Снять домик на выходные была идея Виктора. Думал, сменят обстановку, погуляют, выпьют вина, ну и всё такое. Жена сначала упиралась, говорила, что загородом скучно, что комары, что в доме наверняка воняет старьём. Но когда он показал ей фотки с сайта, она чуть не завизжала. Там был камин, огромная кровать под балдахином и веранда с видом на еловый лес. В общем, уговорил.
Приехали в пятницу вечером. Дом оказался даже лучше, чем на фото. Хозяин, мужик лет пятидесяти с седой щетиной и прокуренным голосом, встретил их у калитки. Представился Романом. Сразу повёл показывать территорию: баня, мангал, качели, кусты какие-то стриженые. Виктор слушал вполуха, а Мила всё кивала и улыбалась. Она у него вообще легко загорается, если что-то красивое видит. А Роман ещё и комплимент ей отвесил, мол, такая женщина украсит любой интерьер. Виктор хмыкнул, но промолчал. Мало ли, деревенский юмор.
Вечером сидели у камина, Мила в коротком халате, ноги на пуфике. Виктор уже полез к ней, но она сказала, что устала с дороги. Он обиделся, но вида не подал. Решил выйти покурить на веранду. И тут слышит — Роман ещё не уехал, стоит у своей машины, копается в багажнике. Заметил Виктора, подошёл, закурили. Слово за слово. Виктор спросил, есть ли поблизости тропы для прогулок. Он говорит, есть, но скучные, лучше съездить на озеро. Потом вдруг замолчал, посмотрел на окна дома, где горел свет, и говорит:
— Жена у вас красивая.
Виктор кивнул.
— Только скучает, по-моему.
Виктор напрягся.
— С чего вы взяли?
— Да видно. Она весь вечер в телефоне сидит, а вы её развлекать не умеете.
Виктор хотел ему врезать, но сдержался. А он спокойно так затянулся и выдал:
— Предлагаю бартер. Я вас с женой оставляю на все выходные, даже не спрашиваю оплату. Но за это она должна будет попозировать для моих фотографий.
Виктор сначала подумал, что ослышался. Потом решил, что он шутит. Но Роман не улыбался.
— В купальнике, что ли? — спросил Виктор глупо.
— Для начала можно и так. А дальше как пойдёт.
Виктор стоял и не знал, что ответить. В голове крутилось: послать, плюнуть, развернуться и уйти. Но вместо этого он спросил, что он за фотограф такой. Роман показал пару снимков в телефоне — небо, деревья, какая-то голая спина, размытая в сумерках. Не порнуха, но видно, что снимает женщин.
— Я не против, — сказал Виктор. — Только Мила должна сама согласиться.
Роман усмехнулся.
— Согласится, — говорит. — Они всегда соглашаются, если муж не мешает.
Наутро Виктор как бы между делом рассказал Миле про предложение. Думал, она его пошлёт. А она сначала сделала круглые глаза, потом засмеялась, а потом спросила, что за фотки. Он показал. Она полистала и затихла.
— И что, прямо здесь? — спрашивает.
— Ага. Он приедет после обеда.
Мила покраснела, но не отказалась. Сказала только, чтобы он был рядом. Виктор кивнул.
Роман приехал в три. Привёз с собой отражатели, какой-то старый плёночный фотоаппарат и термос с чаем. Мила нарядилась в сарафан, сделала макияж. Он посмотрел на неё оценивающе и сказал:
— Нет, это не годится. Слишком вылизанная. Надо проще. Снимите всё, кроме белья.
У Виктора внутри всё сжалось. Мила глянула на него растерянно. Он кивнул, хотя сам не понял, зачем это делает.
Она разделась в комнате, вышла в кружевном бюстгальтере и трусиках. Роман покачал головой.
— Это тоже лишнее. Мне нужна естественность. Как будто вы одна в лесу, утром, ещё до того, как проснулись.
Виктор уже хотел вмешаться, но Мила вдруг сама расстегнула лифчик и спустила трусики. Он просто стоял и смотрел, как она голая, в этих своих домашних тапочках, выходит на веранду. Роман начал снимать, не обращая на Виктора внимания.
Он говорил ей, как встать, куда повернуть голову, просил прикрыть грудь рукой, потом убрать руку, потом лечь на перила. Мила делала всё послушно, даже улыбалась. Виктор смотрел на её сосок, затвердевший от ветра, на мурашки на бёдрах и не мог понять, что чувствует. Злость была, но какая-то вялая, будто её притушили. А вместо неё внизу живота начало разгораться что-то совсем другое.
— Теперь пусть муж тоже войдёт в кадр, — сказал Роман.
— В каком смысле? — не понял Виктор.
— В прямом. Подойдите, встаньте сзади, положите руки ей на плечи.
Он подошёл. Мила была тёплой, от неё пахло кремом. Роман стал поправлять их, как кукол. Он сказал Виктору расстегнуть ширинку. Тот посмотрел на жену. Она стояла с закрытыми глазами и не возражала. Он спустил джинсы. Роман велел Миле встать на колени.
— Только не постановочно, — добавил он. — Пусть всё будет по-настоящему. Так интереснее.
Мила открыла глаза, посмотрела на Виктора снизу вверх. Он не знал, что она видела. Наверное, растерянность. А может, возбуждение. Она облизала губы и взяла его член в рот. Виктор чуть не упал. Роман защёлкал камерой. Он слышал, как тот шепчет: «Да, вот так, держи, не двигайся».
Потом он попросил её лечь на плед, который постелил прямо на траву. Виктор не помнит, откуда плед взялся. Мила раздвинула ноги. Роман снимал сверху, потом сбоку. Виктор стоял рядом с членом наперевес и ждал команды. Ему было стыдно, но возбуждение перекрывало всё. Он смотрел, как Мила трогает себя пальцами, как её губы приоткрываются, как она смотрит в объектив, а не на него.
— Теперь вы, — сказал Роман Виктору. — Только не торопитесь.
Он опустился на плед. Мила обняла его ногами. Он вошёл сразу, без прелюдий. Она была мокрая, горячая. Роман ходил вокруг, щёлкал, менял ракурсы. В какой-то момент Виктор поймал себя на том, что двигается не для жены, а для камеры. И от этого становилось только острее. Мила закусила губу, закатила глаза. Он слышал её дыхание, сбитое, с постаныванием на выдохе. Неожиданно она кончила, затряслась, зажала его внутри. Виктор не сдержался и спустил следом.
Роман опустил камеру и сказал:
— Отличный материал. За дом не беспокойтесь.
Виктор лежал на траве, слушал, как хлопает дверца его машины. Мила повернулась на бок, прижалась к нему. Её щека была мокрой, но она улыбалась.
— Не злись, — прошептала она.
А он и не злился. Он смотрел в небо и понимал, что хочет, чтобы Роман вернулся завтра.
Загрузка...