Мурат, не прекращая трахать ее рот, кивнул. Втроем они грубо, но слаженно перевернули Ларису на живот, подняли ее на колени, в позу раком. Руслан лег на спину под нее, и она, повинуясь их направляющим рукам, опустилась на него сверху, насаживаясь своей мокрой пиздой на его стоящий колом хуй. Он проник в нее одним мощным, резким движением, заставив жену закричать вновь, но теперь крик был полон именно наслаждения. Ее киска растянулась, приняв большой ствол, и тут же принялась жадно сжимать его. Влажный, чавкающий звук заполнил комнату.
Жара в Батуми была густой, сладкой и обволакивающей, словно теплый сироп. Она не просто висела в воздухе, а жила в нем — колебалась над раскаленным асфальтом набережной, смешивалась с соленым дыханием моря, ароматом жареных каштанов и дорогими духами проходящих мимо женщин. Воздух звенел от смеха, гремел от зажигательных грузинских мелодий и гудел от многоязычного говора курортной толпы. Мы с Ларисой, моей женой, сидели за столиком уличного кафе, в тени огромного платана, потягивая ледяное саперави и впитывая в себя это буйство жизни. После десяти лет брака нам удавалось сохранять ту самую искру, и эта поездка стала для нас очередной попыткой не дать рутине съесть нашу страсть.
Лариса, моё сокровище, моя неудержимая искорка, была в этот вечер неотразима. Ей было под тридцать, и ее тело, пышное, соблазнительное, с такими формами, на которые выкладываются в спортзалах годами, сводило с ума не только меня. Небольшая полнота после родов лишь подчеркивала ее женственность, делая мягкими изгибы бедер и округлой попки. Сегодня на ней было короткое облегающее платье-чехол из тонкого стрейчевого материала, цвета спелой вишни. Оно обтягивало каждую выпуклость, каждую впадинку так, что у меня перехватывало дыхание. Глубокий V-образный вырез позволял заглянуть в роскошную, заманчивую ложбинку между ее грудями, а когда она наклонялась за соломинкой, подол задирался, открывая взгляду упругие, гладкие бедра и предательский край черных кружевных трусиков.
Именно в один из таких моментов я поймал на себе тяжелый, пристальный, оценивающий взгляд. Не на меня — на нее. За соседним столиком, буквально в паре метров от нас, сидели трое. Кавказцы. Хачи, как сказали бы у нас на районе. Они были именно такими, какими их рисует стереотипное воображение: атлетичные, даже мощные, с густыми черными волосами, темными, колючими глазами, в которых читалась первобытная уверенность и некая дикая гордость. Они не скрывали своего интереса к Ларисе, их взгляды, словно щупальца, ползали по ее загорелым ногам, округлой груди, пухлым, накрашенным губам, будто уже сейчас в мыслях трахали ее.
Вместо привычной уколовшей было ревности я почувствовал странное, теплое и настойчивое возбуждение. Наша с Ларисой давняя, тайная, пьянящая фантазия, о которой мы шептались в постели после особенно страстного секса, всплыла на поверхность с новой, ослепительной силой. Это был отличный шанс.
Один из троих, самый старший, с проседью на висках и хищным орлиным профилем, поймал мой взгляд и медленно, очень оценивающе кивнул, будто читая мои самые потаенные мысли. Его звали, как я позже узнал, Мурат. Двое других — молодые, горячие горцы, Руслан и Аслан, — были его молчаливой, но грозной и готовой на все тенью.
Вечером, в нашем номере на высоком этаже с панорамным видом на освещенный огнями порт и черную гладь моря, я не выдержал. Лариса стояла у большого зеркала в ванной, снимая сережки. Свет лампы мягко ложился на ее длинную, точёную шейку, на покатые обнаженные плечи.
Я подошел сзади, обнял ее, прижался к мягкой, соблазнительной попке, ощущая через тонкую ткань все ее изгибы.
— Ты видела тех парней сегодня? — тихо спросил я, целуя ее в шею чуть ниже мочки уха. — Троих, за соседним столиком? Этих… чурок.
Она вздрогнула от моего прикосновения и вопроса, на ее щеках выступил румянец, она опустила глаза.
— Видела… — выдохнула она. — Они такие… наглые. Смотрели на меня, как…
— Как на кусок сочного мяса? — закончил я за нее, проводя ладонью по ее животу вниз, к самой промежности, которую ощутил даже через халат.
