Анна была высокой, стройной и красивой девушкой, но довольно скромной. Ей уже исполнилось восемнадцать лет. Утром в последний день учёбы её сердце сжалось от пустоты в её жизни. Она заканчивала 11 класс. Совсем скоро покидала родные стены. Но её личная жизнь не была обустроена. Конечно, она могла найти свою любовь в институте. Многие одноклассницы также были одиноки.
Но на неё давило осознание того, что большая любовь уже есть, а она теряет её с окончанием школы. Она до сих пор не предприняла ничего, чтобы воплотить эту любовь в реальность, признаться в любви, добиться своего возлюбленного. Ей мешала природная скромность и даже стеснительность. Её смущало, что возлюбленный, как она считала, без ума от блондинок, тогда как Анна была нечто средним между брюнеткой и шатенкой. Её пугало, что возлюбленный отвергнет её. И вновь заиграл подростковый комплекс: она не такая красивая как другие, у неё что-то не так.
Её смущал собственный возраст – восемнадцать лет и собственное положение – она всего лишь школьная ученица. Перед Анной стоял трудный выбор: либо совершить безумное действие, бросившись в пучину неизвестного, что может стать крупной ошибкой в её жизни, либо забыть и возможно всю оставшуюся жизнь страдать из-за потерянной любви как результата своей несмелости и нерешительности.
Такие мысли овладевали Анной. Смотря уже час в зеркало, она наконец-то сделала мучительный выбор. Она стала планировать свои действия. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, закружилась голова, засосало под ложечкой – стоило только ей представить свои дерзкие намерения. «Будь что будет!», – решила Анна. Её фанатичная увлечённость финским языком была всем известна и считалась одной из её немногочисленных странностей. Она бешено стала готовиться к решающему дню в её жизни. Накрасившись, она взглянула в зеркало.
«Хм, по-моему я очень даже здорово выгляжу!». И действительно, в синих стрингах и бюстгальтере она выглядела неотразимо. И всё это должно было скрываться под джинсами и блузкой… Ибо она не могла прийти в таком виде в школу. Что-то подсказало ей одеть короткую юбку и футболку вместо джинсов и блузки.
В школе она отметила неподдельное внимание многих мальчиков, что польстило ей. Она и раньше обращала на себя внимание мужской части в школе, но в этот день она ловила явно большее число восхищённых взглядов. «Кошмар! Просто кошмар!», – волнение Анны усиливалось с приближением долгожданного часа. И эти взгляды совершенно выводили её из себя.
Так как это был последний день, то многие уроки не состоялись, и второй урок стал последним. Когда прозвенел мучительно долго ожидаемый звонок, она буквально сорвалась с места и выбежала из класса. Все были ошеломлены таким необычным поведением Анны. Сама же Анна чуть не бежала на долгожданное свидание с любимым (о котором он ничего не ведал). «Чёрт!», – больше всего она боялась, что любимый покинет школу раньше, как многие другие. А более удачного момента не предвидится и вряд ли она решится на такой поступок ещё раз.
Она взбежала на третий этаж, на третьем этаже было непривычно пусто. Большинство учителей уже отпустили классы, не дожидаясь звонка. Её опасения усилились. Когда она забежала в открытый кабинет, в ней всё кипело: страх перед тем, что ей предстоит сделать, что любимый мог уйти, что она не решится совершить задуманное. Она стояла в дверях запыхавшаяся, взволнованная, вся красная, ей не хватало воздуха, а сердце бешено колотилось, голова кружилась, ноги подкашивались от страха и накативших чувств. «Анна, что случилось?! Что с тобой?! Кто тебя обидел?», – историк, молодой человек 23 лет, сидевший за столом, был напуган и опасался, что случилось нечто ужасное с ней или с кем-то другим.
«Я… я… я…», – Анна не смогла договорить. Повисла пауза. Она была настолько невыносима, что Анна громко разрыдалась и прижалась к стене. Анна проклинала себя за нерешительность и стеснительность. Она должна была сделать то, что запланировала: вскружить голову учителю, устроить стриптиз-шоу и соблазнить его. Анна понимала, что вместо этого она сейчас представляет собой жалкое зрелище. «Да что же случилось, расскажи, успокойся!», – историк встал и подскочил к ней. Он давно проявлял неподдельный интерес к ней, и она ему больше всех нравилась.
