Свершилось! Женился Колян. Обзавёлся молодой женой. Только вот в придачу к жене досталась Коляну ещё и тёща. Вот уж не думал, не гадал. Всё бы ничего, но то ли из-за того, что жила его тёща разведёнкой, а может по складу характера, но не сложились отношения тёщи и зятя. Усугубляло дело ещё и то, что жила тёща совместно с молодой семьёй.
А если уж быть более точным, это молодая семья проживала в квартире тёщи. Нет, тёща в открытую не гнобила зятя, не в анекдоте же, в реальной жизни. Но при каждом удобном и даже не совсем удобном случае намекала, что вот, мол, есть настоящие мужчины, у которых и руки растут откуда надо, и зарабатывают они сколько надо. Заела совсем своими намёками.
Да ещё взяла моду заходить в комнату к молодым не в самые подходящие моменты. Короче, поставил Николай вопрос ребром перед молодой женой: или — или. Или уходим на квартиру, или разводимся. А жене и маму жалко, и с мужем молодым разбегаться не совсем хочется. Слёзы решили дело, и смирился Колян: такова его планида и нести ему этот крест до смерти тёщи или до своей. Только вот пережить тёщу совсем не светило. Её здоровья хватит на целый отряд космонавтов, хотя и придумывала она себе болячки ежедневно и ежечасно.
А ещё была у тёщи дача — её любовь и гордость. И припрягла тёща зятя, хотя и не совсем, по её мнению, умелого и мастерового, к пятнично-субботне-воскресным выездам на это «лоно природы». А уж там, в отсутствие жены, совсем изгалялась над парнем как могла. Закручинился паренёк, запечалился. Так уж устроен человек, что надо ему поделиться с другими хоть горем, хоть радостью. Вот он и поделился с братвой из бригады. И посоветовали ребята просто-напросто тёщу выебать. Или поможет и станет шёлковая, или с женой разведёшься. Третьего не дано. Колян заупрямился: как же так? Она же старая, толстая, да и просто — это же тёща. И мужики, что поопытнее, разъяснили молодожёну, что старых женщин не бывает, что она в возрасте самом том, когда женщины уже всё умеют, ничего не боятся и очень хотят.
Да ещё при одиночестве, в холодной постели, не согретой теплом мужского тела. И не толстая тёща у Коляна, совсем даже напротив — просто таки аппетитная бабёнка, так и просится, чтобы её помяли, поваляли по кровати. Есть за что подержаться. Да и полежать на таком теле совсем не то же самое, как лежать на скелете. И вообще: хуй ровесников не ищет! А уж про то, что это тёща, родственница, так станет ещё роднее, когда выебешь. Короче, заронили в Колянову душу искру сомнения.
В очередную пятницу, нагрузив на себя ношу, достойную верблюда из каравана Али Бабы, сопровождал молодожён тёщу в садовый кооператив. Жена, по причине беременности аж недели в две-три, на дачу ездить категорически отказалась, предпочитая ковырянию в земле посещение различных салонов парикмахерско-маникюрно-педикюрной направленности. А Коляну как показать свой характер? Тёща мигом обломает. Поддался один раз на слёзы жены, не проявил характер — теперь всю жизнь в дураках ходить будешь.
Немного поработали, сполоснулись под летним душем, сделанным Коляном же из старой бочки, и поужинали на веранде небольшого садового домика. После ужина Колян сел на ступени крылечка и сладко затянулся сигаретой. Тёща тут как тут. И началась политинформация. А когда Колян попытался вставить слово в своё оправдание, проявился эффект подлитого бензина в полыхающий костёр. И тут в голове у него что-то щёлкнуло, переклинило, и Колян, крепко обняв сидящую рядом тёщу, заткнул ей рот поцелуем. Видимо, не ожидающая такого поступка от зятя-рохли, тёща оторопела и даже не сделала попытки сопротивления.
А Колян уже слетел с катушек и, будь что будет, завалил тёщеньку на крылечко, зашарил рукой под подолом, потянул с её задницы трусы. Тёща пришла в себя, и с её стороны была попытка сопротивления, да только с Коляном ей никак не справиться — не та весовая категория, как говорят борцы. И через считанные мгновения тёщины трусы летели куда-то голубеньким дельтапланом, а меж её раздвинутых ног разместилось Коляново голое тело. Нет, сопротивление было, и даже весьма активное, но когда Николай прижал тёщины ножки чуть ли не к её подбородку, когда с силой, в полный размах, вогнал в её пизду хуй, тёща всхлипнула и успокоилась. В смысле — не мешала, но и не помогала Коляну ебать себя.