Она кивнула, слегка потянувшись бедрами навстречу моей руке, ее дыхание стало чуть глубже.
— А тебе… а тебе понравилось? — выдохнула она, и в ее голосе прозвучал не страх, а смутное, тревожное любопытство.
— Еще бы, — прошептал я ей в ухо. — Я представлял, как они подходят к тебе, как ты пытаешься уйти, сопротивляешься, а они… они просто берут тебя. Своей силой. Втроем. Эти дикари.
Лариса резко обернулась ко мне, ее глаза горели. Точно не страхом. Тем самым знакомым огнем, который я знал и обожал, который зажигался в ней только в самые жаркие наши ночи.
— Артем… Это же так… опасно. И безумно, — прошептала она, но ее руки сами потянулись ко мне, обвили мою шею.
— Зато возбуждает, — прошептал я в ответ, целуя ее губы, шею, возвращаясь к шепоту. — Помнишь, как мы шептались об этом? Если ты хочешь… мы можем сделать это реальностью. Я могу устроить так, чтобы эти чурки со своими огромными хуями трахнули тебя как шлюшку. А я буду смотреть.
Она зажмурилась, прижалась ко мне лбом. Ее тело слегка дрожало.
— Они же… они настоящие, не как в фантазиях — ее голос был прерывистым. — Они дикие.
— Именно поэтому, — мои пальцы вновь заскользили по ее телу. — Представь, их грубые руки на тебе, их рты… Их большие члены, больше моего, внутри тебя. Хачики, которые сделают из тебя самую настоящую, кончающую шлюху. А я буду все видеть… а может и снимать.
Решение созрело почти мгновенно, подогретое вином, жарой и годами тайных фантазий. Лариса, вся красная и взволнованная, посмотрела на меня, в ее глазах читалась последняя тень сомнения, но под ней уже бушевало возбуждение.
— Мы точно сможем? — прошептала она, и это был уже не вопрос, а скорее стон ожидания.
На следующий день я улучил момент. После завтрака Лариса пошла на массаж, а я остался в холле гостиницы, делая вид, что читаю книгу и потягиваю кофе. Вчерашним днём я видел, как та самая троица заходила сюда же почти вслед за нами. И он появился. Мурат. Один. Он был одет в дорогой, но простой спортивный костюм, его темные глаза спокойно скользнули по залу и остановились на мне. Он направился ко мне с той же неспешной уверенностью, что и вчера.
Приблизившись, он без всяких предисловий кивнул на пустой стул рядом.
— Красивая у тебя жена, — сказал он, его русский был с густым, певучим акцентом, который резал слух и в то же время волновал. — Очень сочная женщина. Прямо спелый персик. Так и хочется укусить.
Сердце заколотилось у меня в груди, в висках. Я постарался сохранить спокойствие.
— Спасибо, — ответил я, откладывая книгу. — Она… вам понравилась?
Мурат усмехнулся, обнажив неожиданно белые, ровные зубы.
— Мужчина, который не оценил бы такое, не мужчина. Моим мальчикам она тоже приглянулась. Русская женщина… — он сделал многозначительную паузу. — Они молодые, кровь играет. Мечтают о такой.
Тут я и сделал свой ход. Смотря ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрогнул, я сказал:
— А что, если можно не просто мечтать? Я могу устроить так, что она будет ваша. На пару часов.
Брови Мурата поползли вверх, но удивления в его темных, пронзительных глазах не было. Было лишь любопытство хищника, учуявшего интересный запах.
— Ты что, продаешь свою жену, дружище? — спросил он тихо, наклонившись чуть ближе.
— Продавать или нет, это моё дело, так что да, продаю — согласился я, чувствуя, как горит лицо. — А вы… вы просто сыграете по моим правилам. Она хочет почувствовать себя желанной добычей. А я хочу на это посмотреть. То, что это выглядит как продажа шлюшки… ну что поделать, жизнь такая, хе-хе.
Мурат долго молча смотрел на меня, его лицо было непроницаемым. Потом он медленно кивнул.
— Сколько хочешь за свою женщину?
Я, подумав, не стал мелочиться, видя, что передо мной совсем не бомж, а человек явно с деньгами, и назвал цену повыше.
— А недешевая давалка! Но боль уж она понравилась моим племянникам, так что договорились. Давай сегодня вечером в восемь.
