Босс имеет секретаршу в попу

Москва утопала в сером ноябрьском тумане, когда Маша, поправляя узкий пиджак, закинула сумку на плечо и вышла из такси у аэропорта. Ей было двадцать семь, и она уже третий год работала секретаршей у Дмитрия Александровича, генерального директора строительной компании. Высокая, с длинными каштановыми волосами, которые она обычно собирала в строгий пучок, Маша выглядела как идеальная офисная куколка: сдержанная, профессиональная, с лёгкой улыбкой, которая никогда не выдавала её настоящих мыслей. Но внутри неё всегда бурлили эмоции, особенно когда дело касалось её босса.

Дмитрий был мужчиной, от которого трудно отвести взгляд. Сорок два года, подтянутый, с короткой сединой в тёмных волосах, он источал уверенность и власть. Его глубокий голос заставлял Машу вздрагивать, когда он вызывал её в кабинет. Женат, двое отпрысков, идеальная жизнь на показ — но Маша знала, что за этим фасадом скрывается нечто большее. Она ловила его взгляды, которые задерживались на её бёдрах чуть дольше, чем нужно. Замечала, как он иногда сглатывал, когда она наклонялась, подавая ему документы. Это была игра, тонкая и опасная, и Маша в неё втянулась.

Командировка в Петербург стала их первым настоящим шансом оказаться наедине. Два дня, отель, деловые встречи — и никаких коллег, чтобы разбавить напряжение между ними. Маша чувствовала, как её сердце колотится, когда они вместе проходили регистрацию в аэропорту. Дмитрий, в тёмно-синем костюме, пахнул дорогим парфюмом и смотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Маша, ты уверена, что взяла все документы? — спросил он, когда они сели в бизнес-зал, ожидая рейс.

— Всё на месте, Дмитрий Александрович, — ответила она, стараясь звучать спокойно, но её голос дрогнул. Она заметила, как его глаза скользнули по её ногам, обтянутым чёрной юбкой-карандаш. — Я… перепроверила трижды.

— Хорошая девочка, — сказал он тихо, почти шепотом, и Маша почувствовала, как жар побежал по её телу. Это был не первый раз, когда он так её называл, но в этот раз в его голосе было что-то… хищное.

Вечер в Петербурге был холодным, но в ресторане отеля царила тёплая, почти интимная атмосфера. Они сидели за угловым столиком, подальше от любопытных глаз. Ужин был частью делового расписания — обсудить итоги встречи с партнёрами, — но после второго бокала красного вина разговор стал скользить в опасную зону.

— Маш, ты когда-нибудь думала о том, чтобы уйти из компании? — спросил Дмитрий, крутя бокал в руке. Его пальцы были сильными, с аккуратным маникюром, и Маша поймала себя на мысли, что хочет почувствовать их на своей коже.

— Уйти? — она приподняла бровь, делая глоток вина. — И кто тогда будет спасать вас от ваших же ошибок в расписании?

Он рассмеялся, и этот смех был низким, тёплым, как будто он касался её где-то глубоко внутри.

— Ты права. Без тебя я бы пропал. — Он замолчал, глядя ей в глаза. — Ты… особенная. Не просто секретарша.

Она почувствовала, как её щёки горят. Это был момент, когда можно было отшутиться, увести разговор в безопасное русло. Но вместо этого она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише:

— А вы, Дмитрий Александрович, всегда такой… внимательный к своим подчинённым?

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по её губам, потом ниже, к вырезу блузки, где виднелась ложбинка между грудей.

— Только к тем, кто этого заслуживает, — сказал он, и его голос был хриплым, как будто он сдерживал себя.

Маша сжала бёдра под столом. Между ног у неё уже было горячо и влажно, и она ненавидела себя за то, как сильно её тянуло к нему. Он был женат. Он был её боссом. Но, чёрт возьми, она хотела его так сильно, что это было невыносимо.

— Пойдём в номер? — предложил он, когда счёт был оплачен. — Надо ещё раз пробежаться по завтрашним документам.

Она знала, что это ложь. И он знал, что она знает.

В лифте они молчали. Маша чувствовала его присутствие за спиной — тепло его тела, запах его одеколона. Когда двери открылись, он положил руку ей на поясницу, направляя к своему номеру. Это прикосновение было лёгким, но оно обожгло её, как электрический разряд.

В номере было тихо, только гудел кондиционер. Дмитрий снял пиджак, ослабил галстук и повернулся к ней.

— Маш, — сказал он, и в его голосе было что-то новое, почти уязвимое. — Если я сейчас сделаю что-то, что тебе не понравится… скажи. Я остановлюсь.

Она сглотнула, чувствуя, как её сердце стучит где-то в горле.

— Я… я не хочу, чтобы вы останавливались, — прошептала она, и её щёки запылали от собственной смелости.

