День шахтёра и соседские тайны

Очень коротенькая история, которую рассказала мне по пьянке моя соседка тётя Зина. На день шахтёра в нашем городе принято устраивать гуляния в честь этого дня. На сегодня, конечно, этот праздник как бы утратил силу, но отголоски прошлого и память более старшего поколения неплохо помнят, когда работали шахты в городе и его окраинах, натыканные одна на другую. Так было и в этот день.

Мой свёкор и отец, бывшие шахтёры, зарядившись с утра, усевшись под навесом в саду, предались воспоминаниям о жизни в то время и о работе. Наш бабский коллектив тоже не отставал от них, но воспоминания под градусом за столиком имели совершенно другую тему. Рассказывали каждая о своих похождениях, хотя и я с кумой тоже не молодые бабы, но нам было интересно узнать о делах и событиях, случившихся с более старшим поколением, когда им было как нам. А когда воспоминания коснулись соседей, тётя Зина, опрокинув очередную стопочку в честь праздника, сказала:

• Бабы, помните, как у нас по соседству жила Марья Петровна?

Все за столом призадумались, пытаясь вспомнить соседку. Ну ту, чей сынок был чуть пришибленный — Колька.

• Докторша, что ли? — спросила моя свекровь.
• Да, да, она, — воскликнула тётя Зина, ставя на стол стопку и, захватив квашеной капусты вилкой, забросила её себе в рот.
• Ну, помним, — зашумели бабы.
• Так она давно уже того! — опять вступила моя свекровь, — и сынка вроде бы тоже Бог прибрал. Ей, наверно, лет девяносто было бы.
• Да, а сынок её поздний, родила лет в сорок пять, ему сейчас так, как тебе, будет, — сказала тётя Зина и показала на меня. — Так вот, — продолжила она, — мать его строгая, всё кричала на него: то не лезь, то не делай. А один раз поймала его за рукоблудством, ему тогда лет 18 или 19. Орала на весь дом, так что мне было слышно.
• А откуда поняла, что за рукоблудство? — спросила тётя Галя, сестра моей свекрови.
• Так он мне сам потом рассказал, — ответила она.
• Я после шума этого, работая в саду, увидела его. Он сидел на лавочке у себя во дворе. Вон там, — и показала рукой во двор, где жила раньше эта семейка. Подозвала его и спросила: «Коль, что это мать так на тебя кричала?» На что он мне сказал, что нашла у него журнал с бабами голыми, ему ребята дали соседские.
• Так что, журналы многие смотрят, и что? — опять влезла с речью тётя Галя, перебив её.
• Галя, ты слушай дальше, — оборвала её тётя Зина. — Я же ему говорю, — продолжила она, — «наверно, ты баловался, разглядывая их». «Была немножко», — ответил он.
• Что, прям так и сказал? — спросила моя мать, залившись смехом. — Зина, да не может такого быть, какой мужик в этом сознается?

Тётя Зина развела руками:

• Так он же с головой не дружил на процентов пятьдесят.
• Как же не дружил, если дрочил? — выплеснула тётя Галя, — и не просто так, а картинки разглядывая, чтобы эффект был.
• Галя! Да ты как-то поскромнее! — сказала моя мать и показала в нашу сторону, имея в виду меня и сестру моего мужа.
• Что, блядь? — продолжала тётя Галя. — Им уже за сорок, и знают всё это круче нас. Да внук твой по бабам бегает. Давай дальше, Зина, что там, как и что было.
• Ну вот я что хотела рассказать, то, что этот самый Колька-полудурок развёл меня на секс, и так хитро, что я опомниться не успела, — продолжила тётя Зина.

Бабский коллектив после сказанного притих, устремив всё внимание на тётю Зину.