Он следил за ней тайком из-за стола, когда она разговаривала с подругами на перемене, делая вид, что просматривает журнал. Он никогда бы не признался самому себе, что сохнет по ней, что влюблён по уши. Он не мог вообразить себе, как можно влюбиться в собственную ученицу?! Анна продолжала рыдать, не отвечая на вопросы. Учитель подошёл к ней сзади и приобнял руками за плечи: «Ну что случилось, котёночек? Чего ты плачешь?». «Я вас… люблю!», – сказала Анна сквозь плач, по-прежнему уткнувшись в стену лицом. «Что? Ты шутишь?!». «Нет, правда, я уже давно…».
Повисла тишина. Анна успокоилась и только стояла сильно смущённая, ожидая всего что угодно. Внутренне она была удовлетворена: половина дела сделана. Она сделала что могла. Остальное зависит от обстоятельств. Ей не в чем будет винить себя, разве что за слабость, проявленную в неподходящий момент. А может наоборот, плач, вызвавший жалость – удачный ход? Так засомневалась Анна, когда историк обнял её всю и прижал к себе всем телом. Лицо девочки страшно покраснело. Она явно не ожидала такой реакции.
«А я ведь тоже тебя люблю… давно», – настала очередь учителя краснеть. «Этого не может быть, не верю!», – Анна сочла это за издевательство. «Нет, правда. Пойдём, сядем», – историк отпустил её и пошёл к парте. Анна, не теряя времени, закрыла дверь на замок. В ней всё больше возобладали хищнические чувства. Услышав щелчок, историк обернулся и удивлённо вскинул глаза. Но не нашёл слов и молча сел за парту. Справа от него села и ученица. «Ну, рассказывай», – учитель решил взять ситуацию в свои руки и разрядить обстановку. Постепенно завязался разговор.
В конце они уже смеялись как заправские друзья, обсуждая других учениц и учителей, как будто ничего не было и не произошло. Когда оба выговорились, наступила пауза. Теперь Анна осмелела и решила взять ситуацию в свои руки. Буквально. Она прижалась всем телом к историку и крепко-крепко обняла его обеими руками, при этом тяжело вздыхая. Ученица вложила всю свою любовь в это объятие. Учитель был шокирован и хотел что-то возразить, но не посмел, настолько был решителен напор этой юной прекрасной девушки.
Прошло лишь мгновение внутренней борьбы в душе мужчины, и историк сдался: обнял девочку в ответ также крепко обеими руками, сводя их в локтях за её спиной. Наступил самый волнительный момент. Оба сидели, тяжело дыша от крепкого объятия, но разрывать его были не намерены. Вдруг Анна нехотя отстранилась от учителя и, улучив момент, поцеловала в губы. Жутко покраснев, она опустила голову. Историк обнял её лицо руками и поцеловал в ответ. Третий поцелуй был более сладострастным, историк подхватил инициативу и стал сосать и играться с язычком Анны, покусывать и сосать её губки.
Этот поцелуй, казалось, длился целую вечность. Наконец историк оторвался от губ. «Круто», – прошептала девочка, тяжело дыша. У историка окончательно снесло башню. Он с трудом себя сдерживал. Его не волновало ни то, что школьный кабинет неподходящее место, ни то, что перед ним его несовершеннолетняя ученица. Он чмокнул её в губы, но без продолжения. Теперь он переключился на её тело. Он стал поглаживать её лицо, затем шею, в какой-то момент вновь обнял её. Затем вновь затяжной поцелуй. Целуясь со своей подопечной, историк стал щупать, гладить упругую юную грудь.
«Ммм…», – только это смогла выдать Анна, целиком поглощённая тем, что вытворял язык учителя у неё во рту. Она и не думала противиться неизбежному. В конце концов, этого она и добивалась. Ей стало тяжело дышать. Прервав поцелуй, она стала жадно ловить ртом воздух, выкрикнув: «Ах, как же приятно!». Теперь она была целиком во власти любимого человека – своего учителя. Историк тем временем просто отправил в рот её нижнюю губу, а руками стал постепенно, сантиметр за сантиметром приподнимать футболку девочки, при этом продолжая гладить и мять грудь.
«Ну же! Возьми меня!», – Анну всю трясло от возбуждения, необычной обстановки, неведомых доселе ощущений. Историк не спешил. Наконец футболка была задрана и его взору предстала умеренных размеров прекрасная грудь, скрытая синим бюстгальтером. «Ооо, мой любимый цвет», – подумал он. Не спеша, он стал расстёгивать молнию на юбке и стягивать её. Анна привстала, помогая снять юбку, следующей стала футболка. «Вау-вау-вау! Ты так сексапильна!», – историку предстала та ещё картина.
