Моя мама работает на хлебном комбинате, а в последнее время загорелась идеей печь под заказ всякие-разные вкусности и продавать их через интернет. Нужен был сайт или страница в соцсетях, через которую можно было бы реализовывать продукцию. Создать страничку не проблема, но хотелось, чтобы всё выглядело профессионально и аппетитно – так, чтобы весь представленный ассортимент домашней выпечки «зашёл» потенциальному покупателю. Делу могла помочь профессиональная фотосессия, на которой был бы представлен полный цикл приготовления вишнёвых пирогов и трубочек со сгущёнкой, с изображением конечного продукта. Цены на услуги фотографа кусаются, но, к счастью, мой близкий друг – фотограф-любитель, любезно согласился помочь в начинании моей мамаши, сделав пару снимков её и её булочек.
Студию организовали на нашей кухне. Мама, по случаю, напекла всего и много. Кирилл (друг), с профессиональной точки зрения, посоветовал придумать бренд или слоган и поместить его на заглавную фотографию страницы-магазина. Ограничились принтом – «Выпечка от тёти Люды», на фартуке, в который одели мою мать. Ещё ей на голову нацепили колпак, как у поваров в кино. Кирилл командовал процессом, я помогал выставлять свет, мамка позировала, улыбаясь во весь рот.
Она, у меня, ничего так баба – симпатичная, весёлая, с густыми рыжими волосами, которые она периодически подкрашивает из-за немолодого возраста (ей 49). На каблуках она выше нас с Кириллом, при этом без лишнего веса, с низко посаженными широкими бёдрами, слегка опустившейся (с возрастом) грудью и относительно тонкой талией. Ещё со времён учёбы многие из моих сверстников залипали на тётю Люду, что меня, впрочем, не обижало, а наоборот – как-то даже вызывало гордость за родительницу. Хоть она и была красоткой, но личной жизни это не помогло, и рос я без отца.
После четырёхчасовой фотосъёмки наша кухня походила на хлебобулочный цех – мука, яйца и дрожжи, но дело было сделано. Кирилл обещал довести фото до ума за несколько дней, и пока они с матерью садились пить чай с пирогами, я вынужден был покинуть их и бежать на вторую смену в институт. Уже на остановке я вспомнил, что забыл конспект, и решил за ним вернуться. Моего камбека никто не услышал, так как дверь на кухню, где происходило чаепитие, была наглухо закрыта. Я взял конспект и направился обратно к выходу, но громко артикулированный диалог между мамой и другом вынудил меня остановиться и, прислонив ухо к двери кухни, прислушаться.
— Боже мой, сын меня убьёт. Ты уверен, что такие фотографии поднимут уровень заказов и их, вообще, стоит выкладывать в интернет?
— Не знаю, как там на счёт заказов, но член у меня в штанах уже поднялся, — говорил мой друг моей матери, а я не верил своим ушам. — Не переживайте, Людмила, я сделаю всё красиво: где надо — прикрою, где надо — замажу.
Меня подмывало желание отворить дверь, но любопытство не позволило мне этого сделать. Вместо этого я нагнулся и начал подглядывать в замочную скважину (межкомнатные двери у нас в квартире были старого образца). Я видел, как моя мать позирует перед объективом в кухонном фартуке, одетом на голое тело, и с дурацким колпаком на голове. Мне было плохо видно, но кроме этого на ней были одеты ещё, разве что, кружевные трусы. У меня в голове не укладывалось – как она согласилась на такое и, вообще, кто эту идею предложил!? Я предположил, что, скорее всего, эта «чудесная» мысль пришла в голову Кирилла, но как, за время, пока я шёл к остановке и назад, он успел так быстро уломать мою старушку. Как бы там ни было, фотограф не упускал момента – он то и дело порхал вокруг полуобнажённой зрелой дамы, прикасался к ней, когда, якобы, выставлял ракурс, и периодически поправлял мешающий ему нормально передвигаться прибор, находившийся у него между ног. Мать, в отличие от оживлённого парня, чувствовала себя не комфортно – это было видно по краске на её лице и скованным движениям. Похоже, всё-таки новая роль давалась ей с трудом.
— Надо, чтобы вы сели на стол, спиной ко мне и посмотрели на меня через плечо, — креативил Кирилл. — Для полноты кадра будет лучше, если вы снимете нижнее бельё и немного окунёте ягодицы в муку.
«Да, я тебя сейчас сам окуну», — подумал я, но решил посмотреть, как отреагирует мама. Сперва она запротестовала, сказав, что пора остановиться на том, что уже есть, и с неё самой достаточно, но Кирилл проявил какие-то немыслимые чудеса настойчивости, и через пару минут фотографировал мою мать, сидящую без трусов на кухонном столе, с обвалянной в муке жопой.
