Компания друзей — Дима, Саша, Макс и девчонки Катя с Машей — уже полгода болтали о том, чтобы сорваться в баню на ночь. «Наконец-то вырвемся из этой городской хуйни», — сказал Дима, когда они снимали старый деревянный сруб на окраине. Лес вокруг, река неподалёку, и эта баня — как из старого фильма: парилка с каменкой, большая комната с лежанками, столом и самоваром. Всего за копейки на ночь. Они приехали на закате, с пакетами пива, бутылкой водки, закусками и полотенцами. Воздух пах хвоей и дымом, и уже тогда, когда Дима распахнул дверь, все почувствовали это лёгкое покалывание в животе — от предвкушения. Не просто баня, а ночь, когда можно забыть о работе, о бабах и мужиках по отдельности. Друзья они были давние, с универа, с общих пьянок и разборок. Катя — рыжая, с веснушками и упругой задницей, которая всегда дразнила парней. Маша — брюнетка, с татуировкой на бедре и глазами, которые могли завести одним взглядом. Саша и Макс — типичные пацаны: Саша худой, но с тату и ухмылкой, Макс — здоровый, как бык, с широкими плечами и тем самым «большим аргументом», о котором шептались девчонки после прошлых вечеринок.
Они начали с пива на веранде. Солнце садилось, комары жужжали, а Катя уже хихикала, разливая первую порцию: «Ну, за нас, за то, чтобы никто не сдох от пара!» Все чокнулись, и Дима, как всегда, подколол: «Ага, особенно ты, Машка, ты ж после третьей бутылки всегда лезешь целоваться». Маша фыркнула, толкнув его плечом: «Завидуешь, что не тебе? Может, сегодня повезёт». Саша заржал, а Макс молча допил свою, его глаза скользнули по ногам Кати, которая сидела, закинув их на перила. Блядь, как она растопырила колени, — подумал он, — трусики белые, чуть видно… Интересно, она нарочно? Напряжение висело в воздухе, как дым от костра, — не явное, но ощутимое. Все знали, что алкоголь разгонит его, как огонь солому.
Через час они перебрались в парилку. Разделись догола — в бане так положено, без этих хуёвых купальников. Пар валил густой, камни шипели под ковшом, и тела блестели от пота. Катя села на полок первой, обхватив колени руками, её сиськи с розовыми сосками качнулись, когда она откинулась назад. «Ой, горячо, бля!» — пискнула она, но не встала, только раздвинула ноги чуть шире, чтобы остыть. Маша села напротив, её татуировка — змея, обвивающая бедро, — блестела от влаги, и она лениво провела рукой по животу, вниз, к тому месту, где волосики аккуратно подстрижены. Парни вошли последними: Дима с полотенцем на бёдрах, Саша голый, его член болтался полувялым, а Макс… О, Макс. Его хуй был уже тогда заметен — толстый, венозный, как будто он всегда на пол-оборота возбуждён. «Садись, братан, не стесняйся», — подмигнул Саша, и все заржали, но Катя не отрывала глаз. Чёрт, он огромный… Интересно, как он встаёт? — мелькнуло у неё в голове, и она сжала бёдра, чувствуя лёгкую пульсацию между ног.
Они парились по очереди, поливая друг друга водой, хохоча над шутками. Водка пошла в ход — стопки на деревянном подносе, и после второй все уже красные, потные, с мокрыми волосами. «Давайте поиграем в правда или действие?» — предложила Маша, её голос стал хриплым от пара и алкоголя. «Только без хуйни, — отмахнулся Дима». Но все согласились, потому что воздух был пропитан этим — флиртом, взглядами, случайными касаниями. Саша начал: «Катя, правда: сколько раз ты мастурбировала, думая о нас?» Катя покраснела, но не отвела глаз: «Два раза. Обоих». Парни заорали, Маша хлопнула в ладоши: «Сука, а я три! Макс, твой член в моих снах — звезда». Напряжение нарастало, как пар в парилке: жарко, душно, хочется сорвать крышку. Дима налил ещё: «Ладно, действие: Маша, поцелуй Сашу. По-настоящему». Маша не стала спорить — она повернулась, схватила Сашу за шею и впилась в губы, её язык скользнул внутрь, а рука опустилась на его бедро, ближе к члену. Саша застонал тихо, его хуй дёрнулся, твердея на глазах. Все замерли, глядя. Блядь, это происходит, — подумал Дима, чувствуя, как его собственный член наливается жаром под полотенцем. — Не шутка, а по-настоящему.