Ежедневно, по нескольку раз залезая на жену, тренировочка ещё та. И приучился Колян не кончать, пока женушка не подаст сигнал голосом либо какими-то телодвижениями, и потому драл Колян тёщу, не собираясь кончать. Ведь у него что-то заклинило, и потому представлялось, что ебет свою молодайку. А тёща, как бы ни старалась относиться отрешённо к процессу изнасилования зятем, упустила тот момент, что тело, давно ждущее мужской ласки, само отзовётся на Коляновы старания. Да и не маньяк же ебал её — зять родной, почти сынок. И дёрнулось внутри у мамочки что-то раз, потом ещё.
Пизда ответила на проникновение, дала сок для смазки, проснулась и бодро влилась в процесс совокупления. А там уж и прочие рецепторы, что сохранили память о прошлом, включились в работу, и через какое-то время тёща уже подвывала, бодро подмахивая зятю. И не заботило её, что ещё довольно светло, что могут увидеть соседи, что ебёт её муж её же дочери. Главное было то, что её ебли! И кончила тёща, содрогаясь и мыча что-то нечленораздельное, выкрикивая какие-то слова, о которых позже и сама вспомнить не могла. А Колян, получив сигнал тела партнёрши, ускорил долбёжку и выплеснул в пизду добрую порцию спермы.
Тёща лежала на спине, так и не сдвинув ноги. Колян сидел рядом и курил. Тёща плакала, и по щекам её, из уголков глаз, скатывались слезинки. Коляну было погано от сделанного им, но, сжав зубы, он не произносил ни слова, не пытался оправдаться, молча, в несколько затяжек приканчивал сигарету и раскуривал новую.
Рывком сев на крыльце, не пытаясь оправить платье, тёща залепила Коляну пощёчину. Прижав руки к щекам, испугавшись содеянного, ждала, что же предпримет этот маньяк, только что выебавший её так грубо. Глаза по чайной чашке, в них испуг. Рот приоткрыт. А Коляну вдруг стало так легко, так хорошо. Он задорно улыбнулся, перехватил тёщины руки, отвёл их от её лица и нежно поцеловал тёщины губы.
Луна освещала веранду, топчанчик, на котором барахтались два обнажённых тела. Раздавались стоны, охи, ахи, звуки поцелуев. В воздухе стоял стойкий аромат пота, спермы, женских выделений. И Колян, и тёща наслаждались друг другом. Неистово, как перед концом света. Забыт был вечерний разговор после фактического изнасилования тёщи зятем. Забыта была тёщина обида на то, что зять мог бы и попросить, а не кидаться, как волк на овечку, и тёща сама бы дала (?). Всё было забыто и прощено. Накричавшись, настонавшись вволю, чего не делала даже с бывшим мужем, тёщенька заснула в объятиях зятя.
Утро застало спящих на тесном топчанчике любовников голенькими, уставшими, но радостными. Едва лишь первые лучики солнца коснулись спящих, тёщина рука проверила Колянову боеготовность. Даже не проснувшись полностью, оседлала зятя и закачалась на нём, постанывая от удовольствия. И он блаженствовал, самому себе признавшись, что ебля с тёщей много приятнее ебли с женой, хотя бы по той простой причине, что никаких капризов, никаких условий ему не выставлялось. Его принимали таким, какой есть. И радовались, что стоит инструмент, работает и дал бы бог дальше работать так же безотказно. И правы были мужики, когда говорили, что лежать на полненькой женщине много приятнее, чем на современных вешалках-скелетах.
Всю субботу и воскресенье Колян, едва тело тёщи оказывалось в зоне досягаемости, молниеносным движением богомола выбрасывал свои хватательные конечности и заваливал тёщу. Он ебал её, сам удивляясь наличию сил и желания. Ебал везде: под кустом смородины, почти на виду у соседей; в тесной кабинке душа; под яблонькой, поставив раком; на веранде и в домике.
Тёща с самой пятницы, с тех самых пор, как благодаря Коляновым усилиям рассталась с трусами, не надевала их, чтобы зять не тратил силы и время на раздевание. Даже старенькое трико, в котором тёща постоянно работала на участке, было заменено на платье. Она помолодела. Куда делся строптивый и ворчливый человек? Это была милейшая женщина, образчик веселья, кладезь услужливости и предупредительности. А когда Колян проделал с тёщиной пиздой процедуру вылизывания и обсасывания, чего постоянно желала его молодая жена, вернее и преданнее женщины не нашлось бы в целом мире.
Жена страшно удивилась разительным и очевидным переменам мамы. Долго добивалась от Коляна признаний в том, чего же такого произошло, что мама так разительно изменилась. Теперь при малейшем намёке на немилость или опалу, грозящую зятю со стороны дочери, следовала молниеносная операция по понуждению к миру. И даже беременность не спасала Колянову жену от маминого гнева.
А Колян блаженствовал. Поебывая дочку и маму, с благодарностью вспоминал советы корешей, открывшие ему глаза.
Загрузка...