Силой у лесного озера

Лес был потрясающе пустым и тихим. Та самая благословенная тишина, ради которой я и занырнула сюда, подальше от протоптанных троп и криков других туристов. Воздух густой, пахнет хвоей и влажной землей. А озеро… Боже, оно было идеальным. Маленькая чаша с водой цвета темного изумруда, скрытая в кольце вековых елей.

Я огляделась еще раз, прислушалась. Ни души. Совсем. Адреналинчик прокрасться голой на природе — это было так… освобождающе. Я скинула рюкзак, быстро стянула с себя потную футболку, шорты, нижнее белье. Сложила аккуратной стопочкой на валуне и, пошатываясь на холодных гладких камнях, зашла в воду.

Вода обожгла холодом, заставив вздохнуть и засмеяться одновременно. Я окунулась с головой, и мир замолк окончательно. Всплыла, откинула мокрые волосы назад, провела руками по лицу. Блаженство. Я закрыла глаза, плыла на спине, глядя в клочок неба между ветвями.

Я действительно думала, что я одна. Совсем одна.

Первое, что я почувствовала — это грубая сила. Мгновенно. Две железные руки сомкнулись вокруг меня сзади, одна на груди, сминая ее, другая — на животе, прижимая мою спину к чему-то твердому, неподвижному и очень грязному.

Я вскрикнула, но звук застрял в горле, подавленный шоком. Сердце вжалось в ребра, колотясь с такой силой, что в висках потемнело.

— Ммм, какая рыбка жирная попалась, — просипел низкий, хриплый голос прямо у моего уха. Дыхание пахло дешевым табаком, чем-то перебродившим и немытым телом. Меня стошнило от этого запаха.

— Отпусти! — выдавила я, пытаясь вырваться. Но его хватка только усилилась. Он был огромным. Я чувствовала его мускулы под тонкой, грубой тканью его рубахи, чувствовала каждое движение.

— Молчи, — он прижал ладонь ко рту мне, почти затыкая его. — Будешь шуметь — хуже будет.

Слезы тут же хлынули из глаз, горячие и беспомощные. Я замерла, тело дрожало мелкой, предательской дрожью. Он повернул меня к себе. Я увидела его. Мужик лет сорока пяти, с обветренным, обожженным солнцем лицом, в камуфляже, порванном на плече. Из-под кепки выбивались грязные пряди волос. Охотник. Браконьер, скорее всего. Его глаза, маленькие и колючие, бегали по моему голому телу с животным интересом.

— Красивая… — пробормотал он, и его толстые пальцы с грязью под ногтями прошлись по моей мокрой коже, от живота к груди, сжав сосок так, что я взвизгнула от боли. — Тише, я сказал.

Он повалил меня на землю. Спиной на подстилку из прошлогодней хвои и влажного мха. Я пыталась биться, отталкивать его, но он одним движением придавил мои запястья над головой. Его вес был невыносим.

— Нет, пожалуйста, не надо… — рыдала я, но он уже другой рукой расстегивал свой ремень, грязную ширинку.

— Открывай рот, сучка, — его голос был твердым, без вариантов.

Я зажмурилась, тряся головой. Он грубо схватил меня за подбородок, пальцы впились в щеки, заставляя разомкнуть челюсти. И вот он… Его член. Он был огромным, напряженным и грязным. Пах потом, лесом, чем-то звериным, острым. Меня снова затошнило.

— Соси, давай, — он протолкнул его мне в рот.

Я пыталась сопротивляться, давилась, слезы текли по вискам и смешивались с грязью на земле. Он двигал бедрами, глубоко заходя в горло, я чувствовала, как он упирается в небо, как слюна течет по подбородку. Он рычал что-то, ругался матом, держа меня за волосы. Я просто лежала и терпела, пытаясь отключиться, но каждое движение, каждый мерзкий запах и звук были огненными иглами в мозгу.

Потом он отпустил меня, я откашлялась, рыдая.

— Перевернись. Рачком, — скомандовал он, шлепая меня по бедру.

Я не двигалась, парализованная страхом. Тогда он сам перевернул меня, как куклу, грубо поставив на колени и локти. Я чувствовала, как холодная земля впивается в колени, как пахнет гниющими листьями прямо у моего лица. Я видела свою аккуратную стопочку одежды на камне. Такой нормальный, такой далекий сейчас мир.

Он пристроился сзади, его руки снова зажали мои бока. Я зажмурилась.

— Нет, только не это, пожалуйста… — это был последний жалкий лепет.

Он плюнул между моих ягодиц и одним резким, болезненным толчком вошел в меня. Я закричала. Было сухо, больно, он рвал меня внутри, его грубые руки оставляли синяки на моей коже. Он трахал меня с животной силой, его живот шлепался о мои ягодицы, его хриплое дыхание и мат были единственными звуками, кроме моих всхлипов.

Я видела его грязные сапоги впереди себя, чувствовала, как под ногти забивается земля и мох, пока я цеплялась за почву, пытаясь уползти, но он тянул меня назад, на себя, каждый раз глубже и больнее.

Его движения стали резче, он застонал, его пальцы впились мне в бедра так, что я знала — синяки будут на неделю.

— Да, вот так, принимай, шлюха… — он просипел и с глубоким, удовлетворенным стоном кончил. Горячая, липкая сперма заполнила меня изнутри. Он продержался так еще несколько секунд, весь напрягшись, а потом тяжело рухнул на меня, весь потный и вонючий.

Его вес придавил меня к земле. Я лежала, не двигаясь, чувствуя, как его семя вытекает из меня по внутренней стороне бедра.

Он отполз, с трудом поднялся, справляя штаны. Я не поворачивалась, просто лежала на боку, поджав колени, и плакала. Плакала тихо, беззвучно, глотая слезы и грязь с губ.

Через минуту я услышала, как он плюнул и его шаги зашуршали по хвое, удаляясь.

Тишина снова вернулась в лес. Но теперь она была другой. Мертвой и зловещей. Я лежала на холодной земле, вся голая, перепачканная, в синяках и его сперме, и смотрела на свое озеро. Оно больше не было прекрасным. Оно было свидетелем.