Она дёрнулась всем телом, на мгновение замерла, ощущая, как её внутренности медленно и неумолимо заполняются, а затем издала долгий, сдавленный стон, когда я вошёл до самого основания так, что мошонка мягко шлёпнулась о разгорячённую кожу.
Я трахал тёщу друга не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. На момент задумавшись, что ведь это могла бы быть МОЯ тёща, если бы мы сблизились с Анной немного сильнее! Каждый мой толчок был глубоким и немного грубым. Мои руки мяли её великолепные груди, я сжимал её соски, кусал их, чувствуя, как она содрогается в волнах удовольствия.
Мы с Сергеем дружим давно, с самых первых его дней на нашей работе. Нельзя сказать, что мы неразлучны, но регулярно выпивали вместе, делились свободным временем. Его жену, Анну, я знал и раньше — она приятельствовала с моей сестрой, и именно по её просьбе помог устроить мужа в нашу фирму. Сергей не догадывался, что у нас с Анной когда-то был роман, да и ни к чему эти подробности. Она тоже хранила молчание, не сообщая мужу о нашем прошлом. Но сейчас речь не о ней, а о её матери — Галине Петровне, сергеевой тёще.
Женщина она властная, с железным характером, и Сергея невзлюбила сразу, с первого знакомства. Считала провинциала недостойным своей дочери, хотя сама когда-то приехала в Москву из глубинки. Когда Галина Петровна вышла на пенсию и перебралась на дачу, жить друзьям стало чуть легче, но ненадолго. Она принялась донимать зятя бесконечными просьбами, выстраивая на участке бесконечный фронт работ. В итоге стало даже хуже, чем когда она жила с ними. И вот новая задача — помочь с ремонтом кухни. Сергей обратился ко мне, выглядел измотанным.
— Макс, выручай, поехали на дачу к моей тёще, сделаем, что она хочет. Одному мне не справиться, да и находиться там сил нет, она меня так изводит, что хоть беги.
— Ладно, Серёга, помогу. Может, она просто хочет, чтобы её крепко трахнули?
— Ты что, смеёшься? Я бы с радостью её придушил.
— Проехали, договорились, завтра поедем.
На следующий день мы отправились к Галине Петровне. Дорога оказалась на удивление свободной, и уже к девяти утра мы подъехали к её дому. Оставив машину, направились к крыльцу знакомиться с «любимой» родственницей.
— Доброе утро, мальчики! А я вас так рано не ждала. Сергей, представь своего друга.
— Это Максим. А это моя… тёща… Галина Петровна.
— Очень приятно, Максим. А вы давно знакомы с Сергеем? Почему он раньше вас не привозил в гости?
— Знакомы давно, просто всё как-то времени не находилось.
Она заметно засуетилась вокруг нас, и по тому, как заблестели её глаза, как энегично захлопотала, стало ясно — визит молодого мужчины в её привычную жизнь внёс приятное оживление. Женщина она была и правда видная: пышная, соблазнительная грудь, округлые бёдра, сохранившаяся талия и милое, совсем не по годам моложавое лицо. Небольшая полнота лишь добавляла ей шарма и скрытой женской чувственности. Немного передохнув с дороги, принялись за ремонт.
Возились почти до самого вечера, и, как было условлено заранее, начали реализовывать наш нехитрый план. Сходили в баню, после чего сели за стол, который Галина Петровна накрыла с неожиданным размахом. Приступили к ужину, выпивке, непринуждённой беседе. Хозяйка расположилась рядом со мной, и её взгляд, тёплый и тяжёлый, с явным интересом скользил по моему торсу. Я после бани намеренно не стал надевать футболку, да и было жарко. Она то и дело подкладывала мне самые лакомые кусочки, щедро наливала спиртное.
— Макс, а не махнуть ли нам на рыбалку? — предложил Сергей, явно стремясь сбежать.
— Серёж, иди один, пусть Максим отдохнёт, а я пока с ним посижу, компанию составлю.
— Да, иди один, — поддержал я, — рыбалка — не моё.
Сергей, недолго думая, опрокинул ещё одну стопку и отправился один. Я-то знал, что у него здесь, в деревне, была девушка, к которой он наведывался «снять стресс» после общения с тёщей. Его личное дело, конечно, но история приобретала серьёзный оборот — она родила от него ребёнка, и чем это кончится, было неясно.
Едва Сергей скрылся из виду, Галина Петровна начала брать быка за рога. Возбуждение делало её глаза тёмными и влажными, а лёгкий хмель развязывал язык и снимал остатки скованности.
— Максим, а давайте выпьем на брудершафт? — предложила она, придвигаясь ближе.
— А почему бы и нет? С огромным удовольствием, Галина.
— Ой, давай уж сразу Галя.
Она пристроилась так близко, что бедром касалась моего, и после очередной рюмки её губы, мягкие и влажные, прикоснулись к моим в лёгком, но многообещающем поцелуе. Пахло от неё дорогими духами, банным жаром и чистотой.
