Зашел в баню к сестрам

Жара в тот день стояла адская. Сенокос — дело благодатное, но выматывает так, что кости ноют. Я еле допёр до своей избы на краю деревни, как увидел, что у соседей, у стариков Петровых, из баньки пар валит. Значит, дочки ихние, Танька с Лизкой, с покоса вернулись и баньку истопили.

А сестры эти… Ну, про них вся деревня знала. Обе — кровь с молоком, статные, губы алые, глаза бесстыжие. Танька, старшая, высокая, с грудью, которую в двух руках не обхватишь, и сзади такая же солидная, упругая жопа. Лизка, помладше, — писанная красавица, тонкая в талии, но тоже не обделённая, грудь хоть и поменьше, но круглая, налитая, а улыбка — так вообще дьявольская.

Жар от бани так и пёр, смешиваясь с запахом нагретого дерева и берёзовых веников. А у меня в штанах уже начиналось непонятное движение. А что если?.. Сарай у нас как раз к ихнему забору притулился. И в самой бане, я знал, одно бревно слегка отстало, и там щель приличная образовалась.

Сердце заколотилось, как дурак на свадьбе. Пошёл, крадучись, как вор, к сараю. Залез в самую темноту, к щели. Прильнул глазом.

Дух перехватило. Они были голые. Совсем. Мокрые, розовые от пара, с каплями воды, которые стекали по животам и скатывались с сосков. Танька намыливала себе грудь, аж расплескивалась она у неё в руках, эти огромные сиськи, белые, с алыми, налитыми сосочками. Она водила по ним мочалкой, задевая пальцами, и от этого по её лицу пробегала лёгкая судорога наслаждения.

Лизка же, стоя к ней спиной, мылила свои длинные волосы. А я как раз видел её сзади во всей красе: две аккуратные, но сочные половинки жопы, мокрые от воды, между ними — смутная тёмная щёлочка, а ниже — стройные, сильные ноги.

Я уже не мог сдержаться, расстегнул ширинку и достал свой член. Он был твёрдый как камень, налитый кровью, готовый лопнуть. Я начал медленно его надрачивать, не отрывая глаз от этого райского зрелища.

И тут Танька повернулась к стене, как раз к моей щели, и её взгляд… её взгляд упёрся прямо в меня. Я аж отпрянул, сердце в пятки ушло. Пиздец, заметила! Но она не закричала. Не заслонилась. Её глаза широко раскрылись, в них мелькнул сначала шок, а потом… потом хитрая, понимающая улыбка. Она что-то шепнула Лизке на ухо.

Лизка резко обернулась, её взгляд тоже нашёл меня в щели. Она аж рукой рот прикрыла, но не от страха, а видно, чтобы не прыснуть со смеху. Потом кивнула.

Танька подошла прямо к щели, так близко, что я мог разглядеть каждую пору на её влажной коже.

— Ну что, сосед, подглядывать охота? — прошептала она своим голосом, от которого у меня по спине мурашки побежали. — Или может, хочешь к нам? Банька ещё тёплая…

Я онемел. От страха и дикого, животного возбуждения. Кивнул как дурак и поплёлся к двери бани, засовывая на ходу свой ещё готовый к бою член в штаны.

Дверь скрипнула, и я вошёл в густой, обжигающий пар. Они стояли рядом, голые, улыбающиеся, как две русалки. Запах их тел, мыла, чистоты и пота сводил с ума.

— Раздевайся, — скомандовала Танька. — Чего встал?

Я скинул всё за секунды. Мой член дёрнулся, выставившись вперёд, огромный и наглый.

— Ого, — оценивающе протянула Лизка. — Не промахнулся. Сестра, глянь-ка, какой у соседа инструмент.

Танька подошла, её большие груди почти касались моей груди. Она протянула руку и обхватила ладонью мой ствол. Я аж застонал. Её пальцы были шершавыми от работы, но это только делало прикосновение в тысячу раз чувственнее.

— Ну что, сестрёнка, — повернулась она к Лизке, не отпуская меня. — Кто первый? Или… вместе?

Лизка в ответ только хищно улыбнулась, опустилась на колени передо мной и, не говоря ни слова, взяла мой член в свой маленький, но жадный ротик.

Я откинул голову назад, упёршись в стену. Её язык был проворным и тёплым, она облизывала всю длину, потом засасывала головку, играя ею, а кончиком языка водила по самому чувствительному месту внизу. Танька в это время прижалась ко мне спиной, я чувствовал её мягкую, огромную задницу у себя на животе. Она повела её из стороны в сторону, мягко потираясь о меня.