— Хорошо. Номер 410. Это наши апартаменты.
— Мои парни тоже там будут. Скажи своей… шлюхе… чтобы была готова.
Остаток дня прошел в сладком, мучительном, почти невыносимом напряжении. Лариса то краснела, то бледнела, то прижималась ко мне, шепча: «Артем, я передумала, это безумие», то отстранялась, делая вид, что увлеченно читает книгу на балконе, но я видел, как дрожат ее пальцы и как взгляд ее пуст. Я видел, что ее нервы натянуты как струна, и как под этим нервным напряжением копится дикое, запретное, пьянящее возбуждение. Она несколько раз ловила на себе взгляд других мужчин в отеле и вздрагивала, будто они уже были теми самыми кавказцами. Прошедшая продажа, переставала быть просто игрой — она становилась реальностью, от которой перехватывало дыхание.
Ровно в десять вечера в номере 410 царил полумрак. Я потушил основной свет, оставив гореть лишь несколько толстых восковых свечей, расставленных на тумбочках и телевизоре. Их колеблющиеся, танцующие тени скользили по стенам, создавая сюрреалистичную, напряженную атмосферу. Воздух был густым и сладким от аромата дорогих ароматических палочек, которые я купил днем специально для этого.
В центре огромной кровати, на черных шелковых простынях, лежала Лариса. Моя жена. Моя прекрасная, скромная в повседневности Лариса, которая сейчас стала настоящей продажной шлюшкой. У нее были плотно завязаны глаза черным шелковым платком, а ее запястья мягко, но надежно были пристегнуты шелковыми же шарфами к спинке кровати. Она была почти обнажена. На ней был только короткий шелковый халатик, распахнутый настежь. Он открывал взгляду все ее великолепие: полную, высокую грудь с налитыми, темно-розовыми ареолами и твердыми от возбуждения сосочками, мягкий, чуть округлый животик и аккуратно постриженные, темные волосы между ее бедер, уже слегка влажные от предвкушения. Ее грудь тяжело вздымалась, выдавая внутреннее напряжение.
Я сидел в глубоком кожаном кресле в самом углу комнаты, имея самый лучший обзор на предстоящую сцену. В руках у меня был телефон, уже переведенный в режим видео. Камера была направлена на кровать. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучала кровь. Возбуждение смешивалось с дикой, животной ревностью и предвкушением. Я ловил каждый ее вздох, каждый шелест шелка.
Дверь открылась бесшумно — я специально не закрывал на замок. И они вошли. Трое. Сначала остановились у входа, молча оценивая картину, представшую перед ними. Затем начали медленно раздеваться. Сначала скинули футболки, обнажив торсы. Они были именно такими, какими я их и представлял: мощные, рельефные мышцы, покрытые густой черной растительностью. От них сразу же потянуло волной запахов — дорогого, терпкого коньяка, густого мужского пота и той самой грубой, животной силы, которая так манила и пугала одновременно. Их глаза, блестящие в полумраке, как у хищников, не отрываясь, уставились на привязанную женщину. На мою жену.
Лариса замерла, услышав чужие, тяжелые шаги на паркете.
— Артем?.. — ее голос дрогнул, прозвучал тихо и неуверенно. — Это ты?
В ответ раздался лишь низкий, гортанный, самоуверенный смех Аслана. От этого звука Лариса вся сжалась, а по ее коже побежали мурашки.
Они подходили к кровати не спеша, как настоящие хищники, уверенные в своей силе и праве. Как самцы, пришедшие забрать свою самку. Мурат сел на край кровати, его мощная, тяжелая ладонь грубо легла на бедро Ларисы. Она вздрогнула всем телом, как от удара током.
— Кто это? — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучал настоящий, неигровой страх. Она попыталась дернуться, но шелковые узлы надежно держали ее запястья.
— Молчи, шлюха, — бархатно, но непререкаемо проговорил Мурат, его акцент теперь звучал особенно дико и возбуждающе. — Сегодня ты наша. Ты будешь молчать и слушаться. Попробуешь настоящих горцев, а не своего хилого русского мужика.
Руслан, самый нетерпеливый из них, не выдержал. Он склонился к ее груди и без всяких прелюдий губами поймал набухший сосок. Лариса резко вскрикнула, но крик тут же превратился в глубокий, прерывистый стон. Его жадный рот работал над грудью: влажный язык яростно кружил вокруг соска, потом он принялся покусывать и посасывать его. Ее грудь сама выгибалась навстречу этой грубой ласке.
