Снег хрустел под колёсами последней машины, когда мы все собрались в огромной гостиной загородного дома. Нас было шестеро: я с Лерой — пара пять лет, наши друзья-одиночки — вечно саркастичный Игорь, стеснительная, но с огоньком в глазах Катя, наш общий приятель Димка, здоровяк с доброй улыбкой, и новая девушка в компании, Алина, подруга Кати, стройная брюнетка с оценивающим взглядом.
Идею «грязного обмена подарками» запустил Игорь, разливая глинтвейн.
«Скучно просто бухать и смотреть телевизор, — сказал он, и его глаза блеснули. — Правила простые: каждый принёс что-то… для взрослых. Кладём в мешок, тянем вслепую. Вытянул — обязан показать подарок всем и… выполнить одно желание того, кому этот подарок достался. Желание формулируется на месте. В рамках приличий… ну, или как пойдёт».
Лера сжала мою руку под столом. Я чувствовал, как у неё участился пульс. Мы с ней обсуждали это, договаривались «просто посмотреть, просто повеселиться», но сейчас, в тёплом свете ламп, под треск поленьев в камине, всё казалось и пугающим, и пьяняще притягательным.
Мешок, обычный холщовый, теперь лежал посередине комнаты, как невинная бомба замедленного действия. Первой тянула Катя. Её пальцы дрожали, когда она вытащила аккуратно упакованную коробку. Внутри лежало бархатное кольцо-петтинг с пультом управления. Все засмеялись, кто нервно, кто развязно.
«Чьё?» — спросила она тихо.
«Моё», — поднял руку Димка, и его уши покраснели.
«Ну, такс. Желание, — Игорь потирал руки. — Дим, твой подарок, твои правила. Что должна сделать Катя?»
Димка растерялся. «Ну… Надень. Просто надень».
Это было слишком невинно. «Ой, да ладно тебе! — Алина фыркнула. — Раз уж начали — так начинать. Пусть наденет… а ты управляешь. На минимальной скорости. Пока ходит вокруг стола».
Катя, не глядя ни на кого, скользнула под стол, надела кольцо. Её лицо залилось румянцем. Димка, запинаясь, взял пульт. Щёлк. Катя вздрогнула, когда встала, и сделала первый шаг. Её походка изменилась — стала осторожной, чуть прерывистой. Каждый слабый вибрационный импульс заставлял её ресницы вздрагивать. Мы смотрели, заворожённые. Это был не просто стриптиз, это было куда интимнее — наблюдать, как чужое, тайное удовольствие отражается на лице.
Алина вытянула следующее: набор шёлковых повязок на глаза и мягких верёвок. Подарок Игоря. Его желание было прямым: «Пусть Димка тебя свяжет. Не сильно. И завяжет глаза. А потом… потом мы все по очереди будем подходить и целовать тебя. Куда захотим».
Граница была переселена. Не в пропасть, а в какую-то тёплую, тёмную воду, где все уже были по колено. Димка, всё ещё держа пульт от Катиного кольца (она замерла у камина, прикусив губу), с неожиданной нежностью обвязал Алине запястья, повязка скрыла её глаза. Первым подошёл Игорь. Он поцеловал её в шею, прямо под ухом. Алина выдохнула. Потом Катя, дрожащей от своего скрытого вибратора рукой, коснулась губами её ключицы. Потом моя очередь.
Я встал. Лера отпустила мою руку, но её взгляд горел у меня за спиной. Я подошёл к Алине. Она чувствовала приближение, её губы приоткрылись. Я поцеловал её. Не в щёку. В губы. Глубоко, чувственно, и её рот ответил мне с жадностью. Кто-то ахнул. У меня в голове зашумело.
Лера вытянула следующее — огромную, почти комично большую, но качественную силиконовую игрушку. Подарок Кати. «Моё желание, — Катя говорила уже смелее, её тело слегка подрагивало от незаметных для нас вибраций. — Хочу посмотреть, как Лера… попробует её на тебе, Игорь. Но только руками. Показать, как это могло бы быть».
Комната закружилась. Лера, смущённая и возбуждённая одновременно, взяла игрушку. Игорь откинулся на диване, не сопротивляясь. Мы смотрели, как её пальцы, такие знакомые мне, сжимают фаллос, как она, подрагивая, водит его по его штанам, всё усиливая нажим. Игорь закинул голову и застонал — по-настоящему. И в этом стоне что-то щёлкнуло. Звонко. Секс перестал быть картинкой, он стал материальным, осязаемым, пахнущим возбуждением и глинтвейном.
