пыли. Он шептал гадости на ухо, а я… а я кончала. Снова и снова. Без всякой ласки. Просто от этой грубости, от власти, от того, как он выбил из меня всю мою правильную жизнь одним толчком.
Потом он замер, вогнал еще глубже, я почувствовала, как он пульсирует внутри. Горячо. Он не вытащил. Просто… заполнил меня.
Он отступил, закурил. Сигарета в темноте горела как маячок. Я стояла, прислонившись к стене, ноги как ватные. По бедру текла струйка его спермы, смешанная с моими выделениями. Татуха моя, та самая роза на бедре, вся красная, будто и ее отшлепали.
Он молча скинул мне свою рубашку. «Одевайся». Больше ни слова.
Я ехала домой. Запах его пота, его спермы от меня исходил. Тело все еще дергалось, внутри все горело. А в голове — уже мысль: «Стереть его номер. Сказать, что больше не приду. Сделать вид, что ничего не было».
Но когда зашла в квартиру, кот опять нассал мимо лотка. И запах дезинфекции перебил его запах. И я поняла, что завтра приду в офис. Рано или поздно. Потому что тело все помнит. И хочет повторения.
Загрузка...