Я знала, что он меня ненавидит. Игорь Дмитриевич, мой непосредственный начальник, цеплялся к каждой запятой в отчётах. В тот вечер я задержалась в офисе дольше всех, пытаясь исправить презентацию, которую он демонстративно разгромил на утренней планёрке. Офис опустел, свет в коридоре погасили по таймеру, и только в его кабинете всё ещё горела лампа.
— Зайди, — коротко бросил он, появившись в дверях. Голос не предвещал ничего хорошего.
Я зашла. Он плотно закрыл дверь и щёлкнул замком. Внутри всё похолодело.
— Значит так, Алина. Твой косяк сегодня стоил мне серьёзного разговора с руководством. Думаешь, можно просто так косячить и уходить домой?
— Я всё исправила, Игорь Дмитриевич. Вот, посмотрите…
Он выбил телефон из моих рук, и тот глухо стукнулся о ковролин. Резким движением он сдёрнул с меня очки и бросил их на стол. Я даже пискнуть не успела, как он рывком развернул меня спиной к себе и заломил руку. Свободной рукой он задрал мою строгую юбку до пояса.
— За ошибки надо платить. Не деньгами, так натурой.
Он грубо стянул с меня колготки вместе с бельём. Я упёрлась ладонями в его рабочий стол, заваленный бумагами. Услышала, как звякнула пряжка его ремня.
— Расслабься. Не расслабишься — будет больнее. Впрочем, — он хмыкнул, — мне плевать.
Он вошёл сразу, одним грубым, хозяйским движением заполнив меня до предела. Я вскрикнула — внутри было сухо, и каждый толчок отдавался резкой болью. Он держал меня за плечо, прижимая к столешнице, и трахал молча, сосредоточенно, с каким-то злым упорством. Документы хрустели под моими ладонями.
— Плохо, когда такая красивая дура не справляется с обязанностями, — наконец процедил он сквозь зубы, наматывая мои волосы на кулак. — Приходится учить тебя по-другому.
От его тона, от унизительности происходящего меня вдруг начало затапливать горячей волной стыда, который странным образом превращался в возбуждение. Я застонала уже не от боли. Почувствовав это, он удовлетворённо хмыкнул и вышел из меня.
— Нет, так просто ты не отделаешься.
Он с силой надавил мне на поясницу, заставляя прогнуться сильнее. Пауза была недолгой. Я почувствовала, как его влажная от моей смазки головка упирается в более узкое, запретное отверстие.
— Что вы делаете? Игорь Дмитриевич, не надо, пожалуйста! — я попыталась вывернуться, но он навалился сверху, придавив меня к столу весом своего тела.
— Надо, Алина. Для закрепления материала.
Он толкнулся. Мышцы сопротивлялись отчаянно, отказываясь впускать его, и от этого давление было почти невыносимым. Я заскулила, кусая губы. Ему надоело ждать, и он, схватив меня за бёдра так, что наверняка остались синяки, с силой протолкнул член внутрь. Я закричала в голос, уже не думая, что нас могут услышать охранники на первом этаже. Ощущение было такое, будто меня разрывают на части. Он начал двигаться — резко, безжалостно, с каждым движением выбивая из меня воздух.
— Скажи, что ты поняла урок. Скажи, что ты тупая шлюха, которая выучила своё место.
Я повторяла за ним, захлёбываясь слезами и стонами. Сознание плыло от странной смеси боли и заполняющего меня жара. Когда он наконец с глухим стоном излился в меня, я почти теряла сознание, размазанная по его столу.
Но он не дал мне даже минуты, чтобы отдышаться. Схватил за плечи, поставил на колени прямо на жёсткий пол перед своим креслом. Его член, всё ещё твёрдый, блестел прямо перед моим лицом.
— Оближи. Приведи в порядок. Ты же умеешь делать свою работу качественно, когда захочешь.
Я покорно взяла его член в рот, чувствуя вкус собственной боли и его семени. Стыд затопил меня с головой, но вместе с ним пришло и острое, дикое возбуждение. Я старалась изо всех сил, пытаясь угодить, работая языком так, как никогда раньше.
— Глаза подними. Смотри на меня, когда обслуживаешь.
Я подчинилась. Он заложил руки за голову и смотрел на меня сверху вниз с лёгкой усмешкой. Ему не хватало только глубины. Он положил тяжёлую ладонь мне на затылок и резко насадил мою голову на свой член до самого основания. Горло перехватил спазм, слёзы брызнули из глаз, но его рука держала крепко, как тисками. Он начал трахать моё горло, и единственное, что я слышала, — это его тяжёлое дыхание и собственные давящиеся звуки.
— Вот так-то лучше. Умница. Способная сотрудница.
Он кончил мне прямо в глотку, не спрашивая разрешения, заставляя глотать всё до капли. Я глотала сперму, давясь и кашляя, по щекам текла тушь. Когда он наконец отпустил меня, я так и осталась сидеть на полу, обессиленная и опустошённая.
Он бросил мне на колени упаковку влажных салфеток и застегнул ширинку. Поправил галстук перед зеркалом. Я смотрела на него и чувствовала, как между ног снова становится влажно. И думала лишь о том, что завтра, наверное, специально допущу ещё одну ошибку в квартальном отчёте.
Загрузка...