Отдыхая как-то на Дону, в доме отдыха, я познакомилась с двумя женщинами — Светланой и Татьяной. Светлане было тогда лет 35, а Татьяне чуть за пятьдесят. Мы неплохо проводили время, особенно вечерами, сидя на пляже у лодочной пристани, любуясь природой. В один из таких вечеров Татьяна спросила Светлану, куда подевался её «ухажёр», который с первых же дней привязался к ней. То место уступит, то подаст, то принесёт. Она засмеялась и сказала, что отшила его, после того как он начал нагло намекать на более серьёзные отношения. Сказала ему, что замужем и такие левые отношения ей не к чему, и он свалил. Татьяна посмотрев на неё поверх спустившихся на нос очков от солнца, сказала, что она дура, и не просто, а набитая.
— Ты понимаешь, Света, пройдёт так лет десять, может и более, и ты будешь жалеть об этом своём глупом поступке, — добавила она, не убирая улыбку с лица. — И вообще меня удивляют такие вот женщины, которые по какой-то причине ленятся раздвинуть ноги и пустить в себя твёрденького, толстенького червячка и получить незабываемые ощущения.
И поправив очки, закатилась от смеха.
Мы со Светланой дружно поддержали её смех, привлекая внимание сидевших неподалёку людей. Успокоившись и сдерживая себя от смеха, Светлана спросила у Татьяны, не было ли у неё подобных «незабываемых ощущений», на что, сдвинув очки опять на нос, она молча кивнула головой.
— Не поняла? — что спросила Светлана, не сводя с неё глаз.
— Были, Светочка, ещё как были. Даже вот тут, где мы сидим. И не так уж давно — всего год назад, — сказала она.
Мы переглянулись со Светланой. Я, глядя на неё, молча пожала плечами.
— Здесь? — спросила Светлана, показав пальцем в песок пляжа.
— Ну не совсем здесь, — ответила Татьяна. — Вон там.
И показала рукой на поляну под единственным деревом, где была густая трава, в трёх метрах от нас.
— Да ну, что серьёзно? Там? — спросила Светлана, кивнув головой в сторону этой поляны. — А поподробнее?
— Подробности? — сказала она. — Начались в том году, когда меня муж отвёз сюда на отдых. Первые пару дней было скучновато, но я, как бы привыкшая к одиночеству, не особо об этом беспокоилась. А на третий день прибыло ещё несколько человек на микроавтобусе, на несколько дней, и их водитель — молодой парень, который не вписывался в этот весь дом престарелых, который привёз. Отделившись от них, решил скучать так же, как и я. Только мою скуку развеивали Дон, пляж, природа, а его — вино, которое он таскал с собой в пластиковых бутылках, покупая у местных виноделов.
С ним я познакомилась случайно. Присев, как всегда вечером, сюда, я увидела парня. Он сидел на краю пристаньки, болтыхая ногами в воде, и потягивал из бутылки вино. Чтобы не мешать ему, я пошла по пляжу мимо, решив пройтись до края пляжа, затем вернуться обратно. Но он, увидев меня, поздоровался и сказал, что скучно тут у вас, предложил выпить. Я подтвердила, что веселья маловато, а выпить как-то нет желания. Он повернулся ко мне, вытащив ноги из воды.
— Вы, я вижу, тоже скучаете?
— Нет.
— А что одни?
— Люблю одиночество.
— А! А я думал, скука, как и меня, мучает.
— Так вы скуку вином разбавляете?
— Вином? Нет, от вина ещё хуже.
— Так зачем пьёте?
— Да так, от скуки для скуки, — сказал он и засмеялся, приподняв бутылку, как бы рассматривая вино на солнышке.
Когда он посмотрел на вино, я поняла, почему он так сделал. Я стояла напротив него, а за мной закатывалось солнце, которое просвечивало моё шёлковое платье, под которым ничего не было, так как вечерком я всегда выходила на свежий воздух, снимая с себя нижнее бельё.
— Что, попала? — спросила я его, пытаясь уйти в тень рядом от единственного дерева у пристани.
— Но если только чуть-чуть, — сказал он и, улыбаясь, наклонил голову, не сводя с меня взгляда.
