Дверь открылась, и у меня перехватило дыхание. Алевтина, моя соседка сверху, стояла на пороге, закутанная в шелковый халат цвета спелой вишни. Пояс был затянут так, что подчеркивал ее полную, еще не утратившую форму грудь и округлые бедра. От нее пахло кофе и чем-то цветочным.
«Егор, здравствуй! Прости, что отрываю от дел», — сказала соседка. — «Муж в командировке, а мне тут нужно диван передвинуть… Силы одной не хватает. Поможешь?»
«Конечно, Алевтина Петровна», — выдавил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу и куда-то пониже. Я, студент-третьекурсник, и она, зрелая, шикарная женщина сорока двух лет. В голове пронеслись все те фантазии, что посещали меня, когда я встречал ее в подъезде.
«Да ну, какая я тебе Петровна? Аля», — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики морщинок. Мне это показалось дико сексуальным.
В квартире пахло так же, как от нее, только еще сильнее. В гостиной стоял массивный диван, который предстояло сдвинуть с места.
«Вот этот монстр», — Алевтина указала на него. — «Хочу его к окну передвинуть, свет будет лучше падать».
Мы встали с двух сторон. Когда я наклонился, чтобы взяться за край, халат у нее на груди распахнулся, обнажив глубокую ложбинку и кружевной край лифчика. Я чуть не кашлянул. Эрекция наступила мгновенно, дикая и неудобная, пришлось пригнуться под предлогом, что проверяю ножки.
Диван с грохотом поехал по полу. Алевтина напряглась, на ее лбу выступили капельки пота. Я не мог оторвать глаз от ее тела, от того, как под тонким шелком угадываются очертания бедер, как движется спина.
«Фух, справились», — она выдохнула, опершись о спинку. — «Спасибо, Егорушка. Теперь, если не боишься, помоги со шкафом в спальне? Он не тяжелый, но одному страшно, вдруг на меня упадет».
Спальня. Пахло ее духами, ее кожей. На прикроватной тумбочке стояла фотография ее с мужем. Я отвернулся.
Шкаф и правда был не очень тяжелым, но нестабильным. Когда мы его сдвигали, Алевтина поскользнулась и инстинктивно схватилась за меня. Ее ладонь уперлась мне в грудь, а мой локоть чиркнул по ее боку, по мягкой, податливой плоти под шелком. Она не отдернула руку.
«Ой, прости», — прошептала она, но ее пальцы сжали мою футболку. Ее дыхание участилось. Я видел, как вздымается ее грудь, как сосочки затвердели и выпирают под тканью халата. Я больше не мог себя сдерживать.
«Аля…» — мой голос сорвался. Я наклонился и прижался губами к ее шее, прямо под мочкой уха. Она вздрогнула, но не оттолкнула. Наоборот, ее руки обвили мою шею.
«Ты такой горячий…» — ее шепот был обжигающим.
Я развязал пояс ее халата. Полы распахнулись, открыв тело в кружевном черном белье. Она была потрясающей. Зрелой, сочной, настоящей. Я припал к ее груди, зажал сосок через кружево зубами. Алевтина вскрикнула и впилась пальцами мне в волосы.
«Да… вот так…»
Мы рухнули на кровать. Я срывал с нее остатки одежды, она — с меня. Ее руки скользнули вниз, к моим штанам, расстегнули ширинку. Когда ее пальцы обхватили мой член, уже стоящий колом и готовый лопнуть от напряжения, она ахнула.
«Боже… какой же большой, Егор…»
Она столкнула меня на спину и, не сводя с меня горящих глаз, опустилась между моих ног. Ее губы прикоснулись к головке, и по мне прошел электрический разряд. Потом ее язык провел снизу вверх, и она взяла член в рот.
Это был не просто минет. Это было поклонение. Она сосала медленно, глубоко, с каким-то отчаянным голодом. Одной рукой она водила у основания моего ствола, другой ласкала свои влажные от возбуждения складки. Звуки, которые она издавала, — хлюпающие, жадные — сводили меня с ума. Я смотрел, как ее голова движется между моих бедер, как ее щеки втягиваются, и не верил, что это происходит.
«Я больше не могу…» — простонал я и перевернул ее.
Она встала на четвереньки, подставив мне свою пышную, великолепную задницу. Я пристроился сзади, провел головкой по ее мокрой, распухшей щели. Она была вся в соку, горячая и готовая принять меня.
«Еби меня, Егор, пожалуйста, еби свою соседку», — задыхаясь, прошептала она, глядя на меня через плечо.
Я вошел в нее одним мощным толчком. Она вскрикнула, и ее внутренности сжали меня с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Она была невероятно тесной и обжигающе влажной.
Я начал трахать ее. Сначала медленно, входя до самого конца, чувствуя, как ее упругая плоть обволакивает мой член. Потом ритм ускорился. Комната наполнилась звуками наших тел: шлепки плоти о плоть, ее приглушенные стоны, мое тяжелое дыхание. Я держал ее за бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу, и с каждым движением засаживал в нее все глубже.
«Да, вот так, детка, вот так! Не останавливайся!» — она кричала, уже не стесняясь.
Я чувствовал, как ее тело начало содрогаться. Она затряслась, ее внутренности забились в судорогах вокруг моего члена. С криком, в котором смешались облегчение и блаженство, она испытала оргазм. Ее ноги подкосились, и она вся обмякла, но я не останавливался. Ее стоны стали тише, но я видел, что она еще на пике.
Я перевернул ее на спину, раздвинул ее ноги и вошел снова. Теперь я мог видеть ее лицо — запрокинутое, с закрытыми глазами, губы полуоткрыты в беззвучном стоне. Я наклонился и начал работать пальцем у ее клитора, растирая его быстрыми круговыми движениями.
«Кончай… кончай в меня…» — простонала она, и это было последней каплей.
Мое тело напряглось, из горла вырвался хрип. Я вогнал в нее свой член до упора и выплеснул в нее всю свою сперму, горячую и густую. Спазмы долбили меня волна за волной, а она, чувствуя это, снова затряслась в легком, втором оргазме, сжимая меня изнутри еще сильнее.
Мы лежали, тяжело дыша, и слушали, как бьются наши сердца. Ее рука медленно гладила мою спину.
«Какой же ты сильный…» — прошептала она, и в ее голосе была усталость и удовлетворение.
Я лежал, уткнувшись лицом в ее волосы, и понимал, что мой мир уже никогда не будет прежним. А где-то внизу, в кармане штанов, назойливо трезвонил телефон. Наверное, звонила моя девушка. Но сейчас это не имело никакого значения.
Загрузка...