Он шагнул к ней, и в следующую секунду его губы накрыли её. Поцелуй был жёстким, голодным, как будто он сдерживал себя слишком долго. Маша застонала, цепляясь за его рубашку, её пальцы теребили пуговицы. Его руки скользнули по её талии, сжали бёдра, притянули ближе. Она чувствовала, как его член уже твёрдый, упирается в неё через брюки, и это заставило её задрожать.

— Боже, ты такая… — он не договорил, уткнувшись в её шею, целуя, покусывая кожу. Его руки задрали её юбку, пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, туда, где она уже была мокрой. — Чёрт, ты вся течёшь.

— Это… это из-за вас, — выдохнула она, и её голос дрожал. Она хотела казаться уверенной, но всё её тело кричало о том, как сильно она его хочет.

Он отстранился, глядя на неё с тёмной, почти звериной страстью.

— На колени, — сказал он, и это был не вопрос.

Маша опустилась, её колени коснулись мягкого ковра. Она расстегнула его ремень, дрожащими пальцами справилась с молнией. Его член был большим, твёрдым, с набухшими венами, и она невольно облизнула губы, глядя на него.

— Соси, милая, — приказал он, и его голос был грубым, но в нём была такая потребность, что Маша почувствовала себя желанной, как никогда.

Она взяла его в рот, медленно, смакуя каждый сантиметр. Он был горячим, твёрдым, и она чувствовала, как он напрягается, когда её язык скользил по головке. Она брала его глубже, до самого горла, пока не почувствовала, как он стонет, запустив пальцы в её волосы.

— Хорошая девочка, — выдохнул он, и эти слова заставили её клитор пульсировать. Она хотела его ещё больше, хотела, чтобы он трахал её, чтобы заполнил её полностью.

Он отстранил её, поднимая с колен, и поцеловал так жадно, что она едва могла дышать. Его руки сорвали с неё блузку, лифчик полетел на пол. Он сжал её грудь, покусывая торчащие соски, пока она не застонала громче.

— Ложись на кровать, — сказал он, и Маша подчинилась, чувствуя, как её тело дрожит от предвкушения.

Он раздвинул её ноги, его пальцы скользнули по её трусикам, которые уже промокли насквозь.

— Такая мокрая, — пробормотал он, стягивая их вниз. Его губы нашли её клитор, и Маша выгнулась, когда он начал лизать её, медленно, дразняще. Его язык был тёплым, уверенным, он знал, как довести её до края. Она стонала, хватаясь за простыни, её бёдра дрожали, а он не останавливался, посасывая её клитор, пока она не закричала, кончая так сильно, что у неё потемнело в глазах.

— Пожалуйста… — выдохнула она, не зная, о чём просит. Но он понял.

Он встал, достал из сумки тюбик лубриканта. Маша знала, что будет дальше, и её сердце заколотилось ещё быстрее. Она хотела этого, но страх смешался с желанием.

— Ты делала это раньше? — спросил он, нанося лубрикант на пальцы.

— Один раз… — призналась она, и её голос был тихим. — Было… больно.

— Я буду осторожнее, — пообещал он, но в его глазах было что-то хищное. — Перевернись. На колени.

Она подчинилась, встав раком, чувствуя себя уязвимой и безумно возбуждённой. Его пальцы, смазанные лубрикантом, скользнули к её попке, медленно проникая внутрь. Она напряглась, но он шептал ей что-то успокаивающее, пока его пальцы растягивали её, готовили.

— Расслабься, — сказал он, и она почувствовала, как головка его члена упирается в неё. — Дыши.

Он вошёл медленно, и боль пронзила её, но она смешалась с удовольствием, которое она не могла объяснить. Она стонала, сжимая простыни, пока он двигался, всё глубже, пока не заполнил её полностью.

— Какая тугая попочка, — выдохнул он, и его голос был полон желания. Он начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, его руки сжимали её бёдра. Боль уходила, сменяясь жаром, который разливался по всему телу. Маша чувствовала, как её клитор снова пульсирует, и она потянулась рукой, чтобы тереть себя, пока босс трахал её в попку.

— Да, вот так, — простонал он, ускоряя темп. — Кончи для меня.

Она закричала, когда оргазм накрыл её, такой сильный, что её ноги задрожали. Дмитрий кончил следом, его сперма наполнила её попу, горячая и липкая. Он выдохнул, падая рядом с ней на кровать, и они оба молчали, тяжело дыша.

Утром они не говорили о том, что произошло. Маша чувствовала себя одновременно виноватой и счастливой. Она знала, что это не должно повториться, но когда Дмитрий посмотрел на неё в лифте, она поняла, что это только начало. Их игра стала опаснее, и она была готова играть дальше.