Это случилось прошлым летом на даче у родителей жены. Светлана Викторовна, моя тёща, всегда смотрела на меня как-то слишком странно. Я замечал — она нарезала салат, а глаза её бегали по моим рукам, по плечам, останавливались на поясе. Иногда ловил её взгляд и отводил в сторону, делая вид, что не понимаю. Ей под пятьдесят, но выглядела она на удивление сочно — фигура пышная, грудь высокая, а в глазах стоял тот самый огонь, который давно потух в её дочке, моей жене Ане.
Тёща настояла, чтобы мы всей семьёй сходили в баню. «Свежий сруб, — говорила она, — мужикам надо отпариться». Её муж, Геннадий Сергеевич, отпарился так, что после третьего захода в парилку просто отключился в предбаннике, завернувшись в простыню и храпя, как трактор. Анна, моя жена, тоже ушла в дом — сказала, что голова кружится от жары.
Я остался один в предбаннике, пил пиво, наслаждаясь тишиной. И тут вошла она.
Светлана Викторовна стояла в дверях, обернутая в полотенце. Оно было коротким — едва прикрывало её бёдра и грудь. Волосы, тёмные с проседью, были собраны в беспорядочный пучок, с которого стекали капли воды на ключицы.
— Макс, не помешаю? — спросила тёща.
— Да нет, — я пожал плечами.
— Геннадий спит, Анна тоже прилегла… А я не могу уснуть. Нервы.
Она села на лавку напротив, развернула полотенце и начала вытирать ноги. Медленно. Очень медленно. Я отвёл глаза, но краем зрения видел, как полотенце скользит по внутренней стороне бедра.
— Выпьешь со мной? — она достала из сумки бутылку коньяка и две стопки. — Для сугреву.
— Тётя Света, я уже пиво…
— Пиво — не алкоголь. Давай, мужчина, не стесняйся.
Мы выпили. Потом ещё. Коньяк разлился по жилам жаркой волной. Она расспрашивала меня о работе, о планах, а сама всё ближе придвигалась. Пахло от неё чем-то сладким — духами или гелем.
— Ты знаешь, — она вдруг положила руку мне на колено, — я всегда завидовала Ане. Тебе. Ты… настоящий мужчина. Не то, что мой.
Её пальцы слегка сжали мою мышцу. Я почувствовал, как у меня резко напрягается член. Бля. Она заметила — взгляд её упал на шорты, где уже намечалась внушительная выпуклость.
— Ох, — она тихо выдохнула. — Прости. Я, наверное, перебрала.
Но руку не убрала. Наоборот — медленно повела ладонью вверх, к внутренней стороне бедра. Я застыл. Голова гудела. За стеной храпел Геннадий Сергеевич. В доме спала моя жена. А тут… тёща.
— Ты не против? — она прошептала так близко, что я почувствовал её горячее, коньячное дыхание. — Я так давно хотела… Хотя бы потрогать.
Я не ответил. Не смог. Просто кивнул, будто парализованный. И она, не отрывая от меня глаз, расстегнула мои шорты.
Её рука обхватила мой вставший член. Тёплая, немного шершавая от работы. Она провела большим пальцем по головке, собрала выступившую каплю и облизала.
— Красивый член, — просто сказала она. И, не дожидаясь моего разрешения, наклонилась и взяла в рот.
О боже. Это было не то нерешительное сосание, к которому я привык с Аней. Это было что-то жадное, животное. Она заглатывала глубоко, до самого корня, давилась, но не останавливалась. Одной рукой она сжимала мои яйца, другой водила у основания. Звуки были отвратительные и возбуждающие одновременно — чавканье, хлюпанье, её прерывистое дыхание. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах я видел не стыд, а дикую, неподдельную жажду.
— Хочешь больше? — она оторвалась, вытирая подбородок. — Я вся твоя. Делай со мной что хочешь.
Она встала, повернулась и нагнулась, упёршись руками в лавку. Полотенце упало. Передо мной предстала её задница — полная, белая, с легкими растяжками, мокрая от пота. Она раздвинула ягодицы одной рукой, и я увидел два отверстия: розовое, уже влажное, и тёмное, анальное, подёрнутое лёгкими морщинками.
— Трахни мою попку, — она указала на анус. — Я давно мечтала. Мой старый уже не может… А ты сможешь.
Я встал. Член был твёрдый как камень, будто готовый взорваться. Я плюнул на ладонь, смазал головку и приставил к её анусу. Она застонала, когда я начал давить.
— Медленно… Ох, да… Господи, какой ты большой.
Он входил туго. Кольцо мышц сопротивлялось, сжималось, потом сдалось, и мой член погрузился в невероятную, обжигающую тесноту. Она вскрикнула — не от боли, а от наслаждения. Я схватил её за бёдра и начал трахать. Сначала медленно, ощущая каждую складку, каждое сокращение её кишечника. Потом быстрее, грубее. Лавка скрипела в такт нашим движениям. Я шлёпал её по заднице, и белая кожа краснела под моей ладонью.
— Да, вот так, Макс, еби свою тёщу, еби меня в жопу! — она кричала шёпотом, но с такой страстью, что у меня мурашки бежали по спине.
Я наклонился, прижался к её спине, одной рукой обхватил её грудь, другой водил по клитору. Она задергалась, застонала глубже, и её анальные мышцы сжали мой член с такой силой, что я зарычал.
Я почувствовал, что кончаю. Вытащил член — он блестел от моей смазки. Она тут же развернулась, упала на колени и снова взяла его в рот.
— Кончай, — просто сказала она. — Дай мне всё.
И я кончил. Кончил глубоко в её горло, держа её за волосы, наблюдая, как её щёки втягиваются, как она глотает, жадно, до последней капли. Потом она облизала мой член и яички, подняла на меня глаза — они были мутные, довольные.
Мы сидели молча, прислушиваясь к храпу свёкра. Она накрылась полотенцем, закурила. Потом сказала:
— Это останется между нами.
— Конечно, — я кивнул.
— И… повторим как-нибудь?
Я посмотрел на неё — на её губы, подбородок, на влажный блеск в уголках рта. И понял, что это только начало.
— Повторим, — тихо ответил я.
Она улыбнулась, потушила окурок и вышла, оставив меня одного с пустой бутылкой, запахом секса и мыслями, которые уже не будут прежними. А за стеной всё так же храпел её муж. Ничего не подозревая.
Загрузка...