— Ну вот, всё испортили, — сказал он, когда я зашла в тень.
Так мы с ним проговорили до темноты. Он сидел на пристани, попивая вино, а я присела на травку под деревом. А когда я сказала, что пошла на отдых, он пожелал спокойной ночи и спросил насчёт завтра: приду сюда или нет. Я сказала, что конечно. Так как сюда хожу постоянно и в одно и то же время.
На другой день я чуть задержалась и пришла, когда солнце почти село. Он лежал на спине, окунув ноги в воду. Рядом стояла бутылка с остатками вина.
— Думал, вы не придёте, — сказал он и, постучав рукой по доскам пристани, предложил присесть.
Пристань была вся в песке, и я опять села под это дерево на травку. Он тоже, захватив бутылку, пересел под дерево рядом со мной. Он был хорошо выпившим. Так что рассказывал не умолкая — об армии, о своих делах на работе, обо всём, что приходило ему в голову. Так просидели, пока совсем не стемнело, и я, поднявшись, сказала, что пора идти. Он тоже поднялся и, шатнувшись, чуть не упал. Я машинально подхватила его под руки, и он прижался ко мне, обхватив меня.
— Ты такая тёплая, — сказал он, прижимая меня к себе, и под моим шёлковым платьицем нащупал тело без каких-либо вещей.
Он был одет в лёгкие шорты, так что я почувствовала, как его червячок зашевелился, и буквально через несколько секунд прилично давил мне в бедро.
— Это что ещё такое? — спросила я его, не предпринимая никаких действий.
— Давай посидим немного и потом пойдём, — сказал он, освободив меня и сев на землю.
«Бросить его как-то нехорошо, — подумала я. — Как-никак темно, он пьян, и река рядом — не приведи господи забредёт в неё».
— Ладно, давай посидим, — сказала я и села рядом.
— Хорошая ты тётка, — сказал он и прижался ко мне, положив голову мне на плечо.
Я не стала его отталкивать, так как стало его жалко — такой худенький, жалкий, да и какой-то обиженный жизнью. Но через минутку его жалкость куда-то пропала. Он, не убирая головы с плеча, погладил меня по ноге, задрал платье и, просунув руку под неё, коснулся лобка. И тут, как бы для него сигнал. Баба-то без трусов — значит, готовилась к этому, наверное подумал он. Так как стал гладить мне на лобке волос. Потом, прижавшись ко мне сильнее, повалил меня на спину.
— Ты это что задумал? — сказала я, поджав к себе ноги, прижав их друг к другу.
— Я думал, тебе этого хочется.
— С чего ты это взял?
— Но как же — пришла голенькой.
— Я всегда так хожу вечером.
— Так значит, нет?
— Не знаю, что это значит.
— Тогда раздвинь ножки.
— А ты в состоянии это сделать? Вон тебя как качает.
— Думаю, да.
Я раздвинула ноги, держа их согнутыми. Он погладил по лобку, потом по пизде — так нежно и аккуратно, затем просунул в неё пальчик. Я подобрала платье до живота. Он стянул шорты до колен и залез на меня. Член стоял и вошёл сразу, без всяких поисков входа. Меня сжало как пружину, так что я приподнялась, издав стон. Он вытащил и опять зашёл, что опять сжало моё тело. Член был большой и тугой. После нескольких движений у меня приятно закружилось в голове, затем тепло прокатилось по животу и дрожь проскочила по телу. Тело сделало несколько резких движений, сжимая ягодицы и влагалище.
— Только не останавливайся, — прошептала я ему, сжимая зубы, чувствуя, что он сейчас кончит, так как его движения стали рывками.
Он прижался и замер на несколько секунд с членом без движения. Я подумала, что всё — он сливает, а я не кончила. Но после небольшой паузы он продолжил. Ощущая, как его член уменьшается и становится менее упругим, я всё равно кончила — оргазм уже захватил меня и не отпустил, несмотря на вялый член.
Эта поляна для нас стала кроватью. Мы трахались на ней каждый вечер, пока он не уехал. Год прошёл, а я забыть не могу и, когда трахаюсь с мужем, представляю этого парня.
Так что, Света, вот такое вот бывает. Вот такие вот «незабываемые ощущения».
Загрузка...