После окончания технаря меня как «самого лучшего студента» направили в сельскую местность, и даже не в районный центр, а в 15 км от него, в деревушку с населением не более пары сотен человек. Охренев от радости, приехав туда, я понял, что ночевать мне придётся в мастерской, куда меня и направили работать механиком. Но, как ни странно, на моё счастье, после пары ночей диспетчер Света посоветовала обратиться к её матери и, чертя по пыли на грязном полу палочкой, объяснила, как туда добраться, обозначив реку, мост, клуб и дома.
Тётка Клава, как её так называли все в деревне, мать Светы, встретила меня не очень желанно, но сказала, что она в курсе и моё место — в их кухне, около дома, где когда-то жила её мать, доживая свои деньки. Кухонька состояла из двух комнат: одна, где был стол и печка, размером так квадратов 15, и та, где была кровать, стол, накрытый скатертью, иконка в углу, какой-то комод времён войны с Наполеоном и видавшая виды дорожка от двери к комоду.
Так и жил с полгода: день в мастерской, ночь в этом дворце, в котором тётка Клава убирала по субботам, не смотря на то, чем бы я ни занимался — спал, читал, сидел, ел — ей было наплевать. Она молча заходила и приступала к уборке. Так как я человек молодой с играющими внутри меня желаниями, стал присматриваться к хуторским девкам. Первой была Света. Поняв, что она как-то не ровно дышит ко мне, решил подбить к ней клинья, но когда увидел её мужа, желание моё пропало, и я переключился на другую — не совсем умную, но молодую, по уровню всех женщин этой деревни. Она была одинокой, несмотря на её уже давно не девичий возраст. Но когда пообщался, понял, что в этой деревне скорее всего не найдётся тот, кто позарится на неё, и поэтому, чтобы не попасть в полную жопу, решил для себя лучше и безопасней дрочить вечерами или утречком перед работой.
Когда в очередной раз вечерком, когда солнышко уже село и в окнах домов появился свет, я услышал во дворе дома шум. Выйдя из кухни, я увидел тётку Клаву, которая трёхэтажным матом крыла своего пьяного в доску мужа, которого пыталась затащить в дом, и вдогонку проклинала его, всю его родню, свою молодость и даже день своей свадьбы. Увидев меня, она попросила помочь затащить его в дом. После моей помощи я не узнал свой спортивный костюм, так как, поддерживая её мужа, который собрал собой всю грязь по дороге, испачкался так, как будто это я по пути домой собрал всю грязь хутора. Тётка Клава извинилась за такой мой вид и следом за мной вскочила в кухню, где сказала, чтобы я снимал всё с себя, а она это всё тут же постирает.
Поняв, что если я промедлю, то стирать придётся самому, я быстренько снял с себя курточку, после чего быстро сдёрнул штаны. К моему удивлению (и её), штаны слетели вместе с трусами, и я стал перед её взором совершенно голый, выставив ей на показ свой инструмент. После чего я воскликнул и, вытащив трусы из опущенных штанов, натянул на себя.
— Да ты не смущайся, так что, я писюна не видела? — сказала она, сворачивая куртку в ожидании штанов.
Я сбивался с одного слова на другое в оправдание, почувствовал, как моё лицо стало гореть от происшедшего.
— Да не переживай ты так из-за пустяка, — увидев моё сомнение, улыбаясь сказала она. — Да и не молода я, чтобы меня стесняться.
— А что, это как-то влияет? — спросил я.
— Что влияет?
— Ну, возраст.
— Возраст? Конечно, ты же на молодых смотришь. Такая, как я, тебя уже не привлекает.
— Ошибаешься ты, тётка Клава.
— Ошибаюсь?
— Конечно, ошибаешься.
— Хочешь сказать, что трахнул бы меня без всякого? — с небольшой улыбкой спросила она.
После чего я потерял дар речи.
— Я, я… — запинаясь, стал выпутываться из такого положения.
— Да ты не якай. Ты скажи смело: да или нет? — уже с серьёзным лицом спросила она.
— Да, — резко ответил я, — но если бы, конечно, вы согласились или как это… дали. Я не отказался.
— Так давай, — сказала она, бросив в сторону мой костюм и, задрав юбку, сняла с себя трусы. В моих трусах моё хозяйство от увиденных действий зашевелилось.
Она выключила свет и подошла ко мне, прошептав на ухо:
— Ты как будешь? В кровать или сзади? Тут?
— В кровати, думаю, лучше, — ответил я дрожащим голосом, так как у меня, кроме секса с моими руками, не было. Мой член никогда ещё не бывал внутри женщины.
Она сняла юбку, и я заметил тёмное пятно между ног от попадавшего в окно света от лампы, горевшей у входа в дом.
Она быстро легла в кровать, широко раздвинув ноги. Я путался разглядеть всё у неё между ног, но как ни всматривался, увидеть было невозможно.
— Давай, не стой, ты не на курорте. Мой, хоть и пьяный, но в любой момент может проснуться, — вполголоса сказала она.
Я, придя в себя, заврался на неё.
— Ты что, в трусах это будешь делать? — смеясь, спросила она.
Я попытался встать с кровати, чтобы их снять. Но она, шепнув, что я неловкий, сама стянула мне их до колен, привстав в кровати.
У меня перехватило дыхание. Член торчал как палка. Я лёг на её довольно крепкое тело, не зная, что делать дальше. Член упирался в её жёсткий волос на лобке, который покалывал головку. Я приподнялся и отодвинулся чуть назад, чтобы найти вход в неё, после чего, когда почувствовал, что член опустился ниже лобка, подвинулся телом к ней. Он упёрся опять, но уже у неё между ног, после чего она приподнялась, и он плотно вошёл во что-то тёплое и скользкое.
Она застонала и резко прижалась ко мне, дав ему зайти ещё глубже. Почувствовав, что он упёрся во что-то внутри неё, я вытащил и вошёл обратно, что вызвало у неё громкий стон. После нескольких движений она вся задрожала и со стона перешла на крик. После чего резко вытянула ноги и сжала пиздой мне член несколько раз подряд. Затем я почувствовал, что кончаю, и, не вытаскивая, слил в неё. Секс у нас был коротенький, но удачный. После чего она быстро встала и ушла, забрав мой костюм, юбку и свои трусы.
После этого события она стала разок в неделю забегать ко мне, а днём всегда угощала чем-нибудь вкусненьким на протяжении трёх лет.
Загрузка...