— Максим, скажи честно, я тебе нравлюсь? Как женщина?
— Ты мне понравилась ещё больше, как только мы перешли на «ты».
Она просияла, и её пальцы с простым маникюром легли мне на грудь, принялись водить по коже, оставляя за собой мурашки. Следующий поцелуй был уже совсем другим — долгим, страстным, жадным, с приоткрытыми губами и игрой языков. Я чувствовал, как сильно и часто бьётся её сердце, прижатое к моей груди. Её дыхание сбилось, стало прерывистым и глубоким. Вся её поза выражала готовность и томление.
— Максим, пойдём в дом… Я больше не могу терпеть…
— Пошли, Галя. Я и сам уже на пределе, хочу тебя до потери пульса.
Я шлёпнул её по упругой, пышной заднице, и она, сдавленно взвизгнув, порхнула в сторону дома, нарочито соблазнительно виляя бёдрами. Мы вошли в её спальню, застеленную большой деревянной кроватью. Прижав её к себе, я начал целовать её шею, мочки ушей, в то время как мои руки стаскивали с неё лёгкий домашний халат, а затем и бежевое шелковое бельё. Она покорно позволяла это делать, лишь тихо постанывая, её руки запутались в моих волосах. Когда она осталась полностью обнажённой, я на мгновение замер, чтобы полюбоваться. Тело было великолепным — зрелым, сочным, с гладкой белой кожей, на которой проступал лёгкий румянец возбуждения. Грудь — высокая, пышная, с крупными, тёмно-коричневыми ареолами и уже набухшими, твёрдыми сосцами. И в этот момент я заметил нечто, заставившее меня вздрогнуть. Родимое пятно, маленькое, в форме кленового листа, точно в том же месте, чуть ниже левой груди, что и у её дочери, Анны. Странное, двойственное чувство на секунду охватило меня, но желание было сильнее.
Подняв её на руки, я отнёс и уложил на прохладные простыни. Она была вне себя от предвкушения, её губы и язык не умолкая, исследовали моё тело — плечи, грудные мышцы, живот. Она кусала и сосала мои соски, заставляя меня содрогаться. Я отвечал ей тем же, сжав в ладонях её грудь, чувствуя, как под кожей напрягаются и каменеют её горошинки. Спускаясь ниже, я целовал её мягкий, тёплый живот, ощущая под губами лёгкую дрожь. Наконец я оказался у самой её промежности.
Вся её лобковая область была покрыта густыми, почти чёрными, курчавыми волосами, создававшими пышный, первозданный треугольник. Она явно никогда их не удаляла, и эта естественность, этот густой, терпкий аромат зрелой женщины сводили с ума. Я раздвинул её ноги пошире и погрузился лицом в эту чащу. Сначала поцеловал внутреннюю сторону бёдер, заставив её вздрогнуть, затем, раздвинув губы пальцами, обнаружил маленький, невероятно упругий и чувствительный клитор, уже налитый кровью и выступивший наружу. Я начал ласкать его кончиком языка — медленно, круговыми движениями, затем быстрее, зажимая его слегка губами.
Галина забилась в экстазе, её крики стали громче, кулаки сжали простыню до побелевших костяшек. Она забросила ноги мне на плечи, давя пятками в спину, всем телом тянулась навстречу моим ласкам.
— Ой, милый, что ты со мной делаешь… Боже… как хорошо… не останавливайся…
Мой член, внушительный и твёрдый, как гранит, пульсировал в такт её стонам, буквально прожигая матрас. Терпение было на исходе. Сбросив её ноги с плеч, я раздвинул их ещё шире, встав на колени между бёдрами. Губы её влагалища, тёмно-розовые, сочные и влажные, были полностью готовы принять меня. Я направил головку к самому входу, и, упираясь в него, медленно, с наслаждением, начал входить. Она дёрнулась всем телом, на мгновение замерла, ощущая, как её внутренности медленно и неумолимо заполняются, а затем издала долгий, сдавленный стон, когда я вошёл до самого основания так, что мошонка мягко шлёпнулась о разгорячённую кожу.
Я трахал тёщу друга не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. На момент задумавшись, что ведь это могла бы быть МОЯ тёща, если бы мы сблизились с Анной немного сильнее! Каждый мой толчок был глубоким и немного грубым. Мои руки мяли её великолепные груди, я сжимал её соски, кусал их, чувствуя, как она содрогается в волнах удовольствия. Её крики, стоны, извивания подо мной — всё говорило о том, насколько страстной и отзывчивой натурой она была. Я чувствовал, как её внутренние мышцы обхватывают и сжимают меня, и мои движения участились. Пульсация в основании члена возвестила о близкой развязке. Я вытащил его, почти болезненно напряжённый, и несколько густых, горячих струй спермы выплеснулись ей на живот, некоторые капли долетали до её грудей. Она, не открывая глаз, с блаженной улыбкой стала размазывать семя по своей коже, по ареолам.
