Стеклянный лифт поднимался беззвучно, открывая панораму ночного города, утыканного мишурой огней. Андрей смотрел на неё, не видя. В ушах ещё стоял гулкий смех жены в телефонной трубке: «Извини, я загулялась! Встретимся после праздников, ладно?». После праздников. Он стоял посреди пустой квартиры, смотрел на нарядную ёлку и вдруг резко, почти истерично, захотел сбежать. Бронирование дорогого номера в самом пафосном отеле города заняло десять минут.
Бар отеля был погружён в полумрак, тихо звучал джаз. Народу – кот наплакал. Андрей устроился за стойкой, заказал виски. Одиночество, обычно тихое и привычное, в этот вечер громыхало внутри стальным шаром. Он уже готов был уйти в номер, чтобы тупо смотреть телевизор, когда заметил её.
Она сила в углу, в глубоком кресле, с бокалом белого вина. Платье – тёмно-синее, простое, но облегающее так, что у Андрея на мгновение перехватило дыхание. Ноги, босые, в туфлях на высоком каблуке, были изящно скрещены. Она смотрела не на огни города, а куда-то в себя, и в её позе читалась та же история побега, та же усталость от фальшивого веселья.
Он не помнил, как подошёл. Просто взял свой бокал и оказался рядом.
– Судя по всему, мы оба проиграли в лотерее «весёлого корпоратива», – сказал он, и его собственный голос показался ему чужим.
Она подняла глаза. Зелёные, с золотистыми искорками. Не улыбнулась, но взгляд смягчился.
– И выиграли в «тишины и одиночества». Хотя, – она сделала глоток вина, – одиночество уже начинает надоедать.
– Предлагаю временный альянс, – сказал Андрей, и сердце бешено заколотилось. – На одну ночь. Без имён. Без прошлого. Просто два человека, которым не хочется встречать Новый год в одиночку.
Она долго смотрела на него, изучающе. Потом кивнула.
– Только на одну ночь. И никаких вопросов.
Через полчаса они поднимались в его номер. Люкс был огромен: панорамные окна во всю стену, огромная кровать, и главное – широкая угловая джакузи у самого стекла, уже наполненная водой, из которой струился лёгкий пар.
Она вошла, скинула туфли и, подойдя к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу.
– Красиво, – прошептала.
Андрей достал из мини-бара шампанское, поставил бокалы прямо на тёмный паркет. Подошёл сзади, не касаясь. Чувствовал тепло её тела через тонкую ткань платья, слышал её дыхание.
– Сними с меня это, – тихо попросила она, не оборачиваясь.
Его пальцы дрожали, расстёгивая невидимую молнию на спине. Ткань соскользнула, обнажив узкую спину, тугой бюстгальтер, белизну кожи, оттенённую загаром. Она повернулась, и теперь он видел всё: высокую грудь, округлые бёдра в чёрных кружевных трусиках. Её глаза снова изучали его.
Они разделись молча, без стеснения, как будто делали это много раз. Он увидел её полностью: упругие, чуть приподнятые груди с тёмно-розовыми, уже твёрдыми сосками, изящную талию, мягкий изгиб живота, аккуратную тёмную полоску волос внизу. Сам он был высок, подкачан, и его возбуждение, давно назревавшее, было теперь очевидно – большой, тяжёлый член напрягся, упираясь в живот.
Она не отвела взгляда, на её губах мелькнула тень улыбки.
– Не будем ждать, – сказала она и первая шагнула в джакузи.
Вода была обжигающе-приятной. Они сели друг напротив друга, и пузырьки воздуха ласкали кожу. Шампанское было кисло-сладким взрывом на языке. Они пили, смотрели друг на друга, и напряжение росло, густело, смешиваясь с паром.
Она первой нарушила дистанцию. Переместилась, опустилась на колени между его ног. Её рука скользнула по его животу, ниже, обхватила его член. Он ахнул. Её пальцы были твёрдыми и уверенными, она изучала его, как диковинку: вес, толщину, то, как кожа натягивается на вздувшейся головке. Потом она наклонилась, и её губы, тёплые и влажные, сомкнулись вокруг него.
Это не был осторожный ласковый минет. Она взяла его глубоко, сразу, почти до самого горла, заставив Андрея вскрикнуть. Её язык играл с уздечкой, губы сжимались, голова ритмично двигалась. Он впился пальцами в её влажные от пара волосы, не контролируя силу, глядя, как его член исчезает в её влажном рту. Ощущение было сокрушительным, живот свела судорога приближающейся разрядки.
– Стой… Стой, – он еле выговорил, оттягивая её за плечи. – Я не хочу… чтобы это закончилось так быстро.
Она оторвалась, смачно чмокнув, подбородок блестел. Глаза горели.
– Тогда моя очередь, – прошептала она и, привстав, приглашающе развела бёдра, оперевшись на край джакузи.
