После уборки в бане мы с тёткой Зиной сели отдохнуть и отобедать, так как баня была пуста, а до окончания смены ещё было шесть часов. Усевшись, мы услыхали шум воды. Зина пожала плечами, глядя на меня. Я встала и пошла в баню. Там под краном стоял молодой парень и мылся. Вернувшись обратно, я сказала, что это опоздавший, видно, задержался где-то, и села за стол. Через минут двадцать вода затихла, и парень вышел в раздевалку совершенно голый.
Прошёл около нас, не обращая никакого внимания на нас, и, подойдя к своей одежде, стал одеваться. Я посмотрела на Зину, широко раскрыв глаза. Такого я не видела за время моей работы в бане, чтобы кто-то вышел из неё, не одев трусов, и, размахивая членом, шагал между рядами одежды на виду у банщиц. Зина, улыбнувшись, сказала, что молодёжь нынче не стеснительная, им плевать, кто перед ними. Мол, время такое, и продолжила обедать. Парень оделся и ушёл, а Зина, подвинувшись ближе к столу, стала мне рассказывать одну историю, которая произошла пару месяцев назад с ней на проводах на пенсию коллеги, вместо которой я пришла к ним работать.
— Хочу тебе насчёт «современной…» рассказать одну историю. Пригласила нас Татьяна на проводы к себе домой. Собрались мы всей нашей компанией у неё дома где-то под вечер. Народу было много: наши, родня, соседи. Стол накрыли под навесом во дворе, тосты, поздравления, подарки, пожелания — короче, гулянка как на свадьбе.
Досидевшись до темноты, я решила отлить — сильно надавило на мочевой. И, пройдя за домом по дорожке, решила не утруждать себя такими прогулками, свернула с тропинки и села под кустик. Может, из-за того, что вышла со света сразу в тёмное место, может, алкоголь подействовал, но дома парня не заметила. Когда заметила, он уже застёгивал штаны и, глядя на меня, сказал, что опасно так сразу тут, в такой тиши-глуши, снимать трусы, и засмеялся, глядя, как я поливаю из своей дырочки травку под кустом.
Я попыталась прекратить полив, но так сильно прижимало накопленное за весь вечер, что я, открыв рот от удивления и наглости, продолжала это делать. Поняв, что поздно вскакивать и бежать, я спросила: чего же тут так опасно и кого опасаться — не его ли? «Без меня хватит кого, — ответил он. — Я парень смирный, я только всё по согласии». Поднявшись и натянув трусы, я переспросила: «По согласию чего?» «Ну… тётка в кустах, — стал говорить он, повернувшись ко мне, — да ещё сама трусы сняла. Так может, кто-то не удержится и…» «Охренеть», — сказала я и, обойдя его, пошла к столу. За столом он подсел ко мне, налил и, сказав «За знакомство», выпил.
Потом начал что-то о извините, мол, я от неожиданности наплёл там в кустах. На очередном походе к туалету он вызвался проводить. Сказал, что темно и мало ли кто может там бродить за домом, и пошёл следом. После выпитого меня это уже не особо тревожило, и я ничего ему не ответив, пошла к кустам. Отливали уже оба рядом друг с другом: он стоял под деревом, я в метре у кустика — сидя.
На улице было темно, небо затянули тучи, а в этом садике с кустами и деревьями было очень темно и как-то жутко, да так, что я не пожалела, что не отшила его в таком походе. До навеса, где гулянка, мы не дошли, так как сильно пошёл дождь, и мы с ним стали под козырёк летней кухни, решив переждать. Его качало со стороны в сторону: он то прижимался ко мне, то к двери кухни, то приседал. На вид был в очень большой алкогольной кондиции. Глядя на него, я усмехнулась и сказала, что пить нужно меньше: такой молодой, а напился до такого состояния.
Облокотившись на дверь, он усмехнулся и сказал, что выпил немного, просто его так зацепило, и, несмотря на выпитое, он в норме, не смотря на то, что его так качает. Дождь усилился, музыка и шум неслись из-под навеса. Он предложил рвануть и быстренько добраться до гулянки. Но я ответила, что в одном платье, которое промокнет сразу, не успев сделать и пару шагов, и предложила подождать минут пять. После чего, видать, он неправильно понял мой ответ: обнял меня и стал целовать в губы, слизывая помаду.
— Ты что, совсем? — сказала я, отодвигая его.
Он, сделав один шаг назад, чуть не упал, упёршись в дверь. «Ничего себе, ну ты и даёшь», — сказал он, едва удерживая себя на ногах. «Даю, — ответила я. — А ты берега рассматривай, смотри, куда лезешь и на кого». «А на кого?» — возмущённо пробормотал он. «На кого? — ответила я. — Да я вдвое старше тебя, если не более, сынок». «И что? Любви все возрасты покорны», — сказал он и полез обниматься. «Эй, успокойся, возраст — любви… да ты на ногах не стоишь, любовничек хренов», — сказала я, как бы насмехаясь над ним.
Но убрать и отшить его не было возможности: козырёк был мал, и стоять под ним приходилось очень близко. И он, покачиваясь, иногда обнимал, затем, качаясь, отходил, затем опять. А когда в последний раз он обнял и прижал к себе, мне стало тепло, и я не стала его отталкивать, чем дала ему повод к продолжению. И, постояв так, он начал приподнимать платье и гладить мне по трусам на лобке. «Это лишнее», — сказала ему я. Он что-то буркнул и, подняв руку повыше, просунул её под резинку и коснулся волос на лобке.
«Лишнее это», — повысив голос, сказала я, но его это не остановило, и через минуту он водил уже по моей «щёлке», иногда просовывая в неё палец. Поняв, что у меня там заскользило, я вытащила его руку и сказала, что не здесь это делают, да и состояние твоё не для этого, после чего поправила задранное платье. «А где?» — спросил он и показал головой на дверь. Меня как огнём всю прошило, поняв, что ляпнула не то. «Ты протрезвей для начала», — сказала я и опять пожалела. «Протрезветь? — сказал он. — Да я уверен, что это сделаю в любом состоянии», — и, открыв дверь, сказал: — «Прошу в эти чудные владения».
Взяв меня за руку, он втянул меня в кухню, где опять прижал к себе и полез мне в трусы. В кухне был стол и у стены раздвинутая софа, на которую мы сели, где он меня повалил на спину и стал снимать с меня трусы. Поняв, что мне не убежать от его домогательств, и понимая, что в таком состоянии он ничего не сможет сделать, я решила его припозорить и дала ему снять с меня трусы.
Когда трусы он снял, я спросила: «И что дальше?» — держа согнутые ноги, подобрав платье до пояса. «То, что положено», — сказал он и, опустив с себя штаны, лёг сверху, раздвигая собой мои ноги. «Ну-ну, давай, посмотрим, как и что положено», — подумала я и положила руки под голову. Он лежал, приподнимая свой зад надо мной, и раздвигал пальцами волосы вокруг влагалища, иногда просовывая в него палец. Потом я почувствовала, как он направил свой член в неё и ввёл в меня. Член был немалый, вошёл плотно и стоял как палка. После чего он начал трахать, набирая темп, целуя губы, грудь, соски, лицо, и трахал как заведённый, доведя меня очень быстро до оргазма.
Я сжала зубы, зажмурила глаза и от первых же толчков и рассекающего тепла по телу издала громкий стон. «А сопротивлялась», — сказал он, продолжая трахать. Член ходил плотно и глубоко. Я уже давно забыла о таком ощущении, так как живу как бы с мужем, и член у мужа намного меньше, да и стоял он у него последний раз лет десять назад. После нескольких минут после оргазма он предложил перевернуться и стать раком, так как не может кончить. Что я сделала сразу, лишь бы он быстрее кончил и это всё закончилось, так как дождь перестал и люди пошли около кухни в туалет — хорошо было слышны их шаги. Да и муж мог кинуться на поиски.
Став перед ним раком, он погладил по моей заднице, сказав, что она прекрасна и достаточно большая. После я почувствовала, как во влагалище вошёл его член. Он стал им двигать, касаясь моей задницы своим телом, издавая шлепок, и внутри упирался членом, опрятно толкая матку. После пары минут он прижался ко мне, и я почувствовала, как тепло лёгенькой волной прошло внутри. Член его ещё дважды выпустил эту волну, после чего он вытащил его. Одев трусы и поправив платье, он натянул штаны, и мы пошли к столу, где гулянка была в разгаре. Он шёл совершенно нормально, и следов его ужасного опьянения не было, да и за столом он пропускал выпивку. И тут я поняла: это такой хитрый план — прикинуться пьяным, чтобы, если что, на водку списать, а глядишь, и трахнет, как трахнул меня.
Загрузка...