Наблюдатель

Я живу с родителями в очень большом доме. Дом строил отец для большой семьи в два этажа и мансардой, сделанной из чердака, где и разместился я, когда пошёл в первый класс, установив себе в комнате телескоп, вечерами наблюдал за звёздами, вытаскивая его на балкон мансарды, мечтая стать космонавтом и бороздить просторы космоса. Космонавтом я не стал, а наблюдения от звёзд перешли к наблюдениям за всеми в округе, где мог захватить окуляр моего телескопа. Как ни странно, это, конечно же, мои соседи.

Район наш в городе называют «мажорным». Крутые домики выросли как грибы, преобразив посёлок из деревенского в какой-то супер-модерн. Каждый из соседей старался чем-то превзойти соседа. Иногда это в торжестве свадеб своих чад, автомобилями, и, конечно же, домами, дома строились, перестраивались, достраивались, перекрашивались, обкладывались постоянно. Заборы росли и менялись с такой скоростью, что возвращаясь вечером домой, уйдя утром, думал, что ошибся районом. Я тоже не отставал от прогресса и сменил свой любительский телескоп на супер-камеру с шестидесятикратным приближением. До этого случая пользовался ей сидя на балконе, но сейчас сижу в доме у монитора.

Первое время меня больше всего привлекала соседка по нашему саду, Маргарита. Женщина лет сорока пяти, может чуть больше. Дама крупных размеров. По двору она ходила в каком-то азиатском халатике, через декольте которого вываливались где-то шестого размера груди. Халат был, скорее всего, на размер меньше, так как обогнув её тело и бёдра, он еле прикрывал её зад. Малейшее её нагибание давало возможность её заду, одетому в красные трусы, выйти из-под него почти полностью. Маргарита была не из тех женщин, похожих на других, живших по соседству, вечно копающихся у себя во дворе.

Она это занятие полностью предоставляла своему мужу, Степану, так она его называла, выкрикивая усевшись у бассейна во дворе раз по сто в день. Этот самый Степан, на самом деле, был постарше её, худощавый, вечно в спецовке на два размера больше с закатанными штанами и рукавами, мотался от огорода, где постоянно возился, к Маргарите, выслушивая и выполняя её поручения. Маргарита из тех дам, которые считают, что женщина — это не человек, это особое существо, созданное Богом как икона, которую нужно протирать, целовать и на неё молиться.

Многие её мужья, а их было до Степана четверо, не разделяли с ней это мнение. Основное занятие её — это ухаживание за собой, макияж, стрижка, ноготки, коготки, шмотки, правда, не всегда удачные, и украшения, цепочки, колечки, перстни, серьги, и всё по списку.

Выходной выдался в этот день очень жарким, и я, спрятавшись на балконе под новой маркизой, усевшись в кресло в одних шортах, принялся осматривать окрестность. Степан копался у своих виноградников, Маргарита, усевшись в шезлонге, лежала у бассейна, сбросив с себя на этот раз этот разукрашенный какими-то драконами броский халат, не совсем удачный для её фигуры. В других дворах, которые просматривались с моего места наблюдения, было пусто, или все были заняты своими перестроечными делами, или жара загнала всех в тень, поэтому я весь свой взор устремил к балдеющей в солнечной ванне Маргарите. Передо мной появилось раскрасневшееся тело в ярко-красном бюстгальтере и трусах, с большой шляпкой на голове, лежащее ногами ко мне, очень большого размера тело.

— Степан! — Степан! — крикнула она, приподнявшись.
— Да, — ответил тот из виноградника.
— Иди-ка сюда на минутку.
— Бегу. И как собачонка шмыгнул из кустов винограда к ней. Она нагнулась, и он расстегнул ей лифчик, обнажив две огромные груди, которые вывалились ей на живот, закрыв всё тело от шеи до трусов. Чтобы солнце проникало ей между ног, она их сняла с шезлонга и поставила по бокам на выложенную плиткой площадку. Перед моим взором оказалось то самое место, но прикрытое красным треугольником её трусов. Досадно, — подумал я, — а так хотелось. Посмотрев, облизнувшись, на этот красный клочок, я перешёл на её лицо с закрытыми глазами и приклеенным к носу куском газеты, которое было чуть прикрыто бортом её соломенной шляпы.

Солнце полило так, что моё нахождение на балконе казалось мне нахождением в сауне. Тело Маргариты уже изрядно покраснело и покрылось капельками пота. Чтобы загар размещался равномерно, она убирала свои груди, так чтобы солнце проникало и в места, которые они закрывали, а закрывали они большую часть её огромного живота. Она, поднимая их вверх к лицу, то скатывала их на бока, то укладывая на животе, поддерживая с боков руками.

Через часа полтора она перевернулась, предоставив мне свою спину и задницу в трусах, а чтобы груди не выполняли роли подушки, она их выставила в стороны. Всё это сверху напоминало трёхглавое существо. Пролежав так минут тридцать, она встала, огляделась по сторонам, быстрым движением сняла с себя трусы и легла на живот. Это меня обрадовало, но на мгновение, так как плотно сходившиеся булки её попки закрыли всё, что хотелось бы увидеть. Даже когда она раздвинула ноги, убрав их на землю, между ними не было видно ничего, кроме продолжения булок её немалой жопы. Но возбуждения я всё-таки получил, член мой распирал шорты, и я, поглаживая его, мысленно говорил ему: «Подожди немножко, вот ещё чуть, мы с тобой сделаем её по полной».

Моё желание кончить нарастало, и вот момент: она перевернулась на спину, раскидав свои ноги по сторонам, дала мне возможность проникнуть к тому, что мы с моим дружком в шортах так ждали. Конечно, само место закрывал пучок её чёрных кучерявых волос, но всё остальное я себе домывал уже на ходу, мастурбируя, не вытаскивая член из шорт. Кончив в шорты, я перевёл взгляд на её лицо. Маргарита лежала неподвижно, с открытыми глазами и смотрела на мой балкон, прямо в объектив. Мурашки пробежали по моему телу. «Вот это я попал», — промелькнуло в моей голове. — «Это всё, стыдоба полнейшая». Я смотрел в лицо Маргариты, боясь пошевелиться.