И вот она стояла на коленях, задрав голову и открыв рот, интеллигентная красивая милфа, и ей сливали и смачно харкали в рот Михаил, Александр и Дмитрий, которые не всегда попадали и приказывали сглатывать. И она стояла в своём обконченном и обрыганном, разорванном местами платье и тихо, рыдая заглатывала своим помойником. — Это её милый красивый ротик, который превратился в помойный слив. Потом брали за волосы и небрежно таскали за собой, где она, как собачка таскалась за хозяином, и периодически посасывала хуи гостям и это для того, чтобы они всегда стояли на неё.
У неё была красивая фигура, и ей велели, чтобы она не делала, всегда вилять жопой, косить глазки и вываливать язык, изображая тупую шлюху, чтоб всех этим, возбуждать.
Она, из хорошей, интеллигентной, порядочной семьи. Учительница русского языка и литературы, голубых кровей, так сказать. И опустилась ниже плинтуса, в конченную, тупую шлюху, которую, когда надо, нагибали и ебли при всех, от чего, она сама того не ведая, заметила — что ей это, начиналось нравиться — быть конченной, опущенной шалавой. В которую плевали харчками, били наотмашь по щекам, от чего искры с глаз вылетали, и пока щёки горели и были онемевшие, её быстро насаживали ртом на хуй, и давили в гланды, сильно тянув за волосы, или вдавливали двумя руками на её затылок, от чего её тошнило и вся блевотина вылетала из всех щелей и терпко жгло носоглотку, и это не останавливало кто пихал хуй ей в рот. Хотя она и давилась, ей все равно нещадно вдавливали залупу в горло, и она со всей блевотиной, снова поглощала всё это, обратно. Её рот превратился в помойник. Заглатывалась обратно вся блевотина, да ещё, вытащив хуй изо рта, ей смачно харкали туда и заставляли глотать, и она глотала, потому что, с привкусом горькой и терпкой блевотины, уже было насрать, чего глотаешь. Куда уж хуже блевотины! Получая за это пощёчину, и вновь забивали свои залупы в глотку, где её опять блевало.
За это ей, красным маркером, на лбу написали — ШЛЮХА!
Забавно было смотреть на красотку Елену, со скосившими глазами и вываленным языком, которая была вся потрёпанная, со взъерошенными, слипшимися волосами и на лбу было подписано красными буквами — ШЛЮХА!
Вокруг неё была толпа голых мужиков — Сергей, Андрей, Михаил, Александр, Дмитрий, болтавшие перед ней хуями, у некоторых они были настолько массивные, что когда её шлёпали по ебалу, то было чувствительно больно. И эта елда, после, заталкивалась то в жопу, то в рот во всю глотку, или во всю кишку. Это как большой червь, пробивался в щель, расширяя её своим объёмом. И вот когда он полностью пролез, он начинает активно двигаться, чтоб было комфортнее. Если это очко — оно расширяется, с громким воем хозяйки, которая чувствовала кайф, как будто срёт, и как будто срёт наоборот. И этот червь издеваясь, играл в её кишках.
Училка русского и литературы Елена, уже была не училка, а просто конченная блядь! Которую ебли в жопу, потом в рот и в пизду, потом наоборот, потом всем одновременно, не давая снимать ей уже липкую от спермы и блевотины, смятую одежду. На платье, на спине было написано красными буквами — УЧИЛКА, а снизу РУССКОГО и ещё ниже ЛИТЕРАТУРЫ. А задрав подол, на булках, на одной ЕБАТЬ, на другой СЮДА.
Всё бы может быть и ничего, но рядом лежал её муж Виктор, его усыпили на несколько часов.
Как только он вырубился, ей сразу влепили пощёчину, чтоб долго её не уговаривать. Она попыталась позвать на помощь своего мужа. Но когда, уже грубо взяв за волосы и приволокли к мужу.
— Ах, что вы с ним сделали?
— Не переживай, он просто спит. По этому, давай не будем терять времени. Пока он спит, ты станешь нашей ручной давалкой, и будешь нагибаться, когда нам нужно, и работать ртом. — не успев договорить, она снова получила по ебальнику, сильную оплеуху, где посыпались искры с глаз. Чтоб та не посмела возразить. Ей ещё раз влепили, и ещё, потом ещё…
— Всё! Хватит! Я поняла! Я всё сделаю, как вы скажите. Только не бейте, прошу вас!
— Ну вот, это другой разговор. А теперь скажи, кто ты?
— Я?…
— Ты шлюуууха! Так?
Та в паузу, где тут же, сильной оплеухой, выхлопнули из неё всю интеллигентную дурь.
— Да! Я шлюха!
— А ещё кто?
— Я блядь, я шалава!
— Молодец! Приступай к работе, начинай сосать своим ебалом. Открой рот, и зови нас всех, тебя ебать!
Та сообразила, так как была смышлёной и сообразительной. Она понимала, что попала и деваться некуда, иначе забьют, и не известно, что дальше будет.
Тут, как то на ум, ей вспомнились слова — если начали насиловать, то тогда расслабься и начинай получать удовольствие. Что ж, мудрые слова, пожалуй, так и сделаю…
— Я учительница русского языка и литературы, а так же, с другой стороны, хуесоска и блядь! — громко произнесла учительница Елена.
— Смотри… И правда примерной отличницей была. Сразу сообразила.
А она ведь, и по настоящему мечтала в душе, чтоб её изнасиловали толпой.
Ей было больно и стыдно, и одновременно её порой трясло от кайфа удовлетворения всех этих перемешанных чувств — порядочная учительница, а на обратной стороне конченная шлюха. Которую мало того что ебли во все щели, прямо в платье, да ещё напоследок, один поставив раком её, своим не малым червём, начал её дырявить прямо в жопу, а остальные решили её с головы обоссать!
Она чувствовала в жопе в кишках, бьётся червь, расширяя и разжигая её. И вот, в лицо, со всех сторон, ударили горячие струи мочи. Мужики словно злорадствовали над ней, приговаривая:
— Вот эта блядина! Сука, получай мочи в рот. Пей тварь! Вот так сучка… Хули ты отворачиваешься? — и она чувствовала, как за шиворот потекла горячая жидкость.
Над ней стояли мужики и заливали и в уши, и прямо на лицо, и в рот, где порой глотала, и одновременно её жопу дырявил нещадно червь! Она чувствовала себя ебливой, обоссанной, дырявой шлюхой — получая от всего этого, неисчерпаемый кайф!
Её нервная система швырялась в разные стороны, где она несколько раз обкончалась, закатывая глаза, от всего этого.
Думаю всё, на этом хватит!))
Пишите, комментируйте и оцениваете.
Загрузка...