По моей спине и лбу катился пот, а сердце колотилось в груди так сильно, что те, за кем я подсматривал, могли услышать стук его биения. Опустившись на корточки, я продолжал смотреть и слушать.
— Вы очень фактурная барышня, Людмила, — рассыпался в комплиментах моей матери негодяй Кирилл. — Знаю, вам неловко, но гарантирую — это портфолио взорвёт сеть, если мы зайдём ещё чуть-чуть дальше.
«Ты, я смотрю, не угомонишься», — меня переполняло возмущение, которое я зарыл, пока что, в себе, дабы увидеть, что за всем последует.
Предложение заключалось в следующем: снимаем фартук, в обе руки берём что-нибудь из готовой выпечки и этим кулинарным добром прикрываем причинные места — всё проще простого, но моей матери так не показалось. После заверений Кирилла, что он сделает всё по красоте, моя матрона со скрипом, но всё же оголилась полностью. Она никогда не была глупой женщиной, но тут смогла меня удивить. Стоя в дурацком колпаке, с болтающимися титьками, торчащими в разные стороны рыжими лобковыми волосами и с глупым выражением лица, Людмила выглядела жалко.
Не теряя времени, Кирилл начал активно щёлкать фотоаппаратом, на сей раз не заморачиваясь над ракурсами и светом, но клянусь — за всю свою недолгую карьеру фотографа он не делал снимков лучше. Казалось, мой друг добился, чего хотел, но так мне только казалось. Поняв, что подход работает и моя мать проявляет необыкновенную сговорчивость, Кирилл пошёл ва-банк. Он отставил камеру в сторону и зажал растерянную женщину между столешницей и собой. Страсть, которую парень сдерживал на протяжении всей съёмки, руководила им вместо потерянного рассудка. Я уже собирался войти и остановить это, но вдруг заметил, что мама не сопротивляется, а наоборот — отдаётся в руки юноши. Я видел, как, не дожидаясь приглашения, Людмила выскочила на стол и широко раздвинула ноги, как с Кирилла упали его штаны и как зашатался наш ветхий кухонный стол. Я не мог видеть сам факт проникновения, но, без сомнения, они трахались. Кирилл обеими руками упёрся в огромные, тяжёлые сиськи моей мамаши, лизал ей шею и вколачивал в неё свой болт так, что своими бёдрами шлёпал об её жопу. Людмила, в свою очередь, вцепилась одной рукой Кириллу в спину, а другую запустила в его чёрные курчавые волосы. Она шептала ему на ухо слова благодарности, то ли за хорошую фотосессию, то ли за отменную прожарку. В этот момент я понял, что это, возможно, первый её секс за много лет, поскольку большую часть своей жизни она отдала работе и моему воспитанию. Видя, насколько ей хорошо, я предельно выпустил пар и увидел ситуацию в ином свете. Теперь я ратовал за то, чтобы мама получила как можно больше удовольствия, и мысленно начал поддерживать Кирилла. Надо сказать — он неплохо справлялся. На его месте я бы уже давно кончил, а он оказался не из робкого десятка.
Потрахавшись в одной позе, мой друг стащил свою партнёршу со стола, развернул к себе задом и продолжил драть её уже раком. Ему понравились мамины титьки, поскольку он не убирал с них рук и не переставал их мять. Маманя крепко держалась за край стола, стоя на широко расставленных ногах. Волосы упали ей на лицо, и я не мог видеть маминых эмоций, но по участившимся стонам я понял, что она на пороге оргазма.
— Я кончаю! Я кончаю! Я кончаю, — матушка повторила это утверждение семь или восемь раз, как бы саму себя убеждая в том, что всё это не сон, а происходит с ней на самом деле. Она продолжала говорить и била, при этом, своей ладонью по поверхности стола, поднимая, тем самым, облако пыли из рассыпанной повсюду муки.
Кирилл поступил как джентльмен — дав кончить женщине, он теперь имел полное право и себе доставить удовольствие. Не став идти на риск, наполняя своим семенем вагину моей матери, мой друг воспользовался её ротовой полостью в качестве спермоприемника. Мамка, получив возможность вспомнить вкус спермы, проглотила всё, что вылилось из Кирилловых яиц. Эта сцена была последней, коим я был свидетелем сегодня. Не дожидаясь, пока моё присутствие разоблачат, я потихому ретировался с места наблюдения. Что происходило дальше, я не знаю — может, на том всё и закончилось, а возможно, последовала следующая серия соитий моего товарища с моей мамой.
Когда я вернулся домой, всё было как всегда, за исключением необыкновенно счастливой и немного загадочной Людмилы.
Загрузка...