Они выскочили на улицу остыть, но вместо этого разлили водку прямо на снегу — октябрь был холодным, но они не мёрзли. Катя поскользнулась, Макс поймал её, и его руки скользнули по её мокрой спине, вниз, к ягодицам. «Осторожно, рыжая», — пробормотал он, и она прижалась ближе, чувствуя его твёрдость у живота. «А у тебя… большой, да?» — шепнула она, и он усмехнулся: «Узнаешь, если хочешь». Обратно в баню — и вот оно, переломное. В большой комнате, на лежанках, с гирляндами лампочек и ковром на полу. Маша села на колени к Саше, её сиськи прижались к его груди: «Действие продолжается?» Саша не ответил — он просто схватил её за волосы и поцеловал грубо, впиваясь зубами в губу. Она застонала, раздвигая ноги, и его пальцы скользнули между ними, нащупывая мокрую щель. «Ты уже течёшь, шлюшка», — прошептал он, и Маша кивнула: «Да, бля, трахни меня».
Дима смотрел, его член стоял колом под полотенцем. Катя сидела рядом, её дыхание участилось, соски торчали твёрдыми бугорками. «Это… нормально?» — спросила она тихо, но голос дрожал от возбуждения. Макс сел с другой стороны, его рука легла на её бедро: «Абсолютно. Хочешь — присоединяйся». Напряжение лопнуло, как пузырь. Катя повернулась к нему, и их губы встретились — жадно, слюняво, с привкусом водки и пота. Она ахнула, когда его ладонь сжала грудь, большой палец закрутил сосок. «Ох, Макс… твой хуй… дай потрогать». Она потянулась вниз, обхватила его ствол — толстый, горячий, с набухшей головкой, которая уже блестела от предсемени. «Блядь, он огромный, как у коня», — выдохнула она, дроча медленно, чувствуя, как вены пульсируют под пальцами. Макс зарычал, толкая её назад на лежанку: «На колени, рыжая. Хочу твой рот».
Тем временем Саша уже трахал Машу — грубо, как в порно, которое они все смотрели. Она стояла раком на ковре, упираясь руками в пол, её задница торчала вверх, розовая щель блестела от соков. Саша влетел в неё одним толчком, его яйца шлёпнули по клитору. Маша завыла, выгибаясь: «Глубже, блядь, рви меня!» Он вбивался ритмично, пот капал с его лба на её спину, а она лизала губы, глядя на Диму: «Иди сюда… хочу твой». Дима не заставил себя ждать — он встал перед ней, сунул член в рот. Маша заглотила жадно, давясь, слюна потекла по подбородку, но она не останавливалась, сосала, крутя языком вокруг головки, пока Дима не схватил её за волосы: «Да, вот так, глотай глубже, шалава». Её тело дёргалось от толчков Саши сзади — каждый удар заставлял её рот сжиматься вокруг Диминого хуя, и он стонал, чувствуя, как сперма подкатывает.