Потом они поменялись. Танька опустилась на корточки, её пышные формы растеклись по полу. Она взяла мой член обеими руками, словно взвешивая его, полюбовалась, а потом её губы, полные и влажные, разом поглотили его почти целиком. Она сосала с таким хлюпающим звуком, с таким рвением, что у меня подкашивались ноги. Она глубоко заглатывала, её язык выписывал немыслимые кренделя, а я видел только её мокрые от пота волосы и то, как трясутся её сиськи в такт движениям.

Лизка в это время пристроилась сзади меня и начала целовать и покусывать мою спину, шею, уши, её руки скользили по моему животу и груди.

— Хватит, — вдруг хрипло сказала Танька, отпуская мой мокрый от слюны член. — Я больше не могу ждать. Хочу его в себя.

Она развернулась, уперлась руками в лавку, подалась вперёд, выставив свою богатую, роскошную задницу прямо мне. Лизка, не говоря ни слова, взяла мой член и направила его к влажному, тёмному входу сестры.

— Входи, сосед, трахай её хорошенько, — прошептала она мне на ухо.

Я упёрся руками в Танькины бока и вошёл. Её плоть была обжигающе горячей, невероятно тугой и влажной. Она закричала — негромко, хрипло, по-звериному. Я начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее и жёстче. Её массивная жопа хлопала о мои бёдра с мокрым, звучным шлепком. Она металась подо мной, стонала, и её крики смешивались с тяжёлым дыханием.

Вдруг Лизка легла на лавку прямо под нас, на спину.

— А меня не забудь, — сказала она, раздвигая ноги и обнажая свою аккуратную, полностью лысую киску, уже вздувшуюся и блестящую от возбуждения. — Я тоже хочу.

Танька, не прекращая двигаться на мне, опустила голову к промежности сестры.

— Садись на неё, — простонала она мне. — Сделай ей как следует.

Я, не вынимая члена из Тани, опустился на колени, а Лизка тут же приподнялась и села мне на лицо. Её сладкий, терпкий вкус заполнил мой рот. Я впился губами и языком в её клитор, водил по всем складкам, а сам в это время долбил её сестру с такой силой, что лавка скрипела и билась о стену.

Это был полный хаос чувств. Запах двух разных женщин, вкус одной, плотно сидящей на моём лице, и невероятные ощущения в члене, который был зажат в нутре другой. Танька кричала всё громче, её тело начало содрогаться в мощном оргазме. Её внутренности сжали мой член так, что я еле сдерживался.

Лизка тоже застонала, её бёдра затряслись, она схватилась за мои волосы и прижала моё лицо к себе ещё сильнее, я чувствовал, как её соки текут мне в рот, а её тело бьётся в конвульсиях.

Танька, вся мокрая и обессиленная, отползла в сторону, и я наконец высвободил свой член, весь блестящий от её соков. Лизка, ещё дрожащая, посмотрела на него жаждущим взглядом.

— Теперь моя очередь, — выдохнула она и легла раком рядом, повторив позу сестры.

Я снова вошёл. Она была уже другой, более узкой, цепкой. Я схватил её за узкие бёдра и начал трахать её с новой силой, уже почти не сдерживаясь. Вид её стройной спины, тонкой талии и той самой упругой попки, которую я подсмотрел в щель, сводил с ума. Я шлёпал по ней, чувствуя, как нарастает финал.

Танька в это время подползла к нам, обняла сестру за шею и поцеловала её в губы, а потом протянула руку и начала ласкать клитор Лизки, пока я входил в неё сзади.

— Кончай в неё, — прошептала Танька, глядя мне в глаза. — Кончай, я хочу видеть.

Этого было достаточно. Моё тело пронзила волна абсолютного, ни с чем не сравнимого удовольствия. Я с криком вогнал свой член в Лизку до самого основания и выплёскивал в неё потоки горячей спермы. Спазмы моего оргазма совпали с её новым, уже третьим по счёту, криком наслаждения.

Я рухнул на лавку рядом с ними, запыхавшийся, полностью опустошённый.

Танька первая поднялась на локоть.

— Что, сосед, — хрипло сказала она, проводя рукой по моей груди. — Теперь баньку нашу будешь чаще навещать?

Я только засмеялся, глядя на их улыбающиеся, довольные лица. Сенокос явно удался на славу.