Я тянул следующим. Моя рука нашла маленькую коробочку. Внутри — пара латексных трусиков с ажурной прорезью. Подарок… Леры. Я поднял на неё взгляд. Её глаза говорили: «Прости. И давай». Она хотела этого. Хотела толчка.
«Моё желание, — голос Леры был хрипловат. — Надень их на меня. Сейчас. И… выбери, кто снимет их зубами».
Воздух перестал поступать в лёгкие. Я подошёл к ней, мы отвернулись от всех, но они видели, как она стягивает джинсы, как я, затаив дыхание, натягиваю холодный латекс на её упругие ягодицы. Она стояла ко мне спиной, а прорезь открывала влажную, тёмную щель между её ног.
«Кто?» — спросил я у комнаты.
«Я», — тихо сказала Алина, её руки были уже развязаны, повязка сдвинута на лоб. Она подползла на коленях и, не отрывая от меня взгляда, зубами, медленно, цепко, стянула трусики с Леры. Её язык на мгновение скользнул по обнажившейся коже. Лера вскрикнула.
После этого всё понеслось с бешеной скоростью. Правила игры растворились, оставив после себя только правила притяжения. Катя, стонавшая теперь громче, выключила своё кольцо и, подойдя к Диме, сама расстегнула его брюки. Игорь, всё ещё с налившимся членом, притянул к себе Алину, и они слились в поцелуе, пока её рука опускалась к его ширинке.
Я обнял Леру. «Ты уверена?» — прошептал я ей в губы.
«Я хочу. Хочу всё видеть. Хочу, чтобы ты видел. Хочу, чтобы меня видели», — прошептала она в ответ, и её руки потянулись к моему ремню.
Мы не пошли в спальни. Мы опустились на огромные пушистые ковры прямо перед камином. Телевизор с боем курантов был забыт. Включили какую-то электронную музыку, глухую и ритмичную.
Я видел, как Димка, огромный и нежный, укладывает Катя на спину, как она обнимает его за шею, закидывает ноги ему на плечи, и как он, не спеша, входит в неё, отчего её тело выгибается дугой. Видел, как Игорь, стоя на коленях, трахает Алину в рот, а она, стоя на четвереньках, в это же время языком ласкает киску Леры, которая лежала рядом со мной, задрав ноги.
Потом мы менялись. Ощущение было сюрреалистичным: тепло чужих тел, иной запах, иная текстура кожи. Я вошёл в Алину сзади, пока она целовала Игоря, и чувствовал, как её тело сжимается вокруг меня в ритме, отличном от привычного. Лера в это время сидела верхом на Диме, откинув голову, а Катя, пристроившись сбоку, целовала её грудь и ласкала клитор.
К полуночи мы сплелись в одну живую, дышащую скульптуру у самого жара камина. Лера лежала на мне, моя ладонь была прижата к её груди, и я чувствовал её бешеный стук сердца. Игорь вошёл в неё сзади, в тот миг, когда я вошёл в Катя, которая сидела на мне верхом. Мы двигались не синхронно, а каким-то волнообразным, всеобщим движением. Стоны, шёпот имён, хлюпающие звуки, запах секса и пота — всё смешалось.
Когда часы где-то вдалеке пробили двенадцать, никто не кричал «ура». Катя, которая была ближе всех к кульминации, просто закричала, запрокинув голову, и её спазм запустил цепную реакцию. Я чувствовал, как сжимается Катя на мне, видел, как закатываются глаза у Леры, слышал, как Игорь хрипло рычит, и всё это вынесло и меня на гребень.
Тишина, которая наступила потом, была совершенно не неловкой. Мы лежали, переплетённые, дыша, как одно большое животное. Потом кто-то тихо засмеялся. Потом засмеялись все.
Мы не говорили о том, что это изменит всё. Мы просто знали, что этот Новый год навсегда останется не временем на часах, а временем на нашей коже, в наших мышцах, в этой освобождающей, животной близости, которая родилась из игры и закончилась чем-то большим, чем просто секс. Это было признанием. Признанием в желании, в любопытстве, в человечности. И пылающие угли в камине освещали не бардак из тел, а нечто удивительно цельное.
Загрузка...