Потом я приподнялся и уселся верхом на её грудь, поднеся к её лицу свой всё ещё твёрдый, влажный член. Она поняла меня без слов. Её губы раскрылись, и она принялась сосать его с таким рвением и мастерством, словно делала это всю жизнь. Ощущения были невероятными — её язык обвивал ствол, губы плотно обхватывали, а одна рука ласкала мошонку. Когда я почувствовал, что снова близок, я осторожно высвободился из её рта, слез с неё и принялся гладить её разгорячённое, липкое от пота и спермы тело.
— Максим… я тебя обожаю… Ты первый мужчина, который заставил меня почувствовать себя настоящей, живой женщиной. Делай со мной что хочешь, я вся в твоей власти. Только обещай, что будешь приезжать… Будешь трахать меня… Прошу тебя, милый…
— Конечно, Галя. Разве я могу отказать такой женщине? Пойдём в душ, я смою с тебя всё.
— Пошли… Возьми меня и в душе…
Душ был просторным, хоть и немного простоват. Я поставил её под тёплые струи, и вода, стекая по её волосам, груди, животу, смывала следы нашей страсти. Я стоял сзади, лаская её упругие, округлые ягодицы, наслаждаясь видом и ощущениями. Пальцы сами собой нашли узкую, сморщенную щёлочку её ануса. Я нежно, с небольшим нажимом, начал водить вокруг неё, а затем медленно проник внутрь одним пальцем.
— Ой, Макс… ты куда это? — она вздрогнула, но не отстранилась. — Хочешь… туда?
— Очень хочу, Галя. Очень.
— Милый… я ни разу в жизни… никому не позволяла… Только слышала от подруг, одни говорили, что больно, другие — что неописуемо… Я… я боюсь.
— Не бойся. Я буду нежен. Если будет больно — скажи, остановимся.
Она с нерешительностью позволила мне продолжить. Я, не вынимая пальца, взял с полки гель для душа и щедро смазал её анальное отверстие и свой палец. Затем снова начал вводить его, медленно, давая мышцам привыкнуть, и вскоре смог войти уже двумя пальцами, нежно разминая и растягивая её изнутри. Постепенно её сопротивление сменилось нарастающим возбуждением.
— Ой… как странно… и правда приятно… — прошептала она, и её тело расслабилось. — Ладно… попробуй… войди…
Она наклонилась вперёд, упершись ладонями в кафельную стену, и прогнула спину, выставляя свою пышную задницу навстречу. Одной рукой она сама раздвинула ягодицы, открывая взгляду крохотное, тёмное отверстие, уже подготовленное моими пальцами. Я направил к нему головку своего члена, смазанного гелем. Сфинктер был тугим, неохотно поддавался. Я надавил чуть сильнее, и, под её тихий стон, головка проскользнула внутрь. Она вскрикнула от резкой боли, и её ноги подкосились.
— Прости, милая, я сделал больно.
— Ничего… ничего… мой хороший… — выдохнула она, и по её спине пробежала дрожь. — Боль прошла… Теперь приятно… Продолжай… Трахай мою попку…
Я начал двигаться. Сначала медленно, короткими неглубокими толчками, давая ей привыкнуть к новым, непривычным ощущениям. Её кишка обхватывала меня невероятно туго, сдавливая с каждой секундой всё сильнее. Постепенно я увеличивал амплитуду, входя всё глубже, пока не стал погружаться до самых яиц.
— Ай… ай… как хорошо… — застонала она уже совсем по-другому, её стоны стали низкими, горловыми, почти животными. — Да… вот так… сильнее!
Её груди раскачивались в такт глубоким толчкам, а сама она всё сильнее прогибала спину, подмахивая навстречу. Узкая дырочка постепенно расслабилась и стала податливой, позволяя мне ускорить темп до бешеного траха. Я чувствовал, как по моей спине струится вода, как нарастает знакомое, неотвратимое давление внизу живота. Оргазм накатил мощной волной, и я, вогнав член до упора, начал извергаться глубоко в её прямую кишку. Внутри всё захлюпало, она громко, надрывно закричала, её тело затряслось в сильнейшей судороге наслаждения. Я сделал ещё несколько медленных, глубоких толчков, вытаскивая свой опустошённый член.
Развернув её к себе, я прижал к своей груди и начал жадно целовать, ощущая вкус недавнего алкоголя на её губах.
— Макс, ты меня задушишь, — хрипло рассмеялась она, задыхаясь.
— Прости, это просто… я ещё не отошёл.
Провозившись в душе ещё с полчаса, мы, совершенно обессиленные, поплелись в спальню и рухнули на кровать. На большее не оставалось ни капли сил. Утром, помятые, но довольные, мы с Сергеем уехали. Галина Петровна провожала меня таким влюблённым, тоскливым взглядом, что желание вернуться сюда снова возникло само собой. И я не собирался себе отказывать.
Загрузка...