Анна была смущена, она сдерживала свои руки, невольно пытавшиеся прикрыть её полунаготу. Учитель встал и привлёк её к себе. Поглаживая её, он расстегнул застёжку и лифчик упал. Ему открылась великолепная картина замечательная грудь, равномерно вздымавшаяся и опускавшаяся при вдохе-выдохе так и манила к себе. Соски девочки набухли и от возбуждения торчали как два маленьких колышка. В глазах мужчины всё поплыло. Он протянул руки к груди и вновь стал мять и щупать её. «Да-да-да», – из Анны вырвался сладострастный стон.
Тут историк просто сжал грудь двумя руками и притянул ко рту. В следующий момент оба соска отправились в рот. Похоже учитель готов был преподать хороший урок соскам. «О Боже мой…», – Анна была на седьмом небе от счастья, все вокруг поплыло от прилива гормонов. В следующий миг её соски подвергались мягкому покусыванию, полизыванию. Но больше всего она входила в кураж, когда он начинал делать сосательные движения. «Мама! Мамочки… Ты хорошо сосёшь!», – Анна начала громко стонать. Их могли услышать и прервать, а это не входило в поурочный план учителя.
Он прервался, стянул с девочки трусики и протянул ей. Она без лишних слов стиснула их зубами. Учитель продолжил «урок». Анна вновь завелась и довольно замычала, стискивая трусы зубами. Он присел на колени и, продолжая мять грудь, стал медленно спускаться губами, проводя языком по телу, всё ниже и ниже. Вот уже язык достиг пупка и начал усиленно обрабатывать его. Анна вновь довольно замычала, чуть не выпустив изо рта трусики. Она и подумать не могла, что это может быть так приятно – когда лижут и целуют пупок.
Закончив, учитель продолжил спускаться и уткнулся всем раскрытым языком в пучок волос в паху, стараясь буквально проглотить влагалище целиком. «Ааааа, господи Иисусе!!!» – завизжала во весь голос Анна. «Тише-тише, девочка моя! Нас услышат», – учитель погладил её бёдра, поцеловал в животик и вновь, уже более уверенно и смело вторгся в паховую область. «Ааааа… ууууу….», – девочка буквально истекала соками и боялась просто описаться от неописуемого удовольствия.
Разве могла она предположить, что на свете существует такое классное удовольствие – когда твою киску сосут?! А учитель тем временем стал просто-напросто лизать её клитор, вобрав в рот влагалище целиком. Такого жестокого обращения чувствительная киска не могла больше выдержать и стала дёргаться, девочку затрясло, поток невыносимо приятных ощущений оглушил Анну, в глазах потемнело, по всему телу разлилось тепло, она скатилась на руки учителю, издав громкий протяжный стон.
Теперь она лежала на руках учителя и всё ещё дергалась от пережитого, из глаз текли слёзы, воздуха не хватало… Историк обнял любимую ученицу двумя руками и стал убаюкивать, как бы успокаивая. «Спасибо, учитель», – прошептала девочка. Учитель стал как бы в шутку играть с девичьей грудью, тряся её и высунув язык. Время от времени, язык задевал соски трясшейся груди. Анна постепенно стала приходить в себя, приятная истома охватила её тело. «Ещё, я хочу ещё!», – девочка смотрела умоляющим взглядом. «Что ты сказала? Я не понял». «Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Олег Михайлович».
Мужчина почувствовал приятную беззащитность перед этой юной девушкой, которая ещё недавно обращалась к нему по имени-отчеству, а теперь говорила с ним на «ты». «Ты уверена?». «Да». Учитель аккуратно провёл рукой по киске и стал стимулировать её на новые приключения, поглаживая и пощипывая. Анна завелась и стала постанывать. Улучив момент, она засосала учителя так, как умела: жадно, с чувством. Вновь стали бороться языки. Тем временем учитель, не отвлекаясь, попытался снять брюки.
Но тут ученица решила взять верх над учителем. Она повалила его на спину и, придерживая одной рукой, другой стала расстёгивать ремень. Учитель задышал учащенно, необычно было ощущать себя в подчинённой роли, это невероятно возбуждало. Он смотрел и не верил своим глазам: ученица продолжала снимать брюки, вот уже были стянуты трусы. Неужели он переспит с собственной ученицей прямо здесь, на полу, под ней, а не над ней?! Однако пока в голове мужчины бурлили такие мысли, девочка не теряла времени даром, схватила член в тиски и облизнула головку.