Андрей опустился перед ней в воду. Её киска была прямо перед его лицом – влажная, припухшая, с крупным, выступающим капюшоном клитором. Он вдохнул её запах – чистый, с горьковатой нотой возбуждения. Первым делом он лизнул её полностью, плашмя, от самой попки до верхушки лобка. Она вскрикнула, и её бёдра дёрнулись. Тогда он сосредоточился на клиторе. Ласкал его кончиком языка, рисовал круги, потом засасывал, пока она не начала стонать, хватаясь за его волосы.
– Да… вот там, именно так, – бормотала она, её тело извивалось в воде.
Он ввел два пальца внутрь, нащупав упругую переднюю стенку, и синхронизировал движения языка и руки. Её стоны стали громче, отрывистее. Внезапно всё её тело затряслось, она закричала, сжимая его голову бёдрами, и волна конвульсий прокатилась по её внутренностям, отзываясь на его пальцах. Он не останавливался, пока она не оттолкнула его, обессилено скользнув обратно в воду, тяжело дыша.
– Чёрт… – выдохнула она. – Давно у меня так не было.
Они выбрались из джакузи, капая на пол. Не вытираясь, схватили бутылку и бокалы и повалились на огромную кровать. Тела, влажные и горячие, слиплись. Он покрыл её собой, ощущая всей кожей её мягкость под собой. Их поцелуй был жадным, солёным от её соков и шампанского.
– Я хочу тебя чувствовать, – прошептала она ему в губы. – Всей собой.
Он натянул презерватив (пакет лежал в кармане брюк, символ несбывшейся надежды другого вечера). Раздвинул её ноги и, глядя ей в глаза, медленно, с наслаждением преодолевая упругое сопротивление, вошёл в неё. Они оба застонали в унисон. Она была невероятно тугой и обжигающе горячей внутри. Он замер, давая ей привыкнуть, потом начал двигаться: сначала медленно, потом всё быстрее, глубже.
– Да… трахай меня, именно так, – шептала она, её ноги обвились вокруг его поясницы, пятки били его по ягодицам.
Он менял ритм, то ускоряясь до яростных толчков, то почти вынимая член, чтобы снова погрузиться до самого основания. Звук их тел, шлёпающих по мокрой коже, смешивался с тяжёлым дыханием. Он перевернул её, устроив раком. Любовался, как её упругая попка принимает его удары, как её спина выгибается. Он шлёпнул её по ягодице, и она вскрикнула от неожиданности и удовольствия, прося ещё.
– Глубже! – рычала она, и он входил в неё с такой силой, что кровать сдвигалась по полу.
Он чувствовал, как снова нарастает давление внизу живота. Но тут на экране телевизора, который они не выключали, показали Спасскую башню. Раздался бой курантов.
– Подожди… – задыхаясь, сказала она. – Дай мне… вместе…
Он вытащил член, почти болезненно твёрдый, перевернул её на спину. Сбросил презерватив. Его яйца были туго набиты, готовы лопнуть. Когда прозвучал третий удар, он снова вошёл в неё, уже без ничего. Ощущение кожи к коже было ошеломляющим, на грани боли от чувствительности.
Они двигались в такт боя часов. На девятом ударе она снова закатила глаза и закричала, её внутренности сжались вокруг его члена судорожными спазмами. Это свело с ума. На двенадцатом ударе, под крики «Ура!» из телевизора, он с громким стоном вогнал себя в неё до предела и кончил. Оргазм выворачивал его наизнанку, волна за волной, сперма горячим потоком заполняла её, вытекала, смешиваясь с её соками. Он рухнул на неё, едва успев перенести вес на локти.
Они лежали, не двигаясь, слушая, как бьются их сердца. За окном рассыпались фейерверки, окрашивая её потное, довольное лицо в синие, красные, золотые цвета.
– С Новым годом, – хрипло сказал он.
– С Новым годом, – улыбнулась она и потянулась к нему для поцелуя, ленивого, липкого, бесконечно интимного.
Потом была ванная, где они мыли друг друга, снова возбуждаясь от прикосновений. Потом ковёр у камина, где она села на него сверху, медленно вращая бёдрами, и он снова вошёл в неё, уже полумягким, и они долго двигались почти медитативно, без спешки, просто наслаждаясь соединением. Потом она уснула, прижавшись щекой к его груди.
Утром, когда сквозь шторы пробился серый зимний свет, её половина кровати была пуста. На подушке лежала записка, написанная гостиничным карандашом: «Спасибо за альянс. Он был безупречен».
Андрей лёг на спину, ощущая приятную ломоту во всём теле и странную, незнакомую лёгкость внутри. Одиночество больше не громыхало. Оно просто тихо сидело в углу, и с ним можно было договориться. Он улыбнулся потолку. Новый год только начинался.
Загрузка...