В начале этого лета произошло на первый взгляд весёлое событие. Когда я сидела в беседке, спасаясь от жары, прибежала раскрасневшаяся вся моя свекровь и с порога беседки затараторила:
— Это же надо, какой придурок, что удумал!
Я вытаращив на неё глаза, спросила:
— Мама, да ты объясни, что там случилось?
— Тяпаю в огороде, вижу, как этот приезжий обормот, Веркин внук, подошёл к забору и вытаращился на меня. «Тебе чего?» — спросила я, прекратив тяпать. «Да ничего, я так просто стою, смотрю», — сказал он и расплылся в улыбке. «И что видишь, если смотришь? Тут тебе вроде бы не кино», — сказала я и продолжила работать. А он постоял немного и говорит: «Макаровна, а тебе слабо мне сиськи показать?» У меня тяпка из рук вывалилась. «Что тебе показать?» — сказала я. «Да я заплачу тебе, за каждую по пятьсот рублей». «Иди отсюда по-хорошему, — крикнула я, — а то сейчас бабку покличу и расскажу, что ты тут высматриваешь, покупатель хренов, нашёл продавца сиськами».
— Сказала бы «нет» — и дело с концом, чего кричать? — сказал он и пошёл прочь.
— Это же надо, какой сукин сын! — возмущалась свекровь.
— А сколько ему? — спросила я.
— Да даже не знаю, но армию уже отслужил, — сказала она, усаживаясь за стол. — Учёный, в университете учится.
— Нужно было спросить — это случайно не в университете его такому научили? Сколько он сказал заплатит? — спросила я, перебив её.
— Пятьсот за каждую, — ответила свекровь, сплюнув в сторону входа.
«Тысяча», — подумала я. И что такого? Я бы показала. Может, парень больной какой, хочется ему женскую грудь обозреть вживую, а то в инете да в кино как-то не совсем то, что наяву.
— Ты о чём это задумалась? — спросила свекровь, глядя на меня.
— Я? Да это о своём, о работе, — ответила я.
Так прошло где-то много времени, и уже в конце августа свекровь со свёкром собрались ехать отдыхать на пару недель и попросили меня пожить в их доме, пока вернутся. Наши дома недалеко друг от друга, и, сделав все дела, я на день строителя под вечерок пришла к ним. На дворе было не так жарко, и я решила чуть прибрать в огороде. Не успев приступить к делам, как меня отвлёк сосед.
— Привет, тёть Люба, — сказал он.
Я подняла голову и увидела этого, того самого, что ругала свекровь.
— Тебе чего? — спросила я.
— Да вообще-то ничего. А где Макаровна?
— Уехала с дедом отдыхать.
— Круто. Так ты, тёть Люба, одна тут надрываешься?
— Да-да, одинёшенька.
— Хочешь заработать немного?
— Немного — это сколько? И что делать?
— Делать особо ничего не нужно.
— Странно: делать не нужно, а за что же тогда деньги?
— Сиськи покажешь — и всё. Я пятьсот за каждую дам.
— Прям здесь показать?
— Зачем здесь? Можем куда-либо зайти — в кухоньку вашу или беседку.
— А помоложе ты никого не можешь найти?
— Зачем искать, если ты тут есть? А моложе-старше — мне до фонаря.
— Так что, так прям тысячу дашь?
— Да, могу и больше, но то уже за другое.
«Тысяча на дороге не валяется», — подумала я. И что тут? Раскрыла кофту, лиф долой — и тысячу в карман.
— Ну, раз так, то пошли, — сказала я и показала головой на беседку. — Хотя лучше в кухню. Там точно никто не увидит, — подумала я и пошла к ней.
Он перемахнул через забор и зашёл в кухню следом за мной.
В кухне я стала перед ним.
— Ну, показывай, — сказал он.
— Ты сначала тысячу, — сказала я. — А уже кино потом будет.