«Нет! Ты что! Я не хочу, чтобы ты делала такое, тебе будет неприятно! Я не хочу иметь тебя как девку! Я полизал тебе, потому что мне это нравится, я не хочу, чтобы ты отвечала мне в этом взаимностью!», – промямлил историк. «Дурачок, я об этом всю жизнь мечтала! Заткнись и успокойся, милый». Усмехнувшись, она продолжила начатое. Вновь облизнула головку и стала надрачивать член, как бы обмеряя его взглядом. Ей необходимо было привыкнуть к нему. Девочка стала совершать круговые движения языком вокруг головки, вызвав довольный мужской стон.
Она была удивлена тому, насколько сух член, ведь её киска текла и была вся мокрая. Она несколько раз чмокнула головку, весело смотря мужчине в глаза, как госпожа. «Была, не была», – решившись, ученица осторожно погрузила в рот головку и начала совершать сосательные движения, будто у неё во рту был леденец. «Мама мия, что ты творишь!», – историк был полностью во власти этой юной девочки, которая могла делать с ним всё, что захочет – даже откусить его достоинство. И он не в силах был прервать данное действо. Когда Анна приноровилась и стала просто всасывать как пылесос, учитель дёрнулся и весь член проник в рот бедной девочке.
Ничуть не противясь, она стала двигать головой вверх-вниз, довольно причмокивая, издавая при этом неприличные звуки. Аккуратно двигался с ней в такт и мужчина. Её заводила одна мысль отсосать своему учителю, приятные ощущения от движений члена во рту, и трение о язык также делали своё дело. Девочка подключила язык и стал совершать им вращательные движения во рту. Вдруг она почувствовала, как член стал сокращаться и приятно подёргиваться. В следующий момент хлынул поток. Девочка отдёрнула голову в испуге. Ей забрызгало лицо, сначала попав на лоб, потом на подбородок, запачкав её.
Спохватившись, она вновь обхватила член и плотно сомкнула губы, с покорностью принимая всё. Её вовсе не радовало идти домой запачканной в сперме. Проглотив, она бравировала: «О, ну ты накопил, парень!». Историк виновато привстал. «Ничего, я сама этого хотела». Она прижалась к нему. И ничуть не смущаясь, прижалась к его лицу. Через какое-то время пощупывания-поглаживания принесли эффект. Мужчина снова был готов к действию. Он встал, потянул её за собой, подвёл к парте и опустил на неё животом, выставив попкой.
«У тебя классная попка!», – бодро отметил учитель. «Спасибо». Анна учащенно задышала, когда почувствовала как сзади к ней прижался мужчина. Историк стал тихонько и нежно водить членом по киске, тем самым ещё больше распаляя страсть обоих. «Ну же! Не томи!», – девочка чуть не плакала. Настолько ей хотелось ощутить в себе этого монстра. Мужчина стал потихоньку проникать во влагалище. Наткнувшись на препятствие, он надавил и член провалился так глубоко, что яйца коснулись девичьего лобка. «Аааааа, больно!!!», – запричитала девочка.
Эта затея уже не казалась ей умной. Внутри всё жгло, острая боль разрывала её, поскорее хотелось слезть с этого копья. Мужчина стал успокаивать её, поглаживать грудь и соски. Он не делал никаких движений, пока киска привыкала к новым ощущениям и готовилась начать взрослую жизнь. Когда боль поутихла и Анна успокоилась, член задвигался в ней. Её с головой накрыла приятная волна новых ощущений. Она сравнивала эти ощущения с ощущениями от языка и решила, что, пожалуй, член лучше. Он не давал таких острых ощущений, но он проникал так глубоко – в самую её сущность, как бы пронзая насквозь. Историк был грубоват и делал резкие движения.
На счастье Анны его член был не толстый. Но длиннее обычного и тыкал в её матку, причиняя боль и дискомфорт. От такого глубокого проникновения и соприкосновения с маткой её захватывала волна острых болевых, но в то же время дико приятных ощущений. Её возбуждала также беззащитность в такой позиции, по сути историк мог делать с ней всё, что хочет, даже трахнуть в попку. Она представила, как это выглядит со стороны и сразу же начала кончать с громким стоном. Накрывший её оргазм был настолько сильным и острым, что её тело задёргалось. «Я хочу, чтобы ты кончил в меня! Да! Я хочу от тебя ребёнка, Олег Михайлович! Оплодотвори меня!».
Такой поворот событий захватил историка врасплох, он был зажат сокращениями матки и тут его накрыл сильнейший оргазм, от чего он глухо застонал и едва удержался на ногах. В глазах у него помутнело и он повалился на спину девочке. Оба тяжело дышали как загнанные звери. «Спасибо, учитель, Спасибо!!!»
Загрузка...