В это время Аслан срывал с нее халатик, окончательно обнажая ее, для чего ему пришлось развязать её руки. Его грубые, шершавые ладони прошлись по бокам жены, сжали ее ягодицы, смачно шлёпнув несколько раз, провели по внутренней стороне бедер. Звук его ладоней, шлепающих по ее коже, казался невероятно громким. А между ее ног было уже мокро — предательский влажный блеск выдавал ее возбуждение, несмотря на вполне реальный испуг и слова протеста.
— Нет… подождите… остановитесь… — бормотала Лариса, вдруг решив, что переоценила свои фантазии, но ее тело уже вошло во вкус. Горячие бедра начали непроизвольно двигаться навстречу этим грубым ласкам, ища большей стимуляции.
Я снимал все это крупным планом, дрожащей рукой наводя объектив то на ее перекошенное от наслаждения и страха лицо, то на жадный рот Руслана на ее груди, то на смуглые руки Аслана, сжимающие ее белую кожу. Вторая моя рука судорожно работала над моим собственным членом через ткань брюк.
Мурат наблюдал за этим несколько секунд, удовлетворенно ухмыляясь. Потом он медленно встал и расстегнул ремень своих дорогих брюк. Он стянул их вместе с трусами одним движением. И его член, огромный, темный, грозный, буквально выпрыгнул наружу. Он был и правда огромен, сантиметров 25, тёмный и кривоватый, с толстыми, набухшими венами. Он подошел к изголовью кровати.
— Открой рот, шлюха, — скомандовал он тихо, но так, что не ослушаться было невозможно.
Лариса, вся во власти противоречивых ощущений, беспомощно, почти рефлекторно приоткрыла рот. Мурат не стал церемониться. Он направил свой гигантский хуй ей в рот, а затем и в горло, до самого основания, заставляя не ожидавшую такого жену подавиться и закашляться. Слезы брызнули из-под ее повязки. Но стоны, которые издавало ее горло, стали глубже, влажнее, покорнее. Он начал двигаться, как поршень, его мощные бедра работали без сбоев, то вынимая почти весь член, то снова глубоко загоняя его в ее податливую, сжимающуюся глотку.
В это время Аслан, раздвинув ее ноги еще шире, уже работая между ними. Сначала он просто подышал на ее влажную щель, заставив ее вздрогнуть. Потом его язык, принялся вылизывать всю её промежность, без разбора, от самой дырочки ануса снизу до чувствительного бугорка клитора спереди. Он водил языком кругами, вжимал, вкручивал, проникал внутрь. Потом его руки присоединились к празднику. Два, а затем три толстых пальца легко вошли в ее залитую соками киску, нащупывая внутри самые чувствительные точки, растягивая ее. Лариса забилась в настоящих конвульсиях, ее тело выгибалось дугой, ее стоны стали сплошным, непрерывным воплем, приглушенным членом Мурата, который не переставал ебать жену в рот.
— Давай перевернем эту шлюху и выебем как следует, — просипел Руслан, уже не в силах сдерживаться в стороне. Его собственный член, сантиметров 22, упругий и ровный, отчаянно пульсировал требуя внимания.
Мурат, не прекращая трахать ее рот, кивнул. Втроем они грубо, но слаженно перевернули Ларису на живот, подняли ее на колени, в позу раком. Руслан лег на спину под нее, и она, повинуясь их направляющим рукам, опустилась на него сверху, насаживаясь своей мокрой пиздой на его стоящий колом хуй. Он проник в нее одним мощным, резким движением, заставив жену закричать вновь, но теперь крик был полон именно наслаждения. Ее киска растянулась, приняв большой ствол, и тут же принялась жадно сжимать его. Влажный, чавкающий звук заполнил комнату.
Не теряя ни секунды, Аслан, член которого был чуть больше, сантиметров 23, толстый и немного изогнутый вверх, направил его головку к ее заднему проходу, уже подготовленному языком брата. Но перед этим, он ещё дополнительно плюнул на него, размазал слюну по своей головке и по ее тугому колечку, надавил и только после этого стал входить. Лариса завыла от непривычного, болезненного ощущения растяжения, но ее тело, уже заведенное до предела, быстро адаптировалось. Вскоре молодой чурка уже двигался в ней, в ее узкой, тугой попке, синхронизируясь с движением Руслана в киске.