Он достал из кармана деньги и подал их мне. «Во блин, — подумала я, — минута-две — и двухдневная зарплата». Положив деньги в карман, я расстегнула кофту, сняла бюстгальтер и вывалила ему напоказ свои две достаточно увесистые сиськи.
— Клаасс, — сказал он, глубоко вдохнув. — А можно потрогать?
— Но я думаю, это лишнее. Ты же хотел только посмотреть.
— Я ещё штуку дам.
— Трогай, — сказала я, подумав: «Что с ними же ничего не случится? Может, проблема у парня, может, он так удовлетворяется».
Он протянул мне тысячу и стал гладить мои соски, которые предательски стали увеличиваться в размере на глазах.
— Оо, они шевелятся! — сказал он, в очередной раз коснувшись пальцем соска.
Погладив их ещё какое-то время, он убрал руки.
— Всё? — спросила я, укрывая их кофтой, после чего сложила бюстгальтер и положила в карман, где лежала моя недельная зарплата.
— Если деньги нужны, ты скажи, — сказал он. — За кое-что я могу дать и больше.
— Больше — это сколько и за что? — спросила я.
— Ну, к примеру, если покажешь попку с писькой — две тысячи дам.
— Ты это, парнишка, завязывай. Давай-ка отсюда и побыстрее, — сказала я, пытаясь вытолкнуть его из кухни.
— Ладно, ладно, — сказал он. — Я глубоко извиняюсь.
— Знай, с кем и о чём говорить, — сказала я, чуть погасив пыл.
— Пять тысяч, — сказал он, когда я попыталась открыть дверь.
Его слова меня ввели в стопор. Но, опомнившись, я открыла дверь и предложила ему уйти, и чем быстрее, тем лучше для него.
— Пока я не вышел во двор, даю восемь.
Я потеряла дар речи. Деньги нужны как ни крути, а светить пиздой и жопой перед этим молодым, сошедшим с ума от денег, не очень хотелось.
— Ладно, — сказала я. — Деньги вперёд.
Надеясь, что при нём таких денег нет. Но он достал из кармана их гораздо больше и, отсчитав восемь тысяч, подал мне. Я закрыла дверь.
— Смотреть как будешь? — спросила я. — Мне поднять всё или как?
Он в ответ пожал плечами.
«Ну ладно, приступай», — молча сказала я сама себе. Приподняв платье, я сняла трусы и оголила свой низ, сгорая от стыда перед ним.
— Повернись задом, — сказал он. — Классная у тебя, тётя Люба, попка. А теперь нагнись вперёд и раздвинь ноги — я на письку посмотрю.
Я раздвинула чуть ноги и, упираясь в стол, приняла позу.
— Ооо, и пися у тебя класс, только закрыта плотно. Ты её раздвинь чуть.
Я рукой раздвинула губки на ней, дав ему посмотреть, что там внутри.
— Добавлю две штуки, если позволишь погладить её, — сказал он и полез в карман, где лежали деньги.
— Куда тебя девать? Гляди, давай, если это тебе хочется, — сказала я, уже как бы согласившись со всем, да и стыд стал куда-то пропадать.
Особенно когда он стал гладить так нежно моюписю, раздвигая губки, проводя по клитору и пытаясь засунуть пальчик во влагалище, что по непонятной причине мне этого так хотелось. И когда он проводил по краю влагалища пальцем, я машинально двигалась навстречу, чтобы он вошёл туда. Он, видать, понял эти мои движения, и в один момент палец оказался полностью в ней. Погладив внутри им, он вытащил и опять ввёл его, что заставило стать мокрым у меня внутри. Я чувствовала, как там выделяется эта липкая скользкая жидкость, в которую он вымазывает свой палец. В голове моей зашумело, заиграл низ живота, и приятная дрожь пробежала по ногам и спине.
Поняв, что дело может зайти далеко, да и показать своё возбуждение не особо хотелось, я, распрямившись, опустила платье и сказала, что всё, как бы кино окончено.