Катя тем временем стонала под Максом. Он поставил её раком, как Машу, — её рыжие волосы разметались по плечам, задница белая, с лёгким румянцем от пара. «Лизни меня сначала», — попросила она, и Макс опустился на колени, раздвигая её половые губы языком. Она была мокрой, солоноватой от пота, клитор набух, как вишенка. Он лизал жадно — плоско, от ануса до клитора, посасывая губы, впиваясь зубами слегка, чтобы она взвизгнула: «Ааах, да, вот там!» Её бёдра дрожали, соки текли по его подбородку, и она толкалась назад, насаживаясь на язык. Блядь, он меня жрёт, как голодный… Я сейчас кончу, — думала она, пальцы впились в ковёр. Макс не дал ей дойти — встал, приставил головку к входу и вошёл медленно, сантиметр за сантиметром. «Ооо, больно… но хорошо, растягивай меня!» — простонала Катя, её стенки обхватили его, пульсируя. Он был огромен — заполнял полностью, головка упиралась в матку с каждым толчком. Макс схватил её за бёдра, вбиваясь грубо: шлёп-шлёп-шлёп, пот летел, её сиськи болтались, соски тёрлись о воздух.
Оргия набирала обороты — пьяная, дикая, как лесной пожар. Маша кончила первой: её тело содрогнулось, пизда сжалась вокруг Саши, соки брызнули на его яйца. «Я… аааа, кончаааю!» — заорала она, слюна изо рта капнула на Димин член, и он не выдержал — вынул, подрочил пару раз и спустил ей на лицо: густые струи спермы ударили по щекам, губам, она слизала, жадно, стекая по подбородку. «Вкусно», — прохрипела она, и Саша, рыча, вытащил из неё и кончил на спину — белые капли растеклись по позвоночнику, смешавшись с потом.
Катя смотрела на это, её глаза горели: «Хочу… в два ствола». Макс усмехнулся, выходя из неё: «Давай, рыжая, покажи, какая ты шлюха». Дима перешёл к ней — его член ещё твёрдый, скользкий от слюны Маши. Они уложили Катю на спину, Макс вошёл в пизду снова, растягивая, а Дима — в рот. Она сосала, давясь, слёзы текли по щекам от размера, но глаза сияли: «Мммф… да…» Саша и Маша присоединились — Маша села Кате на лицо, растирая клитор по её губам: «Лижи меня, детка, чисти после Саши». Катя лизала, язык нырял в мокрую дырочку, пробуя сперму и соки, пока её тело тряслось от толчков Макса. Он трахал её жёстко, яйца бились о задницу, а Дима в рот вбивался в такт: «Глотай, сука, чувствуй нас двоих».
Напряжение достигло пика — все потные, кричащие, тела скользкие от пота и жидкостей. Макс ускорился, его большой член растягивал Катю до предела: «Кончаю в тебя, блядь!» Она завыла в рот Диме, оргазм накрыл её волной — стенки сжались, соки хлынули, ноги задрожали, как в лихорадке. Макс зарычал, вливая сперму глубоко — горячие толчки, она чувствовала, как он заполняет её, вытекая по краям. Дима вынул и спустил на сиськи Кати: «Возьми, рыжая!» — струи легли на кожу, она размазала их пальцами, слизывая. Маша кончила снова, тёршись о лицо Кати: «Дааа, пей меня!» Саша дрочил, глядя, и спустил на Машину задницу, добавляя к своей предыдущей порции.
Они рухнули все вместе — на ковёр, на лежанки, тела переплелись, дыхание тяжёлое, воздух пропитан запахом секса: спермы, пота, женских соков. «Бля… это было… эпично», — выдохнула Катя, её рука легла на грудь Макса, пальцы крутили его сосок. Маша прижалась к Саше: «Повторим? Только теперь я хочу твоего большого в попку». Дима рассмеялся, целуя Катю в шею: «Вы — лучшие шлюхи на свете». Напряжение ушло, оставив тепло — не только от бани, но и от этого нового, близкого. Они лежали, потягивая пиво, и знали: эта ночь изменила всё. Друзья стали ближе, тела — открытыми, и завтра, похмельные, они вернутся в город, но с воспоминаниями.
Загрузка...