А Мурат тем временем подошел сбоку, расставил ноги над головой племянника и снова вставил свой член в рот их сегодняшней шлюхе, теперь, благодаря позе, проникая в горло еще глубжетак, что его волосатые яйца шлёпались по подбородку жены, заставляя ее давиться и стонать одновременно. Это было тройное проникновение. Мою жену, мою Ларису, одновременно трахали хачи в три дырки. Три чурки с их огромными, как бутылки, хуями, ебли её на моих глазах, а осознание того, что я сам фактически продал, дал трахнуть жену, доводила возбуждённый мозг до исступления наверняка не меньше, чем её саму. Я продолжал яростно дрочить, не забывая снимать на телефон всё происходящее.
Картина была невероятно развратной и возбуждающей. Ее тело, залитое потом, содрогалось и вздрагивало от каждого толчка. Ее лицо было искажено гримасой высшего наслаждения, смешанного с болью и унижением. Стоны, всхлипывания, хлюпающие, чавкающие звуки и шлепки о кожу с трёх сторон, тяжелое дыхание волосатых кавказцев — все это сливалось в одну дикую симфонию порока.
— Да… вот так… жестче… — неожиданно вырвалось у нее в тот момент, когда Мурат на мгновение отстранился, ее голос был хриплым, сорванным. — Ебите свою шлюху… кончайте в меня, хачики поганые!
Они не подвели, начав периодически звонко шлёпать её ладонями до лёгкой красноты, не забывая вгонять здоровенные хуи как можно глубже. Они работали в унисон, как отлаженный механизм. Их смуглые, волосатые тела наваливались на ее белую, нежную кожу, покрывая ее синяками и красными пятнами. Запах секса, пота, соков и коньяка становился все гуще.
Кульминация наступила почти синхронно. Сначала с диким рыком кончил Руслан, заливая ее матку горячими струями спермы. Его толчки стали резкими и беспорядочными. Почти сразу же за ним, с низким стоном, извергся в ее попку Аслан, его член пульсировал глубоко внутри нее. Мурат, почувствовав это, вынул свой член из ее рта, грубо повернул ее голову к себе и стал дрочить, а через несколько секунд густые струи его спермы уже покрывали ее лицо, шею, грудь и волосы. И тут не выдержал уже я, оргазм накрыл меня так мощно, как никогда раньше, сперма выплёскивалась тягучими струями на ладонь, штаны, капала на пол. дыхание перехватило.
— Хорошая шлюха, — тяжело дыша, проговорил Мурат, глядя на ее залитое спермой и слезами лицо. Но на мгновение, мне показалось, что эти слова были адресованы мне. — Русские сучки — самые похотливые шлюхи, будто созданы, чтобы их ебли настоящие горцы!
Они молча, почти торжественно, оделись и вышли, оставив после себя полный разгром, густой запах секса и мою жену, лежащую в луже спермы и собственных соков, всю перемазанную, отшлёпанную и абсолютно опустошенную.
Я подошел к кровати. Лариса лежала в луже спермы, ее тело было покрыто синяками и красными пятнами, повязка на глазах промокла от слез. Она дрожала. Я осторожно развязал ее.
Она открыла глаза. Они были влажными, покрасневшими, но в их глубине горел странный, дикий огонь удовлетворения. Она посмотрела на меня, на свой испачканный живот, и слабо улыбнулась.
— Они… они меня… — она не могла подобрать слов.
— Я знаю, — прошептал я, целуя ее в лоб, в губы, соленые от слез и спермы. — Я все видел. Ты была великолепна.
Она обняла меня, прижалась ко мне липким, перепачканным телом.
— Это была лучшая ночь в моей жизни, — выдохнула она и сразу же уснула, истощенная и полностью удовлетворенная.
Я лежал рядом, гладя ее волосы, и понимал, что наша фантазия не просто сбылась. Она превзошла все ожидания. И я уже думал о том, как мы будем пересматривать это видео, снова и снова, возбуждаясь от воспоминаний о том, как мою жену, мою прекрасную, скромницу Ларису, грубо трахали трое хачей в номере гостиницы в Батуми.
(3 оценок, среднее: 4,67 из 5)
Загрузка...