— Всё, так всё, — сказал он. — Я всегда по честному. Только вот дело какое. Пока ты, тётя Люба, уже без трусиков и немножечко возбуждена, и это заметно, — я даю ещё десять тысяч, и ты возвращаешься в прежнее положение, и я вхожу в тебя. А если не удержусь и кончу в тебя — я добавлю ещё две тысячи.
«Вот тебе, на — попала я в ловушку», — подумала я. Но вроде бы он у меня там уже поковырял чуть и бесплатно, а тут десять, да если не успеет выдернуть — то ещё две.
— Ну, раз на то пошло, — сказала я. — Деньги вперёд.
Он отсчитал десять и дал их мне в руку, а две тысячи положил на стол. Положив деньги в карман кофты, я развернулась, вернулась в прежнее положение, облокотившись на стол, и закрыла глаза, пытаясь как-то от этого отдалиться. Но мои всякие левые фантазии разогнал его член, которым он провёл по клитору, затем опустил пониже и надавил им на влагалище, куда он и вошёл.
Я почувствовала, как большая головка члена вошла в неё, принеся приятное тепло, которое стало наполнять её полностью по мере продвижения. Член шёл плотно, несмотря на её готовность. Размеры его были приличные. Войдя до конца, он придержал его, после чего начал трахать меня, всё больше увеличивая темп. Влагалище просто горело от полученного тепла, стенки плотно обхватывали его член. Я даже где-то далеко ощущала, как шкурка на нём заворачивается, открывая и закрывая головку.
Направив мысли на эти ощущения, я быстро стала куда-то проваливаться, после чего появилась дрожь в ногах, животе, спине, задрожали руки, и всё тело сковала приятная судорога, в момент которой я произвольно рывками стала обхватывать его двигающийся член.
«Вот он и оргазм, который я не получала уже лет пять точно», — подумала я, когда всё тело обволокло приятным чувством, которое выдавило из меня стон. Тело возвращалось неспеша в прежнее состояние. Я как будто бы просыпалась, ощущая, как в моём влагалище по-прежнему двигается член, ослабляя её стенки и следом наполняя, раздвигал их. Сознание резко вернулось, и в душе появилось какое-то неприятное чувство. Я понимала, что меня в этот момент ебут, и мне это уже как-то не так приятно. Но делать нечего. Облокотившись телом на стол, я ожидала, когда он кончит. Через некоторое время он стал останавливаться, задерживая член во мне, и когда вытаскивал. После таких движений вошёл и прекратил все движения.
Я подумала, что он устал и решил передохнуть. Но тут почувствовала, как его член чуть дёрнулся, потом ещё раз, и он, выйдя, издал стон.
«Успел», — подумала я. Разогнувшись, я опустила платье и развернулась к нему. Он стоял передо мной с опущенными штанами. Член его ещё торчал как палка, измазан в моих выделениях, на кончике была видна капелька спермы. Член был просто огромен. Глядя на него, я была удивлена, как это входило и помещалось во мне.
— Успел? — спросила его я.
Он молча покачал головой.
— А разве вы не ощущаете, когда мужик кончает? — спросил он.
— Может, кто и ощущает, хотя скорее всего врут, но лично я — нет, — сказала я. — Единственно догадываюсь, когда член, войдя, начинает подёргиваться.
Забрав на столе две тысячи, я вышла из кухни.
— Ты попозже выйдешь, — сказала ему я, не поворачивая к нему головы. — Чтобы никто не увидел, побудь там минут пять, затем выходи.
И пошла в дом. Заработанные деньги положила на стол, а сама пошла в душ, где ругала себя за то, что этот богатенький мажор развёл меня деньгами как лохушку. Но, успокаивая себя, сказала:
— Зато двадцать две штуки за какие-то полчаса. Да и сама как-то неплохо расслабилась. Думала, что уже только мастурбировать и осталось.
Загрузка...