• Что? — сказала она. — Да на секс.
• Ты давай конкретней, рассказывай нам, как там туда-сюда, — нарушив тишину, сказала моя свекровь.
• Так слушайте, что перебиваете, — сказала она и, показав, чтобы наливали в честь праздника, продолжила. — Короче, после всех этих дел с рукоблудством прошло лет пять. Помню, что лето, так как в доме была жара и я, сбросив с себя трусы и бюстгальтер, одев юбку и кофту, села на пороге дома в тенёчке с книжкой. Сижу, читаю, ветерок там так нежно всё обдувает, до приятности, как вдруг услыхала шорох у забора. Убрав взгляд от книги, обратила внимание на малину Марьи Петровны — от меня до неё метра три. У меня зрение не очень, и я, прищурив глаза, увидела, что кто-то в ней у забора лежит. «Колька, это ты, что ли, там?» — спросила я. «И чего ты там разлёгся?» Он поднялся и, облокотившись на забор, сказал, что жарко, а тут как бы холодок. И стал он меня спрашивать всякую чушь, которую никогда бы не спросил: то где родственники, почему не видно их (хотя знал, что уехали к бабуле в деревню на всё лето), как дела на работе, где Сергеевич (хотя тоже знал, что мы разошлись давно). А потом, приглядевшись к нему, увидела, что он глаз не сводит у меня между ног.

Тут меня как огнём обожгло. Вспомнила, что без трусов сижу, а этот сукин сын мою лоханку разглядывает, засыпая меня всякими вопросами. Не подавая вида, что я это заметила, я свела ноги, прижав их друг к другу, после чего он поднял взгляд на меня. Я как ни в чём не бывало сделала вид, что хочу положить книгу на табурет, который стоял рядом с порогом, и, потянувшись к нему, раздвинула ноги шире некуда — насколько хватило это сделать в таком положении. Так он чуть слюной не подавился, пытаясь там что-то разглядеть.

Пока он там разглядывал, я смотрела на него и, решив с ним поиграть, опять соединила ноги. Как он только поднял взгляд, я их развела. Так сделала несколько раз, не сводя с него взгляда. Когда он догадался, что я его заметила, он отвернулся в сторону. И тогда я спросила:

• Чего отвернулся? Стыдно стало?
• А что стыдиться? — ответил он. — Ну посмотрел и что? Посмотреть нельзя?
• Не знаю, почему я сказала, что посмотреть-то можно, но зачем так подглядывая?
• А как по-другому? — спросил он. — Что, ходить и просить: покажите мне письку?
• Да хотя бы и так, — сказала я и поняла, что сморозила чушь.
• Ну, покажи… те, — сказал, заикаясь, он.

Пытаясь выпутаться из ситуации, я сказала:

• Нужно найти кого-то помоложе и у неё просить. А что смотреть на такую, как у меня?
• А что, они разные? — сказал он и, хихикнув, добавил: — Меняются с возрастом?
• Не меняются! — ответила я. — Но в моём возрасте показывать это уже как-то неприлично, да ещё молодому, как ты.
• Мне уже 24, — сказал он, — и я взрослый давно.

И тут у меня что-то ёкнуло внутри, что-то его жалко стало. И я, посмотрев на него, сказала:

• Ты что, действительно хочешь посмотреть на эту штуку?
• Да, хочу, — ответил он.

Я раздвинула ноги и сказала:

• Смотри.
• Там ничего не видно, кроме волосиков, — сказал тихо он.
• А ты как хотел увидеть? — сказала я. — Может, ты и потрогать хочешь? И маманя как, если узнает — и тебе, и мне мало не покажется.
• Мамани нет, да и я не скажу, — ответил он.
• Ну, раз так, то перелезь через забор и пошли, — сказала я и показала головой в сторону двери в дом.

Он быстро перемахнул через забор и зашёл в дом следом за мной, закрыв дверь.

• Тут жарко, — сказал он, рассматривая по сторонам.
• Жарко, — подтвердила я, подумав: «Сейчас тебе будет ещё жарче».
• Ну, дорогой, — сказала я, сев в кресло, и задрала ноги на его подлокотники.

Тут и зрения не нужно хорошего, чтобы было разглядеть его лицо, которое стало красным, а глаза чуть не вылетели из орбит. Никогда не думала, что эта страшная штуковина вызывает у мужиков такие чувства. Он смотрел не отводя глаз. Приблизившись поближе, спросил:

• А где же там дырочка, куда на фотках мужики писюн засовывают?
• Так сюда и суют, — ответила я.
• Как? — переспросил он. — Ведь тут всё ровно.
• Ровно, а когда засовываешь, там внизу она раздвигается и пропускает его туда, — сказала я и показала на это место пальцем. — Видишь, тут такие неровности, это стеночки, они соединены. Если их раздвинуть, то там будет дырочка.
• Дырочка? — переспросил он, не отводя глаз.
• Дырочка, дырочка, — повторила я. — Смотри.

И я пальцами раздвинула эти плотненько соединённые стеночки влагалища.

• Увидел? — спросила я. — Что молчишь, увидел дырочку?
• Увидел! — ответил он.
• Всё равно не понимаю: дырочка маленькая, а писюн — он же толстый и длинный.
• Но не настолько, чтобы не зайти, — сказала я, снимая ноги с подлокотников, после чего добавила: — Кино закончено, пора домой.
• Блин, и всё? И это — развёл на секс? — сказала тётя Галя. — А я уже губы развесила, думала, тут будет что-то более. Хотя показать свою пиздень я тоже не прочь бы кому-то такому неопытному.
• Галя! — воскликнула моя мать. — Ну ты и даёшь!
• А что, я бы тоже, даже дала пощупать, — смеясь, сказала моя свекровь.

Моя мать молча покачала головой.

• Ну-ну, давай дальше, — сказала тётя Наташа, сидевшая молча всё это время. — Я же чувствую, что это не всё. Колись, Зинушка.
• Конечно, не всё! — сказала тётя Зина. — Какая дура, — продолжила она, — живущая без мужа, выпустит из хаты, пусть даже полоумного, самца, у которого в трико, в котором он был одет, торчала дубина приличных размеров.
• Господи, куда я попала, — воскликнула моя мать, закрыв лицо руками.
• Ну вот, целка среди нас, — сказала, смеясь, тётя Зина, обращаясь к моей матери. — Короче, я продолжаю, а кому это неприлично — могут погулять.

В общем, я его не выпустила. Когда встала я с кресла, то увидела, как выпирает у него между ног, и я спросила:

• Это что там у тебя торчит? Может, покажешь? Ведь я показала — очередь за тобой.

Он недолго думая опустил трико до колен, и из-под них выскочил его член с блестящей залупой и туго обтянутый кожицей. Он стоял как палка, почти прижимаясь к животу. У меня побежали слюнки не хуже, чем бежали у него при виде пизды. Этот гигант, не бывавший ни в одной пизде, может просто уйти? Да не бывать такого, если он не побывает во мне.

Осмотрев его, я сказала, что поняла, почему он так сомневался насчёт дырочки небольших размеров, и что его член такой войдёт в неё легко, но может сначала будет не так свободно, а через минутку она поймёт, каких он размеров, и примет его форму. На что он сильно удивился и даже переспросил:

• Разве она может думать и решать?
• Ещё как, — сказала ему я и предложила: если он мне не верит, можем попробовать.

Он согласился, но спросил:

• Как это — не больно будет? Пока она не поймёт о размере. И если это не больно, то он согласен.
• Главное, слушай меня, — сказала ему я и сбросила одеяло на пол с кровати и принесла полотенце.

Я попросила его раздеться полностью, чтобы не мешала одежда, и легла на пол, и, так как его член стоял, предложила сразу лечь на меня. Поджав ноги и раздвинув их, я взяла его член и, направив его залупу во влагалище, сказала:

• Если ты почувствовал тепло членом, то можешь потихоньку заходить.

После чего я почувствовала, как он стал заходить в меня.

• Можешь не так медленно, не бойся, он заходит, — сказала я.
• Я чувствую, — ответил он.

Ощущая, как он проникает в меня, я сказала, что он молодец и делает всё правильно. А когда ощутила, как он упёрся в матку, сказала, что он уже вошёл полностью и может теперь его высунуть и зайти обратно. Он вышел, вытащив его из меня, после чего стал тыкать им в поисках входа. Я опять направила его и сказала, что выходить не нужно полностью — высунул, оставив залупу внутри, входи опять до конца и так делай без остановки, пока сам не поймёшь, что пришло время остановиться.

Он зашёл, потом высунул, опять зашёл и стал так делать медленно, как и входил первый раз.

• Колька! — сказала я ему. — Пизда моя уже определила его размеры, и ты можешь это делать быстрее и намного.

После чего он стал это делать быстро, пока я не ощутила дрожь по всему телу. Я стала кончать, и в этот момент почувствовала, как он, сделав несколько движений, стал сливать, путаясь его вытащить.

• Держи во мне! — сказала я ему. — Пусть течёт в меня.

И придержала ногами, обняв его.

После этого моя мать вскочила, сплюнула на землю и ушла. Другие бабы сидели как заворожённые с раскрасневшимися лицами, да я и сама почувствовала влажность между ног.