Когда моя тёща, Людмила Петровна, позвала нас с женой на выходные в деревню, я и подумать не мог, что всё закончится таким пиздецом. В хорошем смысле, конечно. Мы с Юлей, моей женой, уже пять лет в браке, и, честно, секс у нас огонь — она блондинка с упругой жопой и сиськами третьего размера, которые до сих пор сводят меня с ума. Но тёща… Чёрт, Людмила Петровна — это отдельная история. Ей под пятьдесят, но выглядит так, что многие тридцатилетки нервно курят в сторонке. Пышная, с огромными сиськами, которые она не стесняется подчёркивать глубокими декольте, и этой хитрой улыбкой, от которой у меня иногда вставал, хоть я и гнал эти мысли. В деревне она жила одна, мужа схоронила лет десять назад, и, судя по её намёкам, не особо скучала по мужскому вниманию.
Приехали мы в пятницу вечером. Людмила Петровна встретила нас, как всегда, с распростёртыми объятиями и столом, ломящимся от еды. Самогон, конечно, тоже был — мутный, градусов семьдесят, домашний, от которого глаза на лоб лезли. «За приезд!» — провозгласила тёща, разливая по рюмкам. Мы с Юлей переглянулись, но выпили. Самогон обжёг горло, как напалм, но Людмила Петровна только хмыкнула и налила ещё. «Слабенький нынче, — сказала она, — но для города сойдёт».
Мы пили, ели, болтали. Юля рассказывала про работу, я что-то травил про рыбалку, а Людмила Петровна всё подливала и подливала. К полуночи я уже был в хлам, Юля хихикала, как школьница, а тёща, похоже, только вошла во вкус. Её щёки раскраснелись, глаза блестели, и она вдруг предложила: «А пойдёмте в баньку? Я с утра натопила, попаримся, разомнём косточки». Юля тут же загорелась: «О, баня! Класс, давай!» Я пожал плечами — ну баня так баня, лишь бы не упасть по дороге.
Баня стояла во дворе, небольшая, но добротная. Внутри пахло берёзовыми вениками и сыростью. Мы с Юлей обычно в бане не стеснялись — голышом парились, но тут тёща, и я думал, будет как-то поскромнее. Хрен там. Людмила Петровна скинула платье, под которым, сюрприз, ничего не было, и осталась в чём мать родила. Её сиськи — огромные, с большими тёмными сосками — колыхались, когда она двигалась, а жопа… Бля, я сразу почувствовал, как мой член напрягся в шортах. Юля, заметив моё состояние, хихикнула и шепнула: «Ты чего, на мамку запал?» Я только отмахнулся, но, честно, отвести глаза было сложно.
Мы с Юлей тоже разделись. Людмила Петровна, не моргнув глазом, плеснула ещё самогона в жестяные кружки и сказала: «Ну, за здоровье!» Выпили. Жара, пар и самогон смешались в голове, и я уже не особо соображал, что происходит. Мы сидели на полке, потели, а тёща вдруг начала: «Юль, ты мужа своего береги. Такой хуй, как у Андрея, не каждый день встретишь». Я чуть не подавился воздухом. Юля заржала, а я почувствовал, как мой член, и без того стоявший, стал просто каменным. «Мам, ты чего?!» — сквозь смех выдавила Юля, но Людмила Петровна только ухмыльнулась. «А что? Я ж не слепая. Видела, как он на меня пялится. И, знаешь, мне не жалко».
Я думал, это шутка. Но тёща слезла с полки, подошла ко мне и, не говоря ни слова, опустилась на колени. Юля замерла, её глаза округлились, но она не остановила мать. «Людмила Петровна…», — начал я, но она перебила: «Заткнись, Андрей. Расслабься». И взяла мой член в рот. Бля, это было как удар током. Её губы — горячие, влажные — сомкнулись вокруг головки, а язык начал вытворять такое, что я вцепился в скамейку, чтобы не заорать. Она сосала жадно, с причмокиванием, заглатывая мой хуй почти до основания. Я посмотрел на Юлю — она сидела, раздвинув ноги, и, в наглую, теребила себе клитор, глядя на нас.
«Юль, ты не против?» — хрипло спросила тёща, на секунду оторвавшись от моего члена. Юля только кивнула, её щёки пылали. «Еби её, Андрей. Я хочу посмотреть», — выдохнула она. Я охренел, но отступать было некуда. Людмила Петровна встала, повернулась ко мне жопой и нагнулась, опираясь на скамейку. Её пизда блестела от влаги, а анус — тёмный, манящий — был прямо передо мной. «Давай, Андрей, в жопу мне засади», — сказала она, и я, не думая, приставил член к её анусу.
Я вошёл медленно — она была тугая, горячая, и застонала так, что стены бани, наверное, задрожали. Юля, не отрывая глаз, мастурбировала, её пальцы скользили по её мокрой пизде. Я начал ебать тёщу в анал, сначала осторожно, потом всё быстрее, вбиваясь в неё так, что её сиськи хлопали друг о друга. «Бля, Андрей, какой хуй… Еби меня!» — орала Людмила Петровна, и я чувствовал, как её жопа сжимает мой член, как будто хочет выдоить меня досуха.
Юля вдруг встала, подошла к нам и забралась на скамейку перед матерью. «Лижи меня, мам», — сказала она, раздвигая ноги. Я чуть не кончил от этого. Людмила Петровна, не останавливаясь, уткнулась лицом в пизду дочери и начала лизать. Юля застонала, её руки вцепились в волосы тёщи, а я смотрел на это и ебал Людмилу Петровну в жопу, чувствуя, как реальность растворяется. Это было как порно, только лучше. Гораздо лучше.
Я трахал тёщу, пока не почувствовал, что она дрожит. Она отстранилась от Юли, закричала, и вдруг из её пизды брызнуло — она кончила, со сквиртом, заливая пол бани. Юля, глядя на это, тоже начала дёргаться, её оргазм был тише, но не менее мощный — она вцепилась в скамейку и хрипела, пока её пальцы не замерли. Я не выдержал. «Куда кончить?» — прохрипел я. Людмила Петровна повернула голову: «В жопу мне, Андрей! Залей меня внутри!» Я сделал ещё пару толчков и кончил, чувствуя, как сперма заполняет её анус. Много, горячо, так, что она вытекала, стекая по её ляжкам.
Мы рухнули на скамейки, потные, пьяные, выжатые. Баня пахла сексом, самогоном и берёзовым паром. Юля посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Ну ты и жеребец, Андрей». Людмила Петровна хмыкнула: «Я ж говорила, дочка, такого мужика беречь надо». Я только выдохнул, не в силах ничего ответить.
Потом мы ещё пили, уже на веранде, как будто ничего не произошло. Но я знал, что эта баня теперь — наше место. И, судя по тому, как тёща подмигнула мне, уходя спать, это был не последний раз. Самогон, баня и две похотливые бабы — что может быть лучше?
(3 оценок, среднее: 4,67